В массовом представлении крушение Российской империи в феврале — марте 1917 года выглядит иногда почти парадоксом.
Позднее многие задавались вопросом: почему армия не выступила в защиту монархии? Почему не возникла собственная «Вандея», как во время Французской революции?
Интересный ответ на этот вопрос оставил один из будущих лидеров Белого движения — генерал Антон Иванович Деникин. В своих воспоминаниях он подробно описал реакцию войск на известие об отречении императора и первые дни революции.
Отдельно отметим, что А. И. Деникин находился на Юго-западном фронте тогда. Позднее этот фронт будет считаться менее революционизированным (особенно в сравнении с Северным).
«Войска были ошеломлены».
3 марта 1917 года Деникин, командовавший 8-м армейским корпусом на Юго-Западном фронте, получил телеграммы о событиях в Петрограде. Сначала пришли сообщения о восстании и переходе власти к Государственной думе, затем были переданы манифесты Николая II и великого князя Михаила Александровича.
По словам генерала, первое впечатление от этих новостей трудно было описать иначе как потрясение. Однако это не было ни ликованием, ни отчаянием.
«Войска были ошеломлены», — писал А. И. Деникин.
В полках, вспоминал он, воцарилось молчание. Солдаты и офицеры словно не могли сразу осознать произошедшее. Лишь в отдельных местах колыхались поднятые на караул винтовки, а у некоторых старослужащих по щекам текли слёзы. Но никаких массовых выступлений в защиту императора не последовало.
Для многих современников именно это стало самым удивительным. Монархия, существовавшая столетиями, рухнула буквально за несколько дней, а армия восприняла этот факт спокойно и дисциплинированно.
Почему не возникло сопротивления?
Вскоре после отречения Деникин дважды собирал командиров дивизий, пытаясь понять настроения в войсках. Его выводы оказались весьма показательными.
«Эти доклады, личные впечатления, донесения соседних корпусов, которые я читал потом в штабе армии, дают мне возможность оценить объективно это настроение.
Главным образом, конечно, офицерской среды, ибо солдатская масса — слишком темная, чтобы разобраться в событиях, и слишком инертная, чтобы тотчас реагировать на них — тогда не вполне еще определилась...»
Во-первых, значительная часть офицеров считала, что возврат к прежнему порядку уже невозможен. Монархия в её прежнем виде воспринималась как исчерпавшая себя система.
Во-вторых, многие надеялись, что Россия сохранит государственность и перейдёт к форме конституционной монархии по европейскому образцу. Речь шла не о революционном разрушении страны, а о её политическом обновлении.
Наконец, в-третьих, большинство военных по-прежнему считало главной задачей победу в мировой войне. Солдат и офицеров гораздо больше волновал фронт, чем политическая борьба в столице.
Деникин отмечал любопытную деталь: несмотря на критику политики последних лет царствования, никакой особой ненависти лично к Николаю II в армии не наблюдалось. Напротив, многих тревожила дальнейшая судьба бывшего императора и его семьи.
Почему монархисты не подняли мятеж?
Позднее белый генерал специально размышлял над вопросом, который часто задавали уже после революции: если в армии оставалось немало убеждённых монархистов, почему они не попытались силой изменить ситуацию?
По мнению А. И. Деникина, существовало сразу несколько причин.
Главной было то, что отречение выглядело юридически законным. Николай II добровольно отказался от престола, а великий князь Михаил Александрович призвал население подчиниться Временному правительству. Для многих офицеров это означало, что борьба за монархию вступает в противоречие с воинским долгом.
Не менее важным фактором была война с Германией. Командиры опасались, что попытка внутреннего вооружённого конфликта приведёт к катастрофе на фронте и даст противнику шанс добиться победы.
Кроме того, решающее значение имела позиция высшего военного руководства.
Генерал М. В. Алексеев, главнокомандующие фронтами и великий князь Николай Николаевич признали новую власть. Армия оставалась дисциплинированной структурой и привыкла подчиняться своим начальникам.
Именно поэтому даже те части и командиры, которые были готовы выступить за монархию, предпочли выполнить приказы.
Любопытно, что в марте 1917 года армия вовсе не выглядела той разлагающейся массой, какой она станет несколько месяцев спустя. Дисциплина ещё сохранялась, командиры пользовались авторитетом, а солдатские комитеты только начинали появляться.
Парадоксально, но именно дисциплина, которая долгие годы считалась одной из главных опор Российской империи, в марте 1917 года сыграла свою роль в её окончательном падении. Армия не стала спасать монархию потому, что её собственные руководители признали новую власть и приказали войскам сделать то же самое.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!