— Сережа, твоя мама только что загрузила в багажник своей «Нивы» три куста древовидных гортензий, за которые я в питомнике отдала половину своей тринадцатой зарплаты, — Таня стояла посреди дачного участка в СНТ «Лесник-2», скрестив руки на груди и глядя на пустые, сиротливые лунки в жирной июньской земле. — Причем выкопала аккуратно, с комом земли, завернула в мешки для мусора. Сразу видно профессиональное прошлое в плановом отделе стройтреста.
Сергей, лежавший под старым «Москвичом» и пытавшийся реанимировать карбюратор, глухо стукнул гаечным ключом о днище. Наружу показалась его голова, густо смазанная мазутом.
— Тань, ну чего ты сразу начинаешь? Мама сказала, что у нас тут почва слишком кислая, им тут не климат. Она их спасать повезла, на свой участок. У нее там доломитовая мука и торф правильный.
— Спасать? — Таня иронично хмыкнула, поправляя съехавший фартук. — Она их спасла от моего эстетического удовольствия. В середине июня пересаживать цветущие кусты — это, конечно, высший пилотаж агрономии. Ладно бы сорняки спасала, так нет, глаз упал именно на сорт «Бобо» по четыре тысячи за куст.
Вокруг цвело и пахло настоящее подмосковное лето. На часах было три часа дня, солнце припекало так, что старый шифер на крыше дачного домика тихонько потрескивал. Из открытого окна доносился тяжелый вздох старшего сына, восемнадцатилетнего Юры, который вместо подготовки к сессии созерцал потолок. Младший, пятнадцатилетний Даня, увлеченно ковырял вилкой в тарелке с остывшим пловом, пытаясь выудить оттуда исключительно куски мяса, игнорируя морковь и рис.
Полина Владиславовна, свекровь Тани, женщина колоссальной энергии и монументального телосложения, в этот момент как раз закрывала багажник. На ней был ситцевый халат в крупный горох, который делал ее похожей на парадный самовар, и резиновые галоши на босу ногу.
— Танечка! — зычно крикнула свекровь, вытирая руки о подол. — Я поехала! Серёженька, не забудь полить огурцы вечером, только теплой водой из бочки, от холодной у них стресс будет! А гортензии твои, Таня, у меня как в санатории зацветут. Здесь им ловить нечего, тут сплошной пырей и разруха.
Машина чихнула, обдала забор сизым дымом и покатила по гравийной дорожке СНТ «Лесник-2» в сторону соседнего кооператива, где у Полины Владиславовны были свои шесть соток, гордо именуемые «Усадьбой».
Таня проводила взглядом удаляющийся автомобиль. Внутри нее зрело чувство, которое обычно предшествует крупным геополитическим сдвигам. Она вспомнила, как три дня назад лично везла эти кусты на заднем сиденье электрички, бережно прижимая к себе, чтобы не обломать нежные побеги. Заплатила за них наличными, оторвав от заначки на покупку нового холодильника, потому что старый «Бирюса» уже второй месяц издавал звуки раненого мамонта и отказывался морозить верхнюю полку.
— Спасительница Малибу, — тихо буркнула Таня. — Сережа, вылезай из-под этой колесницы богов. У нас серьезный разговор.
Сергей нехотя вылез, вытирая руки старой ветошью, которая когда-то была его любимой фланелевой рубашкой.
— Ну Тань, ну не ссориться же из-за травы. Ну выкопала и выкопала. Она пожилой человек, у нее пунктик на садоводстве. Помнишь, как в прошлом году она у соседа облепиху подстригла, потому что та «солнце загораживала»? Слава богу, сосед бывший военный, просто забор повыше поставил.
— Это не трава, Сереженька. Это мои деньги и мой труд, — Таня зашла на веранду, где на столе стоял недопитый чай и лежали крошки от батона. — Твоя мама считает, что всё, что находится в радиусе пяти километров от ее присутствия, автоматически становится ее собственностью. Даня! Хватит выковыривать мясо, ешь всё подряд, рис тоже денег стоит. Нынче килограмм приличного краснодарского как крыло от чугунного моста.
— Мам, ну он сухой, — уныло отозвался Даня, откладывая вилку. — И вообще, бабушка сказала, что если я помогу ей перетащить кусты в машину, она мне подкинет пятьсот рублей на интернет.
Таня медленно повернулась к сыну. Очки в роговой оправе чуть сползли на кончик носа.
— То есть ты, родной сын, за пятьсот рублей стал соучастником ограбления собственной матери? Иудин грех в масштабах садового товарищества. И где деньги?
— Она сказала, на телефон закинет. Потом, — вздохнул Даня. — Когда пенсию дадут.
— Классическая схема, — резюмировала Таня, садясь на стул. — Нас обвели вокруг пальца на нашей же территории. Юра! Выйди из анабиоза, помой за собой чашку. Или ты ждешь, пока она сама покроется благородной патиной?
Из комнаты послышался стон Юры:
— Мам, у меня депрессия от высшей математики. Я не могу мыть чашку в состоянии экзистенциального кризиса.
— Я тебе сейчас устрою кризис неплатежа по кредиту за твой подержанный ноутбук, — пообещала Таня. — Быстро отнес кусок мыла и помыл. Сережа, а ты почему молчишь? Твоя мать узурпировала мою клумбу.
Сергей сел напротив, взял черствую сушку и уныло зажевал. Финансовый вопрос в их семье всегда стоял ребром. На дворе стоял июнь, впереди маячил отпуск, на который они копили весь год, откладывая каждую копейку и отказывая себе в приличной колбасе. Сергей получал фиксированный оклад на заводе, Таня трудилась в архиве, и каждая крупная покупка планировалась как военная операция. Гортензии были личной блажью Тани, её маленьким капризом среди бесконечного потока трат на репетиторов, коммунальные платежи и бесконечный ремонт дачной крыши, которая текла каждую весну аккурат над кроватью Сергея.
— Тань, ну ладно тебе. Давай я тебе новые куплю. С получки, — примирительно сказал муж.
— С получки у нас взнос за капремонт и Дане на летние курсы английского, который ему нужен как собаке пятая нога, но школа требует, — отрезала Таня. — Нет, Сережа. Твоя мама перешла рубикон. Она устроила экспроприацию. Знаешь, как в том фильме: «Всё, что нажито непосильным трудом...» Только там три магнитофона, а у меня — три гортензии.
Весь вечер на даче прошел в атмосфере глухого партизанского сопротивления. Сергей молча крутил гайки, сыновья забаррикадировались в комнате с телефонами, а Таня ходила по участку, сердито выдергивая редкие сорняки и выстраивая в голове план мести. Ей вспомнилось, как Полина Владиславовна в прошлый свой визит критиковала ее занавески на веранде («Слишком легкомысленные, Тань, как в придорожном кафе, надо бы брезент повесить от солнца»), как проверяла чистоту кастрюль с оборотной стороны и как всегда забирала с собой пустые стеклянные банки, мотивируя это тем, что «вам всё равно крутить нечего, вы только магазинную химию едите».
Ночью Тане спалось плохо. Ей снились огромные, мутировавшие гортензии, которые хватали Полину Владиславовну за халат и требовали вернуть их в СНТ «Лесник-2».
Утром в понедельник Сергей уехал на работу в город на попутке, оставив жену и сыновей на хозяйстве. Воздух обещал быть жарким. Таня вышла на крыльцо, заварила себе крепкий цикорий (кофе врачи советовали ограничить из-за давления) и посмотрела на пустующее место у забора. Земля там уже подсохла и выглядела как шрам на лице участка.
В этот момент у ворот послышался знакомый скрежет. Это была соседка по даче, Нинка, женщина сорока пяти лет, вечно осведомленная обо всех событиях в радиусе трех округов.
— Танька, привет! — крикнула Нинка через рабицу, держа в руках пластиковое ведро с пасынками томатов. — А чего у тебя свекровь вчера такую контрабанду везла? Я видела, у нее из багажника лопухи торчали королевские. Она еще так гордо ехала, словно председателя СНТ с поличным поймала.
— Контрабанду, Нин, контрабанду, — вздохнула Таня, подходя к забору. — Мои гортензии везла. Сказала, у меня почва не той системы.
— Ой, матушка, ну ты даешь, — посочувствовала Нинка. — Полина твоя Владиславовна — это же танк Т-34 в юбке. Если она решила, что цветам у нее будет лучше, они у нее и на асфальте зацветут, чисто из страха перед ней. Мой вон Сашка говорит, она вчера у себя на участке эти кусты сажала, так даже собака их соседская не лаяла, присела от греха подальше.
Таня замерла, держа чашку в руке. В её голове, словно деталь в карбюраторе Сергея, что-то щелкнуло и встало на место.
— Нин, а Сашка твой на машине сегодня?
— Дома сидит, пиво пьет, у него отгул. А что?
— Скажи Саше, что с меня приличный коньяк, который Сереже на двадцать восьмое февраля подарили, но он его не открыл, потому что берег для начальника. Начальник все равно уволился, так что коньяк свободен. Мне нужно съездить в гости к свекрови. На её «Усадьбу».
Нинка хитро прищурилась, оценив масштаб замысла.
— Опаньки. Намечается Курская дуга? Даня, Юра! — гаркнула она в сторону дома Тани. — Шагом марш помогать матери, там боевая тревога!
Через полчаса старенькая «семерка» Саши, соседа, груженная Таней и двумя ее сыновьями, медленно катилась по направлению к товариществу, где обитала Полина Владиславовна. Сыновья сидели на заднем сиденье с таким видом, будто их везут на принудительные работы по уборке силоса.
— Мам, может не надо? — робко спросил Юра. — Бабушка же узнает, она нас проклянет до третьего колена. И пирожков своих фирменных больше не даст.
— Юра, те пирожки, которые она пекла в прошлый раз, можно было использовать вместо тормозных колодок для «Москвича», — отрезала Таня. — Даня, лопату крепче держи, не дай бог Саше обшивку поцарапаешь. Мы едем восстанавливать историческую справедливость. Международное право, если хотите.
Участок Полины Владиславовны встретил их идеальной, почти зловещей тишиной. Самой хозяйки дома не было — по понедельникам она обычно ездила в городскую поликлинику штурмовать кабинет терапевта ради внеочередного рецепта на бесплатные витамины. Это был идеальный тайминг.
«Усадьба» свекрови сияла образцово-показательным порядком. Ровные грядки, обложенные кирпичом, выбеленные стволы яблонь, ни одной травинки. И прямо по центру парадной клумбы, аккурат между пластмассовым розовым фламинго и старым автомобильным колесом, раскрашенным под лебедя, гордо возвышались три куста гортензий Тани. Они уже успели немного взгрустнуть от полуденного зноя, но держались стойко.
— Так, орлы, — скомандовала Таня, выходя из машины как генерал на плацу. — Действуем быстро и без шума. Как в кино про неуловимых. Юра, копай аккуратно, не повреди корни лебедя, то есть колеса. Даня, мешки готовь.
— Мама, мы как черные копатели, — бурчал Даня, вонзая лопату в ухоженную землю свекрови. — Нас посадят за кражу личного имущества пенсионера.
— Это мое имущество! — громким шепотом напомнила Таня. — Я за него картой «Мир» расплачивалась, у меня чек в приложении банка есть! Быстрее, Юра, у нее терапевт принимает до двух, она скоро вернется.
Работа кипела. Сами того не замечая, парни увлеклись процессом. Сказался соревновательный дух. Юра ловко поддевал кусты, Даня подхватывал их снизу. Таня руководила процессом, попутно замечая детали быта свекрови. На крыльце стояли ведра, доверху наполненные отборным чесноком, который свекровь явно собиралась продавать у метро по спекулятивной цене.
— Мам, смотри, тут еще какие-то синие штуки растут, красивые, — Даня указал на соседнюю грядку, где пышно цвели роскошные сортовые дельфиниумы, которые Полина Владиславовна холила и лелеяла последние три года, никого к ним не подпуская.
Таня посмотрела на дельфиниумы, потом на пустые места, оставшиеся от её гортензий. В её душе проснулся тонкий, чисто бухгалтерский расчет ущерба и компенсации за моральный вред.
— Даня, сынок. А ну-ка прихвати вон те два кустика. Для симметрии. И в качестве штрафных санкций за незаконное удержание чужого имущества.
— Мама, это уже мародерство, — округлил глаза Юра.
— Это реституция, Юрочка. Изучай терминологию, тебе в институте пригодится. Копай, кому говорю!
Через десять минут всё было кончено. Пять кустов — три своих и два трофейных — были надежно упакованы в багажник Сашиной «семерки». Землю на клумбе свекрови Таня аккуратно разровняла грабельками, оставив на месте преступления идеальный порядок, нарушаемый только легким недоумением пластмассового фламинго.
Когда они вернулись в СНТ «Лесник-2», солнце уже клонилось к закату. Сосед Саша получил свой законный коньяк и, довольный, укатил. Таня вместе с сыновьями, которые неожиданно прониклись духом авантюризма, дружно вкопали гортензии на прежнее место. Рядом заняли свои позиции чужие дельфиниумы, придав участку неожиданный шик и буржуазный лоск.
— Ну вот, — Таня вытерла пот со лба, опираясь на лопату. — Совсем другое дело. Красота — это страшная сила, особенно когда она подкреплена тяжелым физическим трудом. Юра, иди доедай плов. Даня, держи свои пятьсот рублей, ты их честно заработал на разгрузочно-погрузочных работах.
Вечером вернулся Сергей. Он прошел по дорожке, остановился у клумбы, долго тер глаза, перемазанные мазутом, потом посмотрел на жену, которая сидела на веранде и безмятежно пила чай с сушками.
— Тань... Я чего-то не понимаю. Мне показалось, или кусты вернулись? И почему они посинели?
— Это дельфиниумы, Сережа. Они всегда были синими. Просто твоя мама их раньше не замечала в упор, — не моргнув глазом, ответила Таня. — Садись пить чай.
В этот момент на заборе, разделяющем их участок и дорогу, зазвонил телефон Сергея. На экране высветилось зловещее: «Мама». Сергей вздрогнул, посмотрел на экран так, будто это была ручная граната с выдернутой чекой, и медленно нажал на кнопку приема. Из динамика, даже без включения громкой связи, раздался такой ультразвук, что занавески на веранде слегка колыхнулись.
— Серёжа! — кричала Полина Владиславовна. — У меня на участке орудовали интервенты! Гортензии пропали! Дельфиниумы ушли! Фламинго повернут головой на север! Это цыгане, Сережа, или сектанты! Я вызываю полицию и председателя!
Сергей бледнел на глазах, переводя взгляд с телефона на Таню. Таня спокойно отпила чай, аккуратно поставила чашку на блюдце и, подмигнув сыновьям, которые затихли в комнате, громко сказала в сторону телефона:
— Полина Владиславовна, голубушка, да вы не волнуйтесь так. Это, наверное, усадка грунта. Или кроты аномальные в этом году пошли, всё в землю утаскивают. Вы к нам в субботу приезжайте, мы вас пловом угостим. У нас тут как раз такие цветы распустились — глаз не оторвать.
На том конце провода наступила зловещая, тяжелая тишина. Полина Владиславовна, кажется, начала что-то подозревать, и этот интеллектуальный процесс в её голове был слышен даже сквозь километры сотовой связи.
Конфликт поколений на шести сотках СНТ «Лесник-2» официально перешел в стадию холодной войны с применением тяжелой артиллерии. Полина Владиславовна замолчала на целых три дня, что в ее практике приравнивалось к объявлению полной мобилизации. Таня прекрасно понимала, что субботний визит свекрови не обойдется простым поеданием плова. В воздухе пахло не только ароматом цветущих дельфиниумов, но и грандиозным разоблачением, к которому свекровь явно готовила какой-то сокрушительный ответный ход, способный перевернуть всю жизнь семейства.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...