Эксклюзивное интервью гитариста первого студийного состава IRON MAIDEN Денниса Страттона для дебютного выпуска «Rock Talk» – нового медиапроекта легендарной сербской журналистки Ядранки Янкович-Нешич (Jadranka Janković Nešić), десятилетиями освещающей мировую хард-рок и хэви-метал сцену.
Я общалась с фанатами сегодня утром после показа, делилась впечатлениями, и они тоже ожидали – вне зависимости от вашего мнения и со всем уважением к вам – увидеть гораздо больше ранних дней. Чтобы новое поколение могло наглядно понять, как именно начинались IRON MAIDEN, как все было устроено в то время. А в фильме они как будто внезапно перепрыгнули сразу в новый период. Фанаты жаловались именно на это, потому что про свежий материал мы и так все знаем, а вот старые времена скрыты от глаз.
Абсолютно! Мне говорили об этом много-много раз в интернете, в соцсетях, да и сами фанаты с друзьями постоянно твердят то же самое. Но я представляю это так: кинокомпания, снимавшая фильм, скорее всего, подумала, что раз про IRON MAIDEN и историю их становления уже написано столько книг, то большинство преданных фанатов и так наизусть знают, как все формировалось. Они читали, как я пришел в группу, как привел за собой Клайва [Барра, покойного барабанщика], а также принес с собой технику гармонических гитарных партий, которую использовал в своих предыдущих бандах. Это ведь все есть в книгах. Так что создатели фильма, возможно, рассудили: «Ну, они и так все это знают. Зачем объяснять это снова? Сейчас это уже не так важно». Не знаю, как было на самом деле.
Мне бы хотелось, чтобы они уделили чуть больше времени самому началу. Ведь когда я впервые получил приглашение присоединиться к группе, я вообще ничего не знал про IRON MAIDEN. К тому моменту я уже успел объездить весь мир в туре со STATUS QUO, работал со своей собственной группой, и мы базировались в Ист-Лондоне – точно так же, как MAIDEN постоянно выступали в пабе Ruskin Arms, мы были резидентами в клубе Bridge House в Кэннинг-Тауне. И Стив [Харрис] с Дэйвом [Мюрреем] просто приходили туда и смотрели, как я играю. Я не знал историю IRON MAIDEN и понятия не имел, кто был в их составе до моего прихода. И только когда я предметно пообщался со Стивом, Дэйвом и Родом [Смоллвудом, менеджером], они объяснили мне, что уже вовсю турят по Великобритании. IRON MAIDEN уже тогда построили отличную фан-базу, что естественно, учитывая объемы предзаказов на их дебютный альбом. Но в ту самую минуту, когда я впервые зашел в паб The Ship на Уордор-стрит и увидел сидящих там Дэйва и Стива, я даже не знал их имен! Я просто сел и сказал: «О, так это вы двое парней постоянно приходили смотреть на меня с RDB (REMUS DOWN BOULEVARD) в Bridge House?». Они ответили: «Да, это мы». Я такой: «Оу». Мы пожали друг другу руки, и они начали рассказывать мне про свою группу. Они дали мне кассеты – думаю, это были те самые легендарные Soundhouse Tapes и другой материал. Стив сказал: «Слушай, мы хотим, чтобы ты взял это домой и послушал. Нам очень нравится то, что ты делаешь на сцене в Bridge House, как ты поешь и раскладываешь эти гитарные гармонии».
Я пришел домой, и когда впервые вставил кассету в магнитофон, я испытал легкий шок. Звук был очень грязным, панковским, очень быстрым, агрессивным и сырым. Но при этом сама структура банды казалась немного монотонной, потому что там была всего одна гитара, которая вела ритм-секцию, а потом Дэйв вступал со своими безумными, завывающими соло, и больше ничего не происходило – только рифф, соло-гитара и вокал. И я подумал: «Вау, а ведь с этим можно круто поработать». И когда на первой же неделе нашего знакомства мы приехали на репетиционную базу Hollywood Studios, я сразу объяснил Стиву и Дэйву, что пришел из группы, где во главе угла стояли гитарные гармонии. Мы буквально всюду следовали по пятам за WISHBONE ASH, CAPABILITY BROWN и обожали всю эту фишку с трехголосными гитарными раскладками. Это всегда было моей страстью. И они сказали мне: «Делай все, что хочешь. Делай так, как чувствуешь, у тебя полный карт-бланш». И когда я начал работать над некоторыми песнями, вроде «Prowler», «Running Free», «Remember Tomorrow» и им подобными, мы потихоньку начали надстраивать эти дополнительные партии на гитаре вместо обычного разделения на ритм и соло. Теперь мы вдвоем вели один мощный рифф, понимаете?
Звук уплотнялся, и Дэйву это безумно нравилось. Стив был просто на седьмом небе от счастья, потому что это придавало песням масштабность, делало их саунд более дорогим и интересным. И вот, буквально после четырех или пяти дней, пока мы прогоняли весь материал и выстраивали гармонии в определенных местах, я заметил, что у них в углу стоит барабанная установка. Я спросил: «Парни, вы что, ищете барабанщика?». Они ответили: «Да». И тогда они объяснили мне, что произошло с Дагом Сэмсоном и другими ребятами из оригинального состава, которых я никогда до этого не видел и не знал, кто они такие. Сейчас-то я с ними со всеми знаком, они отличные парни, но тогда я совершенно не знал предыстории.
Так вот, я сказал им: «Послушайте, у меня есть барабанщик, с которым я иногда работаю. Мой хороший приятель, Клайв [Барр]». Мы с ним частенько выпивали вместе в Ист-Лондоне. И надо же было случиться такому совпадению: на востоке Лондона, прямо у Эппинг-Форест в районе Уонстед-Флэтс, есть паб под названием Golden Fleece. Я как раз выходил оттуда, а Клайв заходил внутрь. Я воскликнул: «Клайв, как здорово, что я на тебя наткнулся!», и добавил: «Я тут только что присоединился к IRON MAIDEN». Он вылупил глаза: «Никогда о таких не слышал». Я спросил: «Тебе вообще интересна работа?», и он ответил: «Да». Но тут мы немного схитрили. Я ничего не сказал Стиву и Дэйву. Я просто одолжил Клайву одну из тех кассет, где было записано примерно четыре песни. На следующий день я прихожу в студию и говорю парням: «Слушайте, я тут виделся с Клайвом. Хотите, я приведу его на прослушивание?». Они согласились: «Да, давай попробуем». Так что у Клайва было небольшое преимущество на старте – он уже успел послушать пару треков, вроде «Prowler» и «Remember Tomorrow». Потом я, конечно, забрал кассету, мы зашли в студию, и они начали играть. Само собой, когда ты заранее понимаешь, что делать, это всегда дает тебе фору. Вот так все и началось.
Пола [Ди'Анно, первого вокалиста] мы тогда вообще не видели, его просто не было на репетициях – собирались только мы, инструменталисты. В таком составе мы и сыгрались. Наши гитарные гармонии постепенно превратились во что-то действительно очень вкусное, я получал от этого колоссальное удовольствие. Мы зубами впивались во все большее количество вещей. Потом пошла «Phantom of the Opera» и все остальное. Мы записали кучу партий для «Phantom...», которые в итоге не вошли в финальную версию альбома, это были просто наши эксперименты. Но именно так закладывался фундамент. Я вовсе не утверждаю, что абсолютно все это должно было войти в фильм. Но было бы очень здорово дать зрителям хотя бы малейшее представление о том, как именно этот гармонический гитарный стиль вообще появился в группе. И слава богу, когда Эдриан [Смит] сменил меня в составе – к огромной радости для меня и всех остальных, кто обожает двухгитарные гармонии, – они продолжили развивать эту тему. А когда пришел Яник [Герс], они и вовсе разложили это на три голоса. Так что для меня это предмет огромной личной гордости – иметь возможность сказать: «Знаете, а ведь это сделал я, это была моя идея, это был я».
Но раз этого нет в фильме, то для меня это абсолютно нормально. Я прекрасно понимаю, что создателям приходится вырезать определенные вещи и жестко ужимать хронометраж, потому что на повестке дня, вероятно, были более важные темы. И все же мне хотелось бы увидеть хотя бы крошечный кусочек в самом начале, рассказывающий, как зародилась эта фишка и как она впервые вплелась в ткань этих песен. Понимаете?
Не мог бы ты рассказать чуть подробнее о тех ранних днях? Я помню, когда видел старые фотографии, Эдди – талисман группы – представлял собой всего лишь маску за вашими спинами, с горящими глазами и всем прочим. Это не было тем огромным и крутым монстром, которого мы знаем сегодня.
Да, именно так. Все было точь-в-точь как Дэйв Лайт рассказывает в фильме. Когда я впервые встретил Дэйва [первого художника по свету и дизайнера эффектов], он был просто фантастическим парнем. Как и Лофти, и Пит Брайант – наши техники. Да, Дэйв был потрясающим, и все происходило ровно так, как он описывает в картине. Он постоянно подбирал на рынках какие-то деревянные ящики, коробки из-под апельсинов – вообще все, что попадалось под руку, и сооружал из этого декорации. Он был безумцем в хорошем смысле слова! Собирал все эти самодельные мигающие лампы для сварки и прочие штуковины, вечно что-то модифицировал. В самом начале у нас была очень странная штука – просто голова. И Дэйв как-то сказал мне: «Слушай, я собираюсь сделать ее больше». И вот, совершенно внезапно, появился этот огромный череп – кажется, он как раз изображен на задней стороне обложки первого альбома, – в глаза которому вставили два белых прожектора фирмы Briggs. И он постоянно настраивал систему так, чтобы изо рта валил дым.
По сути, это был Эдди, нарисованный на куске фанеры, который Дэйв вечно пытался закрепить на заднем плане за барабанным подиумом так, чтобы вся эта конструкция не рухнула. Из-за этого случалось много уморительных происшествий, накладок и ошибок. То один глаз отвалится прямо во время шоу, то дым-машина откажет. Но Дэйв постоянно пытался сделать конструкцию лучше. Я думаю, один из самых удачных вариантов получился на концерте в клубе Lyceum – кажется, именно он запечатлен на одной из фотографий – голова крепилась на куске дерева прямо на заднем плане.Это выглядело как синий задник, на котором светились глаза и рот – вот с этого все и начиналось. А дальше, по мере продвижения группы, наступил тур Metal for Mothers.
Но перед тем, как двигаться дальше, я добавлю одну очень важную деталь. Когда мы разбирали все записи на репетиционной базе Hollywood Studios, Стив и Род упомянули, что близится тур Metal for Mothers. Это должно было быть около 40 концертов за полтора месяца, проходящих через всю Великобританию, Уэльс, Шотландию и так далее. У Стива на руках были все кассеты, и я спросил: «И что мы делаем? Что мы будем играть?». Стив ответил: «Так, слушай, для хедлайнерского сета в этом туре нам понадобится материал на полтора часа музыки». На разогреве у нас должны были играть PRAYING MANTIS, диджей Нил Кей крутил пластинки, и вот мы начали просеивать эти записи. Фактически то, что лежало перед нами на кофейном столике – это были песни сразу для двух пластинок: для первого альбома и для Killers, который стал вторым. Тогда я этого еще не понимал, потому что на том этапе даже не знал, когда именно мы начнем записывать дебютник – лейбл EMI все еще пытался состыковать все графики. В общем, мы начали работать над полуторачасовой программой. Это примерно 20 песен, ну или 18, что-то в этом роде. Из кассет рождались треки, Стив говорил: «А вот это Murders in the Rue Morgue», ну и так далее, я уже не помню все названия. Мы начали репетировать, прогоняя огромную пачку песен. К моменту окончания репетиций перед стартом Metal for Mothers у нас был готов плотный полуторачасовой сет, плюс немного времени закладывалось на работу с залом, и мы погнали. Все было настроено, мы выехали.
Проходит половина тура Metal for Mothers, и выпускающая компания заявляет: «Нам нужно записывать первый альбом». Окей. Приходится возвращаться в студию. Тур на короткий период приостанавливается, мы идем на запись, и Стив, достав свои бумажки с пометками, говорит: «Так, вот это – трек-лист первого альбома». Хорошо. Я помню, как сказал ему: «Но Стив, песни, которые остались, они же просто фантастические!». А он ответил: «Они понадобятся нам для второго альбома». Оу, точно, я совсем забыл про вторую пластинку, мы ведь еще даже первую не записали! Да. В итоге мы засели в студии. Сама запись прошла очень быстро по одной простой причине: мы уже обкатали все эти песни вживую на концертах. Нам не нужно было выстраивать структуру треков с нуля или заниматься пре-продакшеном – материал уже сидел у нас в головах, мы вовсю с ним работали. Все гитарные гармонии мы и так исполняли на сцене. Так что мы просто пришли и записались. Мне это безумно нравилось, потому что я пару раз умудрялся оставаться в студии после смены вместе со звукоинженером, чтобы поэкспериментировать над какими-то мелочами – пробовал другие гитарные гармонии в разных треках или даже вокальные раскладки.
И тут есть одна забавная история, которая ходит вокруг песни «Phantom of the Opera». Как-то в пятницу днем мы работали в студии. Все уже ушли домой, и звукоинженер спрашивает меня: «Слушай, есть что-то, что ты хотел бы попробовать записать?». Я ответил: «Да нет, особо ничего». Но мне всегда было жутко интересно, как зазвучит «Phantom of the Opera», если наложить туда побольше бэк-вокалов или дополнительных гитарных партий. Инженер говорит: «Ну смотри, у нас есть пара часов свободного времени, давай поразвлекаемся». Я согласился: «Отлично!». И я начал прописывать один гитарный слой за другим. А потом мы взялись за вокал – все эти строчки «You haunt me, you taunt me...», я начал выстраивать многоголосие. И тут в студию заходит менеджер Род [Смоллвуд]. Мы даже не слышали, как он вошел, сидели и смеялись, прокручивая запись обратно. А на пленке все это звучит... ну, немного в стиле группы QUEEN. Род заходит и буквально слетает с катушек: «Эй, вы что там устроили?!». Я ему: «Род, Род, да ладно тебе, послушай. Мы просто дурачимся, это всего лишь шутка. Мы не собираемся это выпускать». А он орет: «Избавьтесь от этого! Немедленно сотрите!». Это было очень комично, потому что мы действительно просто баловались, дурачились и экспериментировали. Я тогда сразу сказал, что у меня в мыслях не было пытаться изменить фирменный звук IRON MAIDEN. Я бы ни за что на свете не позволил такому случиться на полном серьезе. У нас просто появилось свободное время, мы все равно должны были уйти домой в 5 часов вечера, так что это было чисто «поиграться», понимаете? В итоге мы все это стерли.
Но эта история живет своей жизнью, превратившись в классический испорченный телефон. Теперь все говорят: «О, Страттон хотел, чтобы IRON MAIDEN звучали как QUEEN». Да ни в коем случае! Я рассказываю эту историю просто потому, что это чистая правда, но люди слушают ее, начинают преувеличивать, и из-за этого испорченного телефона до сих пор находятся кадры, заявляющие: «Ты хотел изменить их саунд! Ты хотел, чтобы Phantom звучала как QUEEN!». Нет, конечно же нет. Мы просто валяли дурака, вот и все. Но слух в итоге вышел из-под контроля. Хотя да, было весело.
Но альбом в итоге был записан очень, очень быстро. И прежде, чем мы вообще успели что-то сообразить, мы снова вернулись в тур Metal for Mothers, как будто ничего и не произошло. И вот, помню, сидим мы как-то раз в машине, переезжаем с одного шоу на другое, и тут звонят из звукозаписывающей компании. Говорят: «Похоже, когда альбом выйдет на следующей неделе, мы сразу стартуем с четвертого места». Вот тогда-то я окончательно понял, какая огромная фан-база у них была в Великобритании. Сам-то я до этого мало что знал о группе. Род никогда особо ничего не рассказывал, Стив тоже помалкивал – он всегда был сфокусирован исключительно на будущем и никогда не распространялся о том, что они делали до моего прихода. Так что все дело всегда было в фанатах и в фанбазе. И выход альбома это наглядно доказал. Да, это было просто потрясающе.
Я думаю, мы были просто слишком молоды, когда все начиналось. Полагаю, Стив четко знал, чего хочет, у него в голове был этот ориентир впереди. Но лично я был старше остальных парней в группе, на несколько лет старше, и к тому моменту успел сделать в музыке, гастролях и записи гораздо больше, чем все они. Так что у меня было побольше опыта. Но никто из нас не мог этого знать заранее. Для меня это, пожалуй, был вообще первый опыт исполнения хэви-метала и тяжелого рока. Я вышел из своей зоны комфорта, потому что песни, которые мы писали в RDB и предыдущих группах, не были настолько тяжелыми. Так что погружение в MAIDEN стало для меня просто стеной звука. Это было невероятно мощно. И я помню, как говорил об этом нескольким людям, когда мы отыграли наше самое первое шоу. Это было еще до того, как за наш звук взялся Даг Холл. В туре Metal for Mothers он рулил звуком у PRAYING MANTIS. Так что у нас за пультом сидел другой парень, и на выходе получалась просто стена звука. Никакого разделения инструментов, ничего – было настолько оглушительно громко, что ты вообще не мог разобрать, что там происходит. И когда альбом вышел и бахнул сразу на четвертое место, то даже будучи старше остальных ребят, я и представить не мог, что эта пластинка станет настолько иконичной и выдержит испытание временем на протяжении стольких лет. Это потрясающе. Я говорил это уже много раз, миллионы раз – я очень, очень горд быть частью этого альбома и быть одним из тех парней, кто действительно создал эту запись вместе с остальными ребятами. Но заглядывая тогда в будущее – нет, я абсолютно не видел, что этот альбом станет настолько масштабным. Вообще этого не предвидел.
Но как же так вышло, что ты покинул группу? Я всегда хотел спросить тебя об этом. Ведь альбом был успешен, вы изобрели эти гармонии, песни были отличными, группа наконец-то сыгралась с Клайвом на барабанах – он, кстати, один из моих самых любимых ударников, упокой Господь его душу, к сожалению. И что же произошло на самом деле?
Я думаю, все началось с того, что на тот момент я был женат, и у меня подрастала маленькая дочка. Остальные парни все еще жили со своими родителями. И со стороны Рода всегда шло это давящее, авторитарное поведение, как у строгого школьного директора. Каждый божий раз. И я говорил об этом со Стивом, говорил с Родом. Я объяснял им: «Послушайте, я из тех людей, которым необходимо личное пространство. Я не пытаюсь грубить или выказывать высокомерие по отношению к вам. Дело не в том, что я вас не люблю или не хочу с вами общаться. Но вы должны понять: мне нравится иногда побыть одному, мне нужно немного свободного пространства, и время от времени я хочу съездить домой, увидеть жену, дочку и все в таком духе». И поначалу все было нормально. Но по мере того, как группа росла и становилась масштабнее, мы вообще перестали бывать дома. Достаточно просто взглянуть на график тура Metal for Mothers – он же длился бесконечно.
И я думаю, произошло следующее: мы «росли» все сильнее, становились все успешнее и успешнее, и вот мы поехали в тур с JUDAS PRIEST. И пару раз, когда мы оказывались в Лондоне, я спрашивал у тур-менеджера или у Рода: «Можно я сегодня после шоу поеду домой?». А в ответ: «Нет, ты остаешься в отеле вместе с группой». И это начало меня немного задевать. Я был взрослым человеком, а не пацаном. И я сказал Роду: «Тебе нужно быть аккуратнее, Род. Если ты засадишь пятерых парней в фургон и заставишь их ехать двое суток подряд, они обязательно разругаются. Кто-то устанет, кто-то станет раздражительным, у кого-то иссякнет терпение. Если ты запрешь пятерых парней в туровом автобусе на два месяца, у тебя начнутся скандалы. Поэтому людям жизненно необходимо давать хоть немного личного пространства». Но это не сработало. Мои слова просто пропустили мимо ушей. В итоге группа становилась еще круче, концертов становилось еще больше, дома я не бывал вообще. А потом на горизонте замаячил тур с KISS. И я подумал: «Отлично! Мы сможем побывать в разных странах Европы, я посмотрю достопримечательности, займусь тем, займусь этим». И вот тут-то и начались настоящие проблемы. Потому что мне иногда нравилось путешествовать вместе с технической командой – с Дэйвом Лайтсом, Питом и Лупи. Я селился в одном номере с Дэйвом Лайтсом, а иногда и вовсе путешествовал в одиночку. Я отлично помню, как мы были в Швейцарии, и я поехал в Кёльн на поезде, потому что группа должна была прибыть туда только на следующий день. Я просто взял билет на поезд, потому что мне жутко хотелось посмотреть на местные пейзажи за окном, понимаете?
Концерта в тот день не было, так что я никого не подводил. И знаете, на том этапе, когда мы все-таки ехали в туровом автобусе вместе с группой, я очень отчетливо заметил одну вещь: к моменту нашего прибытия на любое из совместных шоу с KISS фанбаза IRON MAIDEN росла с космической скоростью. Именно тогда я лично осознал то, о чем ты говорила чуть раньше. Я увидел, что группа пробивается все дальше и дальше – новые страны, штаты, города, вообще повсюду. Когда мы приехали в Италию, на футбольных стадионах абсолютно все вокруг были в футболках MAIDEN. Только тогда до меня дошло, какими огромными они становятся. Но да, в Германии пара инцидентов все-таки случилась. Я поехал вместе с техниками, и мы добрались до площадки раньше, потому что персонал всегда приезжает до музыкантов. Я на месте, все окей, и тут заявляется Род [Смоллвуд] и буквально слетает с катушек: «Мы не могли тебя найти! Где тебя черти носили?!». Я ответил, что ехал с Лупи, а он мне: «Я же велел тебе путешествовать строго с группой!». Я удивился: «Род, неужели это такая большая проблема?». Потом еще пару раз в Германии, в Кельне, я пересекался с людьми из выпускающей компании EMI, которых очень хорошо знал. Я поехал с ними на машине, мы выбрались пообедать, снова приехали на площадку раньше автобуса с группой — и Род опять устроил дикий скандал. Вот тогда я окончательно понял, что он конкретно до меня докопался.
А потом все дошло до точки, когда то, что я слушал в своих наушниках, Стив [Харрис], кажется, начал воспринимать на свой счет. Думаю, сейчас-то он уже понимает, что я делал это не со зла. Мы ведь со Стивом отличные друзья, постоянно созваниваемся и болтаем о нашей любимой футбольной команде «Вест Хэм» – и каждый раз вместе рыдаем, когда они проигрывают. А рыдаем мы, почитай, постоянно, потому что они продувают вообще всегда. Простите, не могу удержаться от смеха, да. И кстати говоря, я как раз буду созваниваться с ним завтра, прямо перед нашим выступлением. Но тогда Стив, видимо, принял это близко к сердцу, решив, будто я грублю или демонстративно не хочу с ним разговаривать. Но дело было лишь в том, что ты не можешь бесконечно трепаться с одним человеком или с целой толпой. Тебе просто жизненно необходим этот крошечный глоток личного пространства. Иначе люди начинают действовать тебе на нервы. Кто-то что-то ляпнет, а ты сидишь и накручиваешь себя: «И что он имел в виду?». Вот так и вспыхивают ссоры, когда все дико устали. У кого-то с утра похмелье, и он вообще не настроен шутить. Это бесконечная история.
И у меня сложилось четкое впечатление, что Род сыт по горло моим присутствием. Ближе к концу тура с KISS я окончательно замкнулся в себе, ушел в свою раковину. И Род начал придираться уже ко всякой чуши. Помню, я стоял в душе и слушал, как Дэвид Ковердейл поет «Soldier of Fortune», а следом заиграли THE EAGLES. И Род давай ломиться ко мне в дверь! Он начал орать: «Если кто-то в этом отеле услышит, что ты слушаешь такую музыку, они решат, что тебе плевать на группу!». Я ответил: «Это же бред собачий. Если я буду слушать MOTORHEAD по 24 часа в сутки, что станет с моими ушами? Я просто хочу расслабиться, понимаешь?».
Сейчас, когда мы все стали намного старше, это кажется такой нелепой бытовой мелочью. И я думаю, Род со временем тоже все понял. У нас с ним состоялся очень долгий и откровенный разговор в 1984 году, когда моя группа LIONHEART записывала свой дебютный альбом в Лос-Анджелесе. Мы все пошли в культовый бар Rainbow, у Рода там был заказан отдельный столик, и мы отлично посидели за кружкой пива. Это было в марте 1984 года. И мне кажется, он осознал, что во мне никогда не было никакой враждебности, и я не пытался строить козни, когда держался особняком.
Еще один пример – мы с Дэйвом Лайтсом, как я уже говорил, жили в одном номере. Когда KISS приехали с концертами в Англию, нам запретили играть у них на разогреве на родине, потому что у IRON MAIDEN в Англии было слишком много собственных фанатов. В итоге организаторы нашли для KISS другую группу поддержки в Великобритании, а нам велели катиться на семь дней на пляж в Италию. Если я правильно произношу это название – Лидо-ди-Езоло, это совсем рядом с Венецией, туда можно добраться на речном такси. И вот мы провели там целую неделю. Род перед поездкой жестко напутствовал парней: «Не вздумайте расслабляться, вы обязаны круглосуточно носить свои кожаные куртки и мерч-футболки IRON MAIDEN!». А на улице стояла дикая жара под 35 градусов! И мы с Дэйвом Лайтсом забили на приказ и вышли на прогулку в обычных шортах и белых майках-алкоголичках. И Род снова устроил показательную истерику. В общем, против меня развернули настоящий крестовый поход – что бы я ни сделал, все выставлялось так, будто я намеренно ищу повод нагадить.
А когда мы вернулись из Европы, мы сняли клип на песню «Women in Uniform». Сразу после съемок Род подошел и бросил: «Нам нужно серьезно поговорить». Мы со Стивом зашли к нему в кабинет, и он объявил: «Деннис, мы думаем, что у нас ничего не склеивается». Я прямо спросил: «Это как-то связано с моим профессионализмом? К моей игре на гитаре есть претензии?». Он ответил: «Нет, к твоей игре или вокалу нет вообще никаких вопросов. Дело исключительно в том, что, по нашему мнению, ты вовлечен в жизнь коллектива не так сильно, как нам бы того хотелось. Ты держишься в стороне от парней, не тусуешься со всеми». Что ж, мы пожали друг другу руки. Мне было дико обидно, потому что я искренне кайфовал от происходящего, но я просто развернулся и ушел. На этом все и закончилось. Расстались мы вполне дружески. И знаете, оглядываясь назад из сегодняшнего дня – все эти причины были ужасно пустяковыми.
