Солнце уже клонилось к закату, когда Ирина закончила поливать грядки. Она выпрямилась, разгибая ноющую спину, и посмотрела на дом. Из открытого окна доносился слабый кашель матери.
— Мам, я сейчас чай принесу! — крикнула Ирина, вытирая руки о фартук.
Третий год она возила мать на дачу. После инсульта та почти не вставала, требовала постоянного ухода, и городская квартира с её вечной духотой была не лучшим местом для восстановления.
— Теть Ира, а можно мы ещё погуляем? — в дверях кухни появилась Алиса, старшая племянница. Тринадцать лет, уже почти взрослая, как ей казалось. За её спиной переминалась с ноги на ногу младшая, Полина.
— Уже восемь часов, — Ирина взглянула на часы. — Вы с обеда гуляете. Идите умывайтесь, скоро ужин.
— Ну теть Ира! — протянула Алиса. — Ну пожалуйста! Мы к Маше во двор, она новый телефон покажет.
— Поздно уже, — Ирина налила воду в чайник. — Гулять — завтра. С утра.
Полина надула губы, но промолчала. Алиса же топнула ногой:
— Ты всегда так! Ничего нельзя! Мама разрешает!
— Вот когда мама приедет, пусть она вам все, что хотите, разрешает, а сейчас за вас отвечаю я, — резче, чем хотелось, ответила Ирина. — Идите в дом.
Девочки ушли, громко хлопнув дверью. Ирина прислонилась к столу и закрыла глаза. Она чувствовала себя выжатой, как лимон. Три летних месяца — и каждая минута расписана: мать, сын, грядки, готовка, стирка, и две племянницы, которые с каждым годом становятся всё более неуправляемыми.
Она вспомнила, как всё начиналось. Семь лет назад Ольга позвонила со слезами: муж ушёл, денег нет, надо работать, а детей не с кем оставить. Ирина тогда взяла племянниц на всё лето. Сама купила им одежду, обувь, игрушки. Вместе со своим сыном возила в парк, в зоопарк, пекла пироги.
Вот первое лето — девочкам шесть и четыре, Серёже пять. Они такие маленькие, смешные. Ирина водит их на речку, учит плавать, печёт блины на завтрак. Ольга звонит раз в неделю, спрашивает, всё ли в порядке. Ирина говорит, что все хорошо.
Третье лето — уже сложнее. Девочки растут, становятся шумными. Серёжа хочет играть с ними, они его иногда дразнят.
Пятое лето — Алиса первый раз потерялась. Она ушла с подружками с пляжа, не сказав никому. Ирина нашла её через два часа на соседней улице, у киоска с мороженым.
Дальше – больше. Девочки вдруг стали другими. Грубыми, насмешливыми. Но Ирина терпела.
Она думала, что помогает сестре, что делает доброе дело. Думала, что девочки вырастут и будут вспоминать тёплые летние дни и запах земляники на июльской поляне.
— Ты моя спасительница, — говорила тогда Ольга по телефону. — Я без тебя пропала бы.
Ирина не ждала благодарности. Честно. Она любила сестру, любила девочек. Ей нравилось чувствовать себя нужной.
Но потом заболела мама. Инсульт случился внезапно, в феврале. Три месяца больница, реанимация, потом долгая реабилитация. Хорошо, что муж помогал. Пришлось уволиться. Ольга приезжала пару раз, сидела по часу, вздыхала и уезжала — у неё работа, дети, усталость.
— Ира, ты же понимаешь, я не могу, — оправдывалась она. — У меня Алиса с Полей, они такие сложные сейчас...
Ирина понимала. Всегда понимала. Поэтому, когда летом она перевезла мать на дачу, снова взяла девочек. Решила, что совместит. Дети будут на воздухе, мать — под присмотром, всем хорошо.
Но в этом году всё пошло не так. Девочки выросли. Алиса стала дерзкой, огрызалась на любое замечание. Полина, всегда такая тихая, начала повторять за старшей сестрой. Они уходили гулять с утра и возвращались затемно. Ирина бегала по посёлку, искала их, переживала, звонила родителям других детей.
— Мы же не маленькие! — кричала Алиса, когда Ирина делала им замечание. — Мы сами знаем, что нам делать!
— А что вы делаете там, где вас не видно? — спрашивала Ирина.
— Гуляем!
— До вечера?
— Ты просто нас ненавидишь! — вдруг выпалила Алиса. —Ты даже купальники нормальные не купила в этом году!
Ирина онемела. Она купила купальники. Недорогие, но симпатичные. Дешёвые, как сказала Алиса. Она купила всё, что нужно девочкам, потому что Ольга снова отправила их почти без вещей —только старые шорты да пара маек.
— Всё, хватит, — сказала Ирина. — Идите в дом.
Она слышала, как девочки шептались. Потом хлопнула дверь.
Чайник закипел. Ирина налила воду, положила в чашку листья малины — мать любила такой чай. Пошла в комнату.
— Мам, я чай принесла. С печеньем.
Мать приподнялась на подушках.
— Ира, ты чего такая задумчивая? — спросила она слабым голосом.
— Всё нормально, мам. Просто устала.
— Девочки?
— Бегают где-то.
Мать покачала головой:
— Тяжело с ними. Ольга бы сама...
— Мам, не надо. Всё хорошо.
Ирина села на край кровати, поправила одеяло. Мать взяла её за руку:
— Ты добрая. Слишком добрая. Я тебя такой вырастила. А доброту не ценят.
