Зоя Петровна всегда считала себя женщиной с твёрдым характером и незыблемыми принципами. Она привыкла, что в её мире всё идёт по заведённому порядку, а любые перемены, даже самые незначительные, воспринимала в штыки. Но особенно остро она реагировала на перемены, которые касались её единственного сына. Денис появился на свет, когда Зоя Петровна уже не надеялась стать матерью, и она вырастила его, вложив в воспитание всю свою душу — и, пожалуй, даже чуть больше, чем следовало. Она искренне не представляла, что сын способен принять какое-либо самостоятельное решение, которое не совпадало бы с её мнением. Поэтому, когда Денис привёл в дом Нину, Зоя Петровна с первого же мгновения ощутила в ней угрозу своему влиянию, хотя сама себе в этом никогда не признавалась. И теперь, стоя у кухонной плиты и машинально помешивая суп, она вновь и вновь прокручивала в памяти их недавний разговор с сыном, который, как это часто бывало в последнее время, закончился размолвкой.
— Нина, почему Денис не берёт трубку, а потом отвечаешь ты? — спросила Зоя Петровна, и в её голосе, даже по телефону, слышался холод. — Я хочу слышать своего сына, а не его жену!
Нина вздохнула, стараясь сохранять спокойствие:
— Он в гараже, Зоя Петровна. Телефон дома оставил, когда уходил. Я могу передать ему, что вы звонили.
— Отнеси ему телефон сию же минуту! — воскликнула Зоя Петровна с раздражением. — Неужели так сложно догадаться, что нужно взять трубку? Денис мне нужен, и срочно!
Дальше Нина уже не слушала — она опустила телефон и, не говоря ни слова, направилась в гараж, где Денис возился со своим старым мотоциклом. Она протянула ему мобильник, коротко бросив:
— Мама звонит.
Денис поднял голову, вытирая рукой пот со лба, и виновато улыбнулся жене:
— Сердится?
— А ты думал! — Нина усмехнулась и прищурилась, пытаясь скрыть раздражение за шуткой. — Забыл, что ли? Ретроградный Меркурий у нас в действии. Она же вчера целый вечер жаловалась, что все вокруг сговорились против неё! Ну что, будешь отвечать? Или сделаем вид, что связи нет и ты уехал в глухую тайгу?
Денис хмыкнул и, протянув руку за телефоном, ответил с лёгкой иронией:
— Тогда уж лучше сразу на Северный полюс билеты заказывать — там её точно не достанешь даже с самым мощным спутниковым телефоном!
Нина отдала ему трубку и, не оборачиваясь, вышла из гаража, оставив мужа наедине с матерью.
Ничего не меняется. Сколько бы лет ни прошло, она так и осталась для свекрови той самой разлучницей, которая увела сына из семьи. И совершенно не имело значения, что они с Денисом живут вместе уже почти десять лет и воспитывают его дочь от первого брака. Оля уже давно зовёт Нину мамой, потому что свою родную мать, Тамару, которая оставила её в шестимесячном возрасте ради новой любви, девочка почти не помнила. За все эти годы Оля видела родную мать всего несколько раз — Тамара приезжала в город по настоянию бывшего мужа, чтобы проведать дочь, но эти визиты всегда были короткими и ни к чему не обязывающими. Забирать своего ребёнка она не планировала — в новом браке у неё уже подрастало ещё двое детей, и общение со старшей дочерью сводилось лишь к редким формальным встречам. Денис, впрочем, считал, что девочка должна знать свои корни, чтобы в будущем у неё не возникало лишних вопросов, и настаивал на этих встречах, хотя самому ему они, вероятно, были неприятны.
Зоя Петровна почему-то не замечала ни измены Тамары, ни того, что Нина появилась в жизни Дениса, когда Оле уже исполнилось два года. А ведь именно на празднике, куда Зоя Петровна наняла фотографа, они и познакомились — Денис тогда впервые обратил внимание на молодую женщину, которая умела находить общий язык с детьми.
— Гадюка! — злилась Зоя Петровна на свадьбе Дениса и Нины. Она шипела эти слова сквозь зубы, стоя в углу банкетного зала. — Влезла в семью и тешится своей властью! И ребёнка уже к рукам приучила! Своих-то иметь не может, так хоть с этой понянчиться дадут!
Откуда ей стало известно о проблемах со здоровьем Нины, так и осталось загадкой. Вероятно, кто-то из знакомых проболтался, но Нина никогда не выясняла, откуда свекровь узнала о её женских проблемах. Ей было не до того — она и сама надеялась на чудо. Врачи действительно не давали никаких оптимистичных прогнозов, но сама Нина всё ещё надеялась, что когда-нибудь всё изменится и она сможет стать матерью. А Олю она воспринимала как самый настоящий подарок судьбы — с того самого дня, когда эта девчонка в нарядном платье, с перемазанной кремом от именинного торта мордашкой, дотопала до стоявшей на коленях перед малышами Нины и ухватилась за её руку. В тот момент для этих двоих, кажется, всё было решено. Нина в шутку говорила, что вышла замуж за Дениса исключительно благодаря Оле, и в этой шутке была немалая доля правды.
Денис относился к её словам с неизменной иронией, но при этом искренне считал жену подарком судьбы и наотрез отказывался слушать собственную мать, которая твердила ему без устали, что эта девица ещё покажет своё истинное лицо и принесёт в их дом одни несчастья.
— Разлучница! — жаловалась Зоя Петровна своим соседкам по подъезду, заливаясь слезами во время очередного чаепития на кухне. — Что ещё можно сказать о женщине, которая вмешивается в чужую семью и разрушает всё, что создавалось годами?!
— Зоя, да куда она, по-твоему, вмешивалась? — возражали ей соседки, переглядываясь между собой. — Семьи-то, считай, уже давно нет. Денис больше года один жил с ребёнком, пока Тамарка по мужикам бегала. Так что ты не по адресу жалуешься. Да и потом, разве Тамара была лучше? Она же сама ушла, ни о ком не думая.
— Ну уж не знаю! — упрямо стояла на своём Зоя Петровна, поджимая губы. — Она мне хотя бы внучку родила! А эта? Что от неё будет? Кого она родит?
— Время покажет, Зоя, время покажет, — успокаивали её соседки, хотя сами уже устали от её бесконечных жалоб.
— Не хочу я, чтобы оно мне что-то показывало, особенно от неё! — отрезала Зоя Петровна, сжимая в руках чашку. — Вы же не знаете, что это за человек на самом деле! Я знаю, откуда она взялась.
Отношение Зои Петровны к Нине складывалось из множества факторов, и первым из них было то, что сама Нина выросла в неполной семье — её воспитывала только мать. Отец Нины умер, когда девочка была совсем маленькой, и матери пришлось несладко, ведь помощи ждать было практически неоткуда. Лишь престарелая тётушка изредка баловала Нину сладостями по праздникам да соседка иногда забирала девочку из детского сада, когда мать задерживалась на работе. Для Зои Петровны этот факт был решающим аргументом в пользу того, что Нина — неподходящая партия для её сына.
— Что полноценного может вырасти из девочки, если у неё не было полноценной семьи? Откуда ей знать, как строить отношения, если она сама росла без отца? — рассуждала Зоя Петровна, делясь с подругами своей душевной болью. — Вы представляете, она заставляет моего Дениса мыть посуду по вечерам! Моего сына, который с детства привык, что его кормят и обслуживают!
— Зоя, а что тут такого? — подруги посмеивались, прекрасно зная её характер и привычку драматизировать любую мелочь. — Помогает муж жене, разве это плохо? Сейчас так почти у всех, это же прекрасно, когда мужчина участвует в домашних делах!
— Не место мужчине на кухне! — бушевала Зоя Петровна, стуча кулаком по столу. — Такое поведение может привести к самым необратимым последствиям! Он потеряет свой авторитет, перестанет быть главой семьи, и всё пойдёт прахом!
К каким именно последствиям это может привести, Зоя Петровна уточнять отказывалась, но её подруги уже привыкли к её бурным тирадам и лишь качали головами.
В семье Зои Петровны всегда царила строгая иерархия: мужскими делами считались обеспечение семьи всем необходимым, рыбалка по выходным и молчаливое терпение в ответ на взрывной характер супруги. Своей же прямой обязанностью она почитала превращение дома в неприступную крепость, за стенами которой мог бушевать хоть потоп — главное, чтобы внутри царили мир, уют и безупречный порядок. И надо признать, что ей это блестяще удавалось в течение многих лет, пока в их устоявшуюся жизнь не ворвалась Нина.
Первую жену Дениса, Тамару, Зоя Петровна знала много лет и считала идеальной партией для сына: она дружила с её матерью и всегда говорила, что «девочка из приличной семьи» — это именно то, что нужно Денису. Семья у Тамары и впрямь считалась приличной и респектабельной: отец преподавал в университете, мать вела дом, как и сама Зоя Петровна, и обе женщины были убеждены, что дочь должна пойти по их стопам и стать примерной женой и хранительницей очага. Тамара с грехом пополам окончила школу, поступила в университет, в котором работал отец, но учёба ей быстро наскучила. Бросив институт на втором курсе, она почти сразу вышла замуж за Дениса и вскоре родила Олю.
А потом к ней пришла та самая любовь, которая, по её словам, «перевернула весь мир»…
— Денис, прости меня, но я не могу по-другому! — говорила Тамара, лихорадочно укладывая вещи в чемодан. — Я просто не могу жить с тобой, когда люблю другого человека! Понимаешь?
— А меня? — спросил Денис, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Олю? Нас ты вообще любила, когда выходила замуж?
— Любила, конечно! — воскликнула Тамара с ноткой раздражения в голосе. — Но это было совсем другое чувство, не такое сильное! Это ведь не моя вина, что я встретила его! Денис, у меня от него просто голова кругом идёт! Я думать ни о чём не могу, кроме как о нём!
— Обо мне можешь не думать, — Денис посмотрел на жену тяжелым взглядом, но она не отвела глаз. — А об Оле подумай! У неё будет расти мать, которая её бросила!
— Я о ней и думаю, — возразила Тамара, на секунду остановившись и подняв голову. — Как ты думаешь, ей будет лучше расти с несчастной матерью, которая с каждым днём будет ненавидеть свою жизнь? Денис, ты же знаешь мой характер — я тогда сожру вас всех! И себя, и тебя, и Олю! Я не хочу так и не буду!
— Прощай! — сказала она, быстро застегнула чемодан и вышла из дома, даже не оглянувшись.
Когда Зоя Петровна узнала о том, что Тамара ушла, она пришла в полное негодование и только всплеснула руками, не в силах поверить в случившееся.
— Денис, как ты мог её отпустить?! — воскликнула она, войдя в его квартиру. — Не удержал, не остановил, разрешил ей уйти просто так, без единