Про Виталия Семёновича меня предупреждал Саша.
Заранее, за неделю до свадьбы, в той интонации когда человек хочет подготовить, но сам не уверен что подготовка поможет.
— Он такой... со своим мнением, — сказал Саша. — Не обращай внимания.
— Насколько со своим?
— Ну. Приедет с Ириной — это четвёртая жена. Может что-нибудь сказать. Он всегда что-нибудь говорит.
— Что-нибудь — это что?
Саша помялся.
— В прошлый раз на свадьбе двоюродного брата он сказал тост про то что «нынешние девушки не умеют готовить и поэтому браки распадаются». Вслух. В микрофон.
— Понятно.
— Катя, он просто такой. Его не переделаешь.
— Ладно, — сказала я.
Саша не знал что я уже начала думать.
Виталий Семёнович появился на нашей свадьбе ровно в семь вечера с Ириной — невысокой женщиной с усталым взглядом человека, который давно всё понял про своего мужа.
Я стояла у входа с Сашей, встречали гостей.
Виталий Семёнович оглядел ресторанный зал с видом специалиста.
— Неплохо, — сказал он. — Скромненько, но уютно.
Зал был на семьдесят человек, украшен живыми цветами, за которые мы заплатили как за небольшой автомобиль.
— Спасибо, что пришли, — сказала я.
Он пожал Саше руку. Мне кивнул.
— Ты ничего, — сказал он мне. — Хорошенькая. Для своих лет.
Мне было двадцать девять.
Ирина потянула его за рукав к столу.
Следующие два часа я ела, разговаривала с гостями и параллельно вела внутренний счёт.
Виталий Семёнович был в ударе.
Во время первых тостов он разговаривал с соседом по столу — достаточно громко, чтобы слышали рядом сидящие. О том что «красивые свадьбы теперь только у тех кто берёт кредиты». О том что «молодые сейчас не понимают что такое настоящая жизнь». О том что «Саша парень хороший, мог бы конечно найти с положением, ну да ладно».
Это последнее я услышала случайно, когда проходила мимо. Остановилась на секунду. Пошла дальше.
Мой папа произносил тост — трогательный, он готовился, я это знала. Виталий Семёнович в это время объяснял Ирине что-то про вино, которое ему принесли не той температуры.
Ирина смотрела на папу. Виталий Семёнович смотрел на бутылку.
Я сидела. Улыбалась. Считала.
В какой-то момент тамада объявил «свободный микрофон» — традиция такая, любой гость может сказать слово.
Виталий Семёнович встал немедленно.
Взял микрофон уверенно, как человек который давно его ждал.
— Молодые, — начал он, — я хочу сказать вам несколько слов от опытного человека. Я прожил жизнь, я знаю что такое брак и что для него нужно.
Зал вежливо слушал.
— В моё время свадьбы были настоящими. Люди понимали цену торжеству. Сейчас всё немного другое, конечно. — Он обвёл взглядом зал с видом человека уставшего от несовершенства мира. — Главное что я хочу сказать Саше: женщина в семье должна знать своё место. Это залог счастья. Мой совет как человека с опытом — держи вожжи.
Несколько секунд тишины.
Ирина смотрела в тарелку.
Саша рядом со мной чуть сжал мою руку.
Виталий Семёнович протянул микрофон тамаде с видом человека выполнившего важную миссию.
Я встала.
— Можно? — сказала я тамаде.
Тамада отдал микрофон с лёгкой тревогой в глазах.
Я взяла. Повернулась к залу. Улыбнулась — по-настоящему, мне было легко.
— Виталий Семёнович, — сказала я, — спасибо за совет. Совет от опытного человека особенно ценен. — Пауза. — Вы женаты в четвёртый раз, я правильно понимаю?
Зал притих.
Виталий Семёнович смотрел на меня.
— Это большой опыт, — продолжила я. — Я имею в виду — четыре свадьбы, это серьёзная статистика. Нам с Сашей до вашего уровня опыта ещё далеко, мы только начинаем. Поэтому ваш совет про вожжи я запишу и изучу.
Смешок в зале. Кто-то уже смеялся открыто.
— И отдельно спасибо за оценку нашего зала как «скромненького». Это прозвучало на входе, я запомнила. Мы с Сашей правда выбирали долго — между «скромненьким» и «с претензией». Остановились на первом. — Я сделала паузу. — Ещё раз спасибо за комментарий про моих лет. Двадцать девять — это в самом деле возраст. Я работаю над этим.
Зал смеялся уже вполне открыто. Мамина подруга Валентина Николаевна буквально вытирала слёзы.
— Виталий Семёнович, — сказала я напоследок, — я искренне желаю вам и Ирине счастья. Вы вместе уже... сколько?
— Три года, — сказал он. Голос немного другой.
— Три года — это замечательно. Для вас, наверное, как медовый месяц ещё. — Улыбка. — Горько!
Зал подхватил: горько-горько-горько.
Мы с Сашей поцеловались под шум зала.
Я отдала микрофон тамаде. Села.
Саша наклонился ко мне.
— Ты это специально готовила?
— Нет, — сказала я честно. — Просто он слишком много дал материала.
Саша смотрел на меня секунду. Потом засмеялся — тихо, в плечо.
— Я тебя люблю, — сказал он.
— Я знаю, — сказала я.
Виталий Семёнович во второй половине вечера был значительно тише.
Говорил мало. Вино больше не критиковал. Когда тамада снова объявлял свободный микрофон — не вставал.
Ирина, я заметила, несколько раз посмотрела на меня. Без злобы. С каким-то другим выражением — сложно описать. Что-то вроде «наконец-то».
Перед выходом она поймала меня в коридоре.
— Катя, — сказала она, — ты очень хорошая девушка.
— Спасибо.
— Саше с тобой повезло.
Она пожала мне руку и ушла к мужу.
Я видела как они выходили. Виталий Семёнович что-то говорил ей, она отвечала. По её спине было видно что разговор непростой.
На следующий день — уже после свадьбы, мы были в отеле — Саша получил сообщение от тёти. Матери Виталия Семёновича.
Прочитал. Показал мне.
«Саша, вчера была чудесная свадьба. Катя умница. Виталию полезно было.»
Я прочитала. Отдала телефон.
— Что ответить? — спросил Саша.
— Спасибо, всё прошло хорошо, — сказала я.
Он написал. Мы заказали завтрак в номер.
За окном было утро, первое утро нашей семейной жизни, солнечное и совершенно обычное.
Виталий Семёнович где-то там объяснял Ирине что невестка его неправильно поняла.
Ирина, судя по всему, не соглашалась.
Мне было спокойно.
На своей свадьбе микрофон у тамады можно попросить всего один раз.
Я использовала его правильно.