Кто решает — школьник или чиновник?
В 2024 году уже подробно писала о массовых отказах в приеме в 10-й класс и о правовой неопределенности, возникшей после перехода старшей школы на профильное обучение в связи с появлением в 2022 году нового поколения Федеральных государственных образовательных стандартов. Они требуют, чтобы в старших классах каждый школьник изучал как минимум два предмета углубленно. Для этого каждая школа открывает один или несколько профилей: естественнонаучный, гуманитарный, социально-экономический, технологический, универсальный (универсальный профиль она может открыть, но не обязана).
Закон об образовании (ст. 67 п. 5) разрешает конкурс в профильные классы, и его порядок определяется субъектом Федерации — то есть решение остается за регионами. А пункт 3 статьи 5 («Право на образование») гарантирует каждому «общедоступность и бесплатность… среднего общего образования», то есть старшей школы, и выбирать школу после 9-го класса (согласно п. 1 статьи 34) имеет право сам школьник.
В 2024 году Генеральная прокуратура в ответ на обращение краснодарских родителей опубликовала на своем сайте разъяснение о незаконности отказа в приеме в 10-й класс со ссылкой на решение Конституционного суда 2020 года, которое подтвердило право ребенка учиться в своей школе. Тогда же Генпрокуратура отметила, что в Московской области «пресечено занижение муниципалитетом и школами плановых показателей набора в старшие классы», — то есть признала, что процесс носит объективный и сознательный характер.
Министерство просвещения обещало выработать новые подходы к решению проблемы, однако за два прошедших года проблема так и не решилась, и школьникам по-прежнему отказывают в приеме в 10-й класс в самых разных регионах страны.
«Оценка умственных способностей ребенка»
При этом ситуация приобрела и новые черты: появились новые судебные решения по поводу отказов в приеме в старшую школу.
Например, в марте этого года суд в Екатеринбурге отказал в удовлетворении иска родителям девочки, которая не была принята на физико-математический профиль в своей гимназии, несмотря на отлично сданные ОГЭ и призерство в школьных олимпиадах. Прием на профиль велся по рейтингу учеников, и девочку не приняли из-за низкого места в рейтинге. Рассматривать для поступления другие школы родители отказались, и районный суд решил, что право ребенка на образование не нарушено. Родители обжаловали решение в областном суде, но тоже проиграли.
10 июня на правовом портале «Гарант» появился отчет о решении кассационной инстанции по одному из подобных дел в Москве: отец школьника судился со школой, отказавшей его сыну в приеме в 10-й класс из-за низкой успеваемости. Школа, не дожидаясь окончания судебного процесса, зачислила ребенка в 10-й класс, а отец проиграл суды в трех инстанциях. Любопытна мотивационная часть решения, которую кратко излагает «Гарант»: прежде всего, письмо директора «с оценкой умственных способностей ребенка» не является отказом в приеме, а является «разъяснением»; ребенка уже приняли в школу, а значит, его право на образование не нарушено. Самый интересный пункт — последний:
«…что касается отсутствия «универсальных» — общеобразовательных непрофильных классов, — то учебным планом школы на соответствующий учебный год предусмотрена реализация обучения в 10-х классах только по технологическому и социально-экономическому профилю. Школа поступила так, руководствуясь Приказом городского департамента образования, в соответствии с которым в городских школах утверждены новые стандарты в шести направлениях предпрофессиональной подготовки — инженерные, ИТ, медиаклассы, предпринимательские, психолого-педагогические и медицинские. А раз в школе нет общеобразовательного класса универсального профиля — то и нельзя зачислить туда ребенка».
По-видимому, здесь идет речь о Приказе Департамента образования и науки Москвы от 02.09.2024 № 01-12-873/24 «Об утверждении стандартов проектов предпрофессионального образования в государственных образовательных организациях, подведомственных Департаменту образования и науки города Москвы». Приказ этот не отменяет и не заменяет ФГОС. Он утверждает стандарты именно для предпрофессиональных московских проектов, перечисленных выше: описывает учебные планы, требования к содержанию, порядок взаимодействия с вузами и работодателями, критерии отбора учащихся и прочее. Но он никак не регулирует порядок открытия универсальных классов и не исключает их.
Постановление Конституционного суда по схожему случаю в 2020 году гласит, что положения Закона об образовании, позволяющие конкурсный отбор на профили, «не допускают лишения лиц, освоивших программу основного общего образования, но не прошедших индивидуальный отбор для обучения в соответствующей образовательной организации по образовательным программам среднего общего образования, предполагающим углубленное изучение отдельных учебных предметов, возможности продолжить обучение в той же образовательной организации, без нормативного установления указанных гарантий продолжения обучения по общеобразовательным программам среднего общего образования». В переводе на русский язык — нельзя лишать школьника, не прошедшего на профиль, возможности учиться в своей школе, если нет гарантии, что он может продолжить учебу в старших классах.
Ключевое здесь — не столько «в своей образовательной организации», сколько «нормативное установление гарантий продолжения обучения». А позаботиться об этих гарантиях должны субъекты федерации: это их зона ответственности.
Вероятно, именно поэтому екатеринбургский суд отказал родителям, которые не стали рассматривать варианты профильного обучения в других школах города, хотя школа предлагала им этот путь (то есть гарантированные варианты были). Судебная практика показывает: если регион обеспечивает альтернативную возможность продолжить обучение в старших классах, суды склонны считать право на образование соблюденным, даже если ребенок не может остаться в своей школе.
Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ
Депутатский вопрос
Если в 2024 году вопрос звучал как «законно ли не брать в 10-й класс», то в этом году вопрос уже можно конкретизировать: какой должна быть модель старшей школы и как именно государство и субъекты Федерации должны обеспечивать право на непрофильную траекторию обучения в старших классах.
Здесь интересен опыт Пензы, где городские власти опубликовали в муниципальной газете «Пенза» порядок поступления в 10-е классы на следующий учебный год. Они постановили, что 14 городских школ (среди которых известные гимназии и лицеи) принимают на профили только по конкурсу, а 51-я школа — без конкурса. В числе принимающих на профили без конкурса тоже есть гимназии и школы с углубленным изучением предметов. Депутаты Пензенского законодательного собрания решили, что девятиклассники могут продолжать обучение в своей школе, если там есть универсальный профиль, а если нет — поступить в другую школу.
Важно, что инициатором обсуждения вопроса стал городской прокурор, который увидел по обращениям родителей, что здесь существует неурегулированная проблема, и предложил Заксобранию ее решить.
Главный вопрос не в том, что школа стала профильной, и даже не в том, обязательно ли открывать универсальные классы, а в том,
существует ли во всех регионах страны страховочная сетка для тех детей, которые хотят продолжить обучение, но по каким-то причинам не попадают на профиль в своей школе. И похоже, что далеко не все регионы обнаружили, как пензенский прокурор, законодательную дыру и заделали ее нормативным документом.
Если в Пензе было прямо сказано, что есть школы с конкурсом на профили, есть школы с универсальными профилями, и у региона есть обязанность предоставить место в доступной школе, то в Москве, как мы видели, есть свои предпрофессиональные программы, есть как минимум одно судебное решение, признающее отсутствие универсального профиля нормальной практикой, и нет единого и общедоступного городского списка школ с универсальным профилем, и куда бежать родителям, если их ребенка не берут в свою школу, совершенно непонятно.
Не хватает гибкости — и денег
Почему же школы не открывают нужное количество профилей и не торопятся заводить «универсальные» классы?
Вопреки распространенному мнению количество десятых классов определяет не Министерство образования: эти решения принимаются на региональном уровне. Формально школа обладает автономией и может это решать сама, однако решать это она может только в рамках своих финансовых и организационных возможностей, которые задает ее учредитель, то есть региональный или муниципальный орган управления образованием.
Так что решение оказывается одновременно школьным и системным.
Часть проблемы в том, что переход на профильную систему требует от школ куда большей гибкости, чем та, которой они реально обладают.
В современных школах существуют жесткая классно-урочная система и нормативно-подушевое финансирование, и в этих рамках практически невозможно открыть в школе, если это не огромный образовательный комплекс, больше двух классов (редко трех) разных профилей.
Профили требуют малых групп, гибкого и сложного расписания, большого количества учителей, в том числе способных преподавать предмет на углубленном уровне, — например, совместителя из вуза на два-три часа в неделю. Чем дальше от больших городов, тем чаще все это выглядит как фантастика. Но существующая модель финансирования и необходимость поддерживать высокую среднюю зарплату учителей (выполняя «майские указы» президента) объективно стимулируют школы к укрупнению классов и сокращению малокомплектных групп. И требования ФГОС вступают в противоречие со школьной экономикой.
Ни для кого не секрет, что главный способ обеспечить учительскую зарплату не ниже средней по региону — небольшое количество штатных учителей с огромной нагрузкой и работа в больших классах. Если каждый ученик приносит школе один условный рубль подушевого финансирования, то один учитель на класс в 40 человек получит за условный урок 40 рублей, а два учителя в двух классах по 20 человек получат по 20 рублей каждый. В первом случае школа выполнит требования «майских указов», а во втором получит нагоняй. Федеральной нормы наполняемости классов официально не существует, но в некоторых регионах классы вообще открывают только от 25 человек.
Для профильного класса это довольно много: не в каждой школе среди выпускников 9-х классов наберется 25 математиков или 25 гуманитариев, тем более если есть конкурсный отбор. Придется привлекать «внешних» детей по конкурсу, а своим «непрофильным» и не определившимся выпускникам объяснять пользу колледжа или выдавливать их в другие школы.
И там, где одни школы изыскивают возможности открыть несколько профилей, сделать сложное расписание, найти учителей для работы на углубленном уровне, другие предпочитают решать эту проблему самым простым способом: за счет учеников. Нет человека — нет проблемы.
Гибкости требуют и решения на уровне субъекта Федерации: с тех пор как дети перестали учиться в одной дворовой школе с 1-го по 11-й класс, приходится задумываться о распределении потоков школьников по учебным заведениям региона, о механизме предоставления мест на универсальном профиле, о наличии конкретных профилей в школах города. Школьное образование самим ходом жизни делается более вариативным, больше стремящимся к модели, которая существует в некоторых западных странах: ребенок может поступить в первый класс одной школы, сменить школу один раз, получив начальное образование, и второй — окончив средние классы: он может выбрать старшую школу в соответствии с нужным профилем и посвятить последний год учебы подготовке к государственным экзаменам. Всё это тоже требует дальнейшего отхода от жесткой и консервативной школьной модели.
Фото: Агентство «Москва»
Лебедь, рак и щука
Государство одновременно стремится развивать профильную старшую школу, обеспечивать право на среднее общее образование, обеспечивать зарплату учителей не ниже средней по региону, развивать систему СПО, учитывать кадровые потребности экономики. И при этом сохранять расходы на образование на уровне примерно 4% ВВП (эти расходы, хотя и растут в денежном выражении, в последние годы снижаются по отношению к другим статьям бюджета, в особенности по сравнению с ростом оборонных расходов). То есть все новые задачи нужно решать без соответствующего увеличения общественных ресурсов, выделяемых на эти цели.
И эти цели тянут школу в разные стороны, как лебедь, рак и щука: школа оказывается перед выбором между образовательным разнообразием и финансовой устойчивостью. А страдают, как всегда, дети.
В марте этого года эксперт Минпросвещения, руководитель Института содержания и методов обучения имени В.С. Леднева Максим Костенко сообщил РИА «Новости», что с 2027 года будет введен новый стандарт для старшей школы, который позволит старшеклассникам учиться на базовом уровне, не выбирая предметов для углубленного изучения.
Однако будут ли в каждой школе «базовые» классы, пока неизвестно. То есть основная проблема по-прежнему не решена: куда идти тем, кто не попал на профиль, если в школе нет ни универсальных, ни базовых классов.
И вот еще несколько вопросов, на которые пока нет ответов:
- Должен ли каждый субъект Федерации нормативно закрепить механизм, гарантирующий каждому выпускнику 9-го класса возможность продолжить обучение по программам среднего общего образования, даже если он не прошел конкурс в профильный класс своей школы?
- Обязаны ли регионы обеспечивать наличие универсальных профилей в школах и публиковать понятную для родителей систему распределения мест в старшей школе?
- Кто именно несет ответственность за создание этой «страховочной сетки» для детей, не попадающих на конкретный профиль в свою школу, — школа или региональные власти?
- Совместима ли нынешняя организационная и финансовая модель школы с профилизацией старших классов?
- Возможно ли выполнять требования ФГОС о профильном обучении без увеличения расходов на образование?
- И, наконец, считает ли государство старшую школу общедоступным уровнем образования для всех желающих, или рассматривает обучение после 9-го класса как образовательную траекторию, доступную лишь для части школьников по конкурсу?
Пока ответы на эти вопросы не даны, право на продолжение обучения после 9-го класса будет зависеть не столько от закона, сколько от региона проживания, возможностей конкретной школы и настойчивости родителей. И тогда проблема отказов в приеме в 10-й класс останется не цепочкой отдельных конфликтов, а симптомом нерешенных противоречий в самой модели российской старшей школы.