Моя старшая дочь недавно съехала от нас жить отдельно. На днях вот звонила и проклинала блины, которые рвутся, а заодно и всё, сопутствующее процессу приготовления блинов. Сказала, что в ближайшее время повторять эксперимент и предпринимать новые попытки не будет.
Звонит она мне вот так нечасто, но периодически бывает. Жалуется на то, что две комнаты и кухня подметаются аж сорок минут, и на прочие подобные бытовые штуки. Мы, скорее, вместе над этим всем веселимся. Где-то она, наоборот, удивляется, что что-то даётся очень легко, хотя думалось, что будет тяжело. Над сложностями мы посмеиваемся, а там, где нечто, казавшееся невероятно сложным в бытовом плане, внезапно оказывается неожиданно лёгким, совместно радуемся.
Так вот я про сложности хотела сказать. Со сложностями дочь моя обходится по-разному. Где-то она готова продолжать пробовать, а где-то ищет совершенно другие пути. Например, она очень не любит нарезать продукты ножом, поэтому ей проще купить какие-нибудь специальные приспособления или уже заранее измельчённые и нарезанные продукты. Что-то она выбирает делегировать, причём не только за деньги. А что-то делегировать технически можно, но пока для этого нет финансовых и иных возможностей. И в этом месте она не ставит себе задачку научиться, к примеру, лучше отстирывать белые носочки, а ставит другую — зарабатывать больше денег, чтобы можно было относить условные белые носочки в прачечную или каждый раз покупать новые.
Я каждый раз с удовольствием наблюдаю за этим широким полем вариантов решения самых разных бытовых (и на самом деле — не только бытовых) задачек. Она не говорит себе, что она плохая хозяйка, неправильная женщина или «фу, какая», раз не умеет, не хочет, не любит печь блины или что-то ещё. Она просто говорит что-то, вроде: «Ну ладно, я не могу. Нужно зарабатывать больше денег, чтобы это кто-то делал за меня». Или: «Ладно, я не могу, сделаю это другим способом». Или: «Я не могу. Ну что ж, обойдусь». Или: «Кого бы попросить?» Или: «Чего мне не хватает, чтобы мочь?»
Немножечко я ей в этом завидую, потому что мне способность адаптироваться к ситуациям, где у меня что-то не получается или что-то мне недоступно, приходилось взращивать в себе уже во взрослом возрасте. И, если начистоту, то я ещё в процессе. А у неё она есть. Я и завидую, и любуюсь, и немножечко восхищаюсь. И горжусь, конечно, своим вкладом, ага.
К чему я это всё пишу? К тому, что терапия, по крайней мере гештальт-терапия, как раз и направлена на восстановление способности человека вот так по-разному адаптироваться к условиям среды. Не утыкаться в один-единственный способ решения задачки, а замечать разные. Не вешать на себя ярлычок «недостаточно хорошая хозяйка» и не заворачиваться вслед за этим в стыд и самоосуждение, даже не посмотрев в сторону других путей.
Обнаружив, к примеру, что не умеешь аккуратно нарезать продукты, можно продолжать учиться. Можно найти подходящий инструмент. Можно попросить другого человека, заплатить ему или договориться об обмене. Можно перестать готовить блюда, для которых всё нужно мелко нарезать. Можно в какой-то момент решить, что овладение этим навыком обойдётся слишком дорого по силам и времени и что оно тебе просто не нужно.
Терапия понемногу возвращает человеку возможность видеть всё это многообразие вариантов. Различать: я пока не умею, я не могу, я не хочу, мне слишком дорого, мне не настолько нужно... Замечать, где стоит приложить усилие, а где само требование обязательно справиться каким-то определённым способом давно стало важнее первоначальной задачи.
Адаптация — это не умение всенепременно справляться со всем. Это способность встречаться с реальностью, соотносить её со своими возможностями и находить способ жить дальше. Иногда — научившись печь блины. Иногда — купив готовые или попросив кого-то из близких их напечь для тебя. А иногда — решив, что прекрасно проживёшь и без них. (И это, разумеется, не все варианты с блинами и не только).
Такие дела.
Напомню, что места у меня сейчас есть. Писать сюда: mar4iks@yandex.ru