— Ценят, мам. Просто не всегда сразу видно.
Мать хотела что-то сказать, но закашлялась. Ирина помогла ей отпить чай, укутала в плед. Когда она вышла из комнаты, на часах было уже полдесятого. Девочек всё еще не было.
Ирина сняла фартук и вышла за калитку. Посёлок затихал, только где-то лаяла собака. Она прошла до конца улицы, свернула к пруду — любимому месту местной ребятни. И увидела их. Сидели на бревнах, жевали купленные в магазине чипсы, болтали с ребятами из соседнего дома.
— Алиса! Полина! — крикнула Ирина. — Немедленно домой!
Девочки вскочили. Алиса что-то быстро сказала подругам, те засмеялись. По пути Алиса нарочно толкнула сестру — та споткнулась и чуть не упала.
— Аккуратнее! — Ирина схватила Полину за руку. — Почему вы ушли?
— Мы просто гуляли, — буркнула Алиса.
— Я вам что сказала?
— Ты нам не мама.
Ирина замерла. В воздухе повисла тишина. Она смотрела на племянницу — на её наглое лицо, на криво надетую кепку, на руки, сжимающие пачку чипсов.
— Нет, — тихо сказала Ирина. — Не мама. Я ваша тётя. Та, которая кормит вас, поит, покупает одежду, ищет по всему посёлку, переживает. Но, видимо, это никому не нужно.
Она развернулась и пошла к дому. Слёзы душили её, но она не дала им волю. Слышала сзади топот ног и шепоток — Алиса что-то говорила сестре, та хихикала.
Домой они пришли в одиннадцать. Сережа уже спал. Девочки прошмыгнули в свою комнату, не сказав ни слова.Ирина сидела на кухне и смотрела в окно.
Утром она позвонила Ольге. Долго ждала, пока та возьмёт трубку.
— Оля, привет. Слушай, я тут подумала... Приезжай, забери девочек…
Тишина. Потом резкий, громкий голос:
— Что значит забери? Ира, ты чего? Совсем не справляешься?
— Справляюсь. Просто я устала. И девочки... они не слушаются. Грубят. Мне тяжело с ними.
— Ира, ты чего? Это же дети! Ты сама была ребёнком! — Ольга повысила голос. — Или ты думаешь, что я могу сама с ними сидеть? У меня работа, ты знаешь!
— Я знаю. И я тебе помогала. Семь лет помогала. Но теперь...
— Что теперь? — голос Ольги звенел от злости. — Всегда казалась доброй, а на деле... Эгоистка! Знаешь, что девочки рассказывали? Что ты их кормишь одной кашей, что одежду покупаешь самую дешёвую, что не выпускаешь их гулять, держишь взаперти!
Ирина замерла. В голове стучало. Так вот что рассказывала сестре Алиса. Вот почему Ольга так резко переменилась.
— Оля, — сказала она медленно, — я покупала девочкам всё, что нужно. Я нормально их кормлю, так же, как и Сережу, за одним столом. И они гуляют с утра до ночи, мне даже приходится бегать по поселку – искать их.
— Врёшь! — крикнула Ольга. — Алиса всегда говорит правду! Ты просто не хочешь с ними возиться!
Ирина замолчала. Семь лет. Семь лет она вкладывала душу, деньги, время. Семь лет она считала, что делает доброе дело.
— Оля, — сказала она тихо, — я не буду спорить. Ты веришь своим детям — твоё право. Но больше я их не возьму.
— Ну и не надо! — закричала Ольга. — Обойдёмся! Только не удивляйся, что никто к тебе не придёт!
В трубке раздались гудки.
Ирина положила телефон на стол. Руки дрожали. Она не ждала наград. Не ждала орденов. Ей было бы достаточно просто мирно расстаться. Услышать: «Спасибо, Ира, в этом году отдохни, мы сами».
Вместо этого она услышала «эгоистка» и «жадная».
В комнате закашляла мать. Ирина поднялась, налила воды. Пошла к ней.
— Ира, что случилось? — спросила мать.
— Всё хорошо, мам. Просто...
Она села на край кровати. Взяла мать за руку.
— Мам, ты говорила, что я слишком добрая. Ты была права.
Мать слабо сжала её пальцы:
— Доброта — это не наказание, дочка. Доброта — это выбор. Просто надо выбирать тех, кто этот выбор ценит.
Ирина кивнула. В окно стучали ветки старой яблони. За стеной слышно было, как девочки собирают вещи — завтра приедет Ольга и заберёт их.
Ирина вздохнула. Это было последнее лето. Последнее лето, когда она пыталась быть доброй для всех.
Теперь она будет доброй только для себя. Для своей семьи. И для мамы.
И этого достаточно.
На следующее утро она встала рано. Сварила кашу, сделала омлет.
Ольга приехала в десять. Забрала детей, не глядя на Ирину. Девочки стояли красные, Полина вообще смотрела в пол. Алиса что-то хотела сказать, но мать дёрнула её за рукав.
— Поехали, — сказала Ольга.
Ирина стояла у калитки и смотрела вслед машине.
Потом развернулась и пошла в дом.
Впервые за много лет Ирина чувствовала удивительное спокойствие. Она сделала всё, что могла. Она была доброй. Но больше она не позволит использовать свою доброту как коврик, о который вытирают ноги.
Автор – Татьяна В.