Что касается Пола – я не могу говорить за него. Я не могу отвечать за чужие поступки. Лично я никогда не скрывал, что тоже люблю хорошую компанию, вечеринки и не прочь пропустить по бокалу в кругу друзей. И я никогда не скрывал этого факта. Но, как это было показано в фильме... Да. Понимаете, есть огромная разница. Одно дело, если ты начинаешь подводить группу. Но в моем случае – я ни разу в жизни не подвел их. Ни единого раза! Я всегда приезжал вовремя. Я всегда добирался до места раньше всех, потому что я профессионал. И вам это подтвердят парни из местных трибьют-групп. Иногда я даже начинаю немного злиться, если музыканты в кавер-банде играют песню неправильно. Ведь абсолютно каждый фанат MAIDEN в мире знает эти треки наизусть до последней ноты! И если уж ты берешься их исполнять, то будь добр делать это правильно. А если лажаешь – это исключительно твоя вина и ничья больше. Изволь учить материал как следует. Если же ты начинаешь подводить коллектив... Думаю, в случае с Полом – а меня тогда уже не было в группе, я ушел раньше, – но я отчетливо замечал, как Пол постепенно сдавал позиции из-за этих бесконечных вечеринок и загулов. И да, я вполне допускаю, что если он действительно начал подводить команду, в то время как графики становились все плотнее, безумнее и загруженнее, менеджменту пришлось принимать меры.
Но разница между мной и Полом в том, что в моем случае они просто решили: «О, ему неинтересна жизнь группы. Он не хочет ни с кем общаться». Но это же полная чушь! Мягко говоря, бред собачий. Просто мне нравилось пробовать разные вещи, понимаете? Было пару раз, когда я напрашивался ехать вместе с водителями огромных магистральных фур, которые везли наше оборудование. Мне жутко хотелось посидеть в кабине такого огромного грузовика, доехать до горных районов Франции, где на трак-стопах у дальнобойщиков всегда припасены огромные кувшины с местным вином и свежий французский хлеб. Это же потрясающий жизненный опыт! А когда ты безвылазно сидишь в одном фургоне с четырьмя другими парнями, у вас со временем просто заканчиваются темы для разговоров. В итоге ты втыкаешь наушники в уши, проваливаешься в сон, и все это превращается в жуткую рутину.
Так что да, если посмотреть на ситуацию из сегодняшнего дня – мы все повзрослели. И как я уже говорил, Род нормально со мной пообщался в 1984 году, когда мы пересеклись в баре Rainbow. Никакой враждебности, никаких проблем между нами не осталось. Мы пожали друг другу руки. Он даже купил мне пива, что вообще-то для него жуткая редкость – его ведь всегда звали ужасным скрягой, понимаете? Но нет, все было отлично, и я до сих пор периодически вижу его на концертах. Мы вежливо общаемся, он вполне любезен. Так что расстались мы мирно. Хотя мне было очень тоскливо. Я вышел тогда из офиса Рода, сел в машину, поехал домой и всю дорогу думал: «Ну и что еще я мог сделать?». Понимаете, я не хотел ломать весь свой привычный уклад жизни и забиваться в угол только ради денег или просто ради факта нахождения в крутой группе. У человека все равно должна оставаться его собственная жизнь. Так что это был мой осознанный выбор. И когда люди спрашивают меня: «Ты жалеешь об этом?», я отвечаю так: я жалею, что не продолжил играть с парнями, ведь посмотрите, какими гигантами они в итоге стали. Но я физически не смог бы жить в таком режиме долго, понимаете? Мы все разные. Мы все просто люди.
ДЛЯ ИСТИННЫХ ФАНАТОВ:
- «Род Смоллвуд бесился, когда я слушал WHITESNAKE»: Деннис Стрэттон о конфликтах с менеджером, оригинальном звучании MAIDEN и новом фильме
- «Это не Alexander The Great, но ваши мечты станут бесконечными»: IRON MAIDEN начали юбилейный тур с громкой сенсации в Афинах
Понравилось интервью? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал – впереди еще много архивных материалов и редких баек из мира рок-музыки
#IronMaiden #ДеннисСтрэттон #Интервью #МузыкальныеНовости #РокМузыка #ИсторияРока
© Heavy Old School, 2026. Перевод и авторская обработка проекта Heavy Old School. Копирование материалов без разрешения запрещено