«Вот ни одна наша экспедиция без этого не обходится, — вздыхала ехидна, — каждый раз мы кого-то женим. Но тут случай особый. Это же он Машу с собой на прииски взять собирается?». Твою ж дивизию... Я смотрела на Викентия Порфирьевича. Мужчине было под сорок. Крепкий, как дуб, лицо открытое, глаза с лукавинкой. Первая жена, по его словам, умерла в родах. Что будет делать Маша в Енисейске? Она же на акушерку учиться собиралась. Родилась в Петербурге, привыкла и в театр ходить, и в парках гулять. Да и что я Аксинье с Фролом скажу? Нет, я не могу такие решения принимать. Перед глазами встал образ Надежды Александровны — она тоже в Тюмень с любимым уехала, а теперь не знает, как оттуда уехать. С другой стороны — наша Лизонька. Живет с мужем и детьми в Омске и вполне счастлива. - Маша? — я посмотрела на нашу горничную, она была растеряна и, похоже, сама не знала, чего же ей больше хочется — замуж или назад в Санкт-Петербург. Я повернулась к приказчику. — Простите, Викентий Порфирьевич, мне н
Публикация доступна с подпиской
ИнтересныйИнтересный