Привет, мои дорогие любители необычной земной фауны. Сейчас мы живём в кайнозойскую эру, где рекорды размеров принадлежат млекопитающим: киты бороздят океаны, слоны и носороги бродят по суше, а верх пищевой цепочки занимают пантеры, медведи, кашалоты и косатки. Удобно, конечно, быть млекопитающим в эпоху, когда твои родственники разошлись по всем главным ролям.
Но так было не всегда. В мезозое балом правили гигантские ящеры, а наши наземные предки-млекопитающие были небольшими существами, которым приходилось выживать в мире рептилий. А до мезозоя был палеозой — время ещё более древнее и чужое, где не было ни динозавров, ни настоящих млекопитающих, зато в морях уже хозяйничали существа, рядом с которыми современная фауна кажется почти вежливой.
Перед нами ракоскорпионы, или эвриптериды (Eurypterida), вымерший отряд палеозойских хелицеровых членистоногих. Их часто называют морскими скорпионами, но это не настоящие скорпионы: скорее древние родственники той большой линии, к которой относятся мечехвосты, пауки, скорпионы и клещи. Родня, в общем, узнаваемая, но такая, с которой на семейной встрече лучше сидеть через стол.
Жили ракоскорпионы в палеозойских морях, лагунах, эстуариях и пресных водоёмах, появившись в ордовике и дожив до конца перми. В самом начале этой длинной истории жизнь ещё только готовилась уверенно выйти на сушу, а в воде уже шла своя гонка вооружений: кто лучше видит, кто быстрее хватает, кто убедительнее измельчает соседа.
Большинство ракоскорпионов были сравнительно небольшими, примерно двадцать — тридцать сантиметров в длину, но среди них попадались настоящие чудовища. Некоторые представители превышали два с половиной метра, и рядом с таким существом древнее мелководье сразу переставало казаться безопасным местом.
Примечательно, что для своего времени ракоскорпионы были вооружены очень серьёзно. У них были развитые глаза, позволявшие искать добычу, и специализированные конечности, которыми можно было передвигаться, хватать, удерживать и разрывать жертву. По некоторым ископаемым следовым дорожкам видно, что отдельные формы могли ненадолго выходить на сушу или двигаться по совсем мелкой воде, оставляя за собой борозду от хвостового отдела. То есть ужас палеозоя иногда не только плавал, но и выползал прогуляться.
При этом не всех ракоскорпионов стоит представлять одинаковыми морскими мясорубками. Прямых данных о содержимом их кишечника почти нет, поэтому характер питания приходится восстанавливать по строению тела, глаз и конечностей. Одни формы, скорее всего, были активными хищниками, другие могли собирать падаль или добывать мягкую пищу со дна, а для отдельных групп обсуждают и более мирные варианты питания. Так что страшный силуэт ещё не гарантирует, что перед нами безусловный хищник.
Позже в водных экосистемах всё заметнее усиливались рыбы, а вместе с ними появлялись новые хищники и новые конкуренты. Тут уже начиналась не красивая дуэль «ракоскорпион против наших далёких предков», а долгая смена расстановки сил: позвоночные становились разнообразнее, быстрее и опаснее, а древним членистоногим приходилось уступать место. Финальную черту подвело пермско-триасовое вымирание, когда исчезла огромная часть морской жизни, и господство ракоскорпионов завершилось.
Но тень этой истории всё равно тянется до нас. Современные пауки, скорпионы и клещи не являются потомками ракоскорпионов напрямую, зато все они принадлежат к большой хелицеровой родне, и в этом родстве есть что-то узнаваемо тревожное. Может, наша неприязнь к многоногой мелюзге — не просто осторожность перед ядовитым укусом, а слабый отзвук куда более древнего страха, доставшегося нам от тех времён, когда далёкие предки позвоночных ещё делили воду с членистоногими властелинами палеозоя. Вряд ли, конечно. Но когда по стене шмыгает паук, мысль получается подозрительно убедительной.
Понравилась статья? – Оцени труд автора простым человеческим👍
Канал существует за счёт людей оформивших Премиум подписку (99 рублей). Если вы хотите поддержать меня, оформите её. Это всё равно, что угостить меня кружкой чая раз в месяц. Вы бы угостили? 😉