В этом году Светке Соколовой, которой на День Рожденья несли розовые розы и Алексей Глызин и Александр Добрынин, уже семьдесят два... Розы уже завяли, а сама Светка ещё нет, хоть и давно сменила городскую суету на дачу в Подмосковье.
А та школьница, с которой по улицам ходил Виктор Цой, нынче разменяла шестьдесят третий. Но всё ещё восьмиклассница в душе, только теперь её не зовут в кабак. Да и в кино, после выхода на пенсию, давно уже не ходила.
Алисе, которую утешал Андрей Державин, чтобы она не плакала по случаю своего шестнадцатилетия, сегодня уже пятьдесят шесть, и плачет она теперь совсем по другим поводам — например, когда видит, как подорожали коммунальные услуги.
Столько же, сколько и той девчонке, которой восхищалась группа «Браво», когда ей было шестнадцать. Теперь ей уже тоже за пятьдесят, и на концерт она спешит с внуками.
А та, которую ещё недавно радовало, что ей уже восемнадцать и её можно забирать и увозить за сто морей, незаметно достигла сорока семи — и теперь её уже никто не увозит. Разве что отправят в командировку в соседний город.
Зыкина жаловалась Волге на то, что ей уж тридцать лет, а не семнадцать. А сейчас Людмилы Георгиевны нет уже почти двадцать лет, ушла на восемьдесят первом году жизни. А река по прежнему течёт.
Что касается Юрия Клинских, известного как Юрий Хой, солиста «Сектора Газа», который в 1993-м страдал, что ему тридцать лет, — сегодня ему стукнуло бы шестьдесят три. Но он уже не споёт с таким надрывом, – «Мне сегодня шисят три!». Он ушёл в 2000-м, в 35 лет.
И только героине песни «Чайф» по прежнему семнадцать. И хоть каждый день рождения хочет прибавить ей год, но Володя Шахрин каждый раз упрямо говорит этому дню рождения: нет.
Как такое может быть? Вы просто поверьте, а поймёте потом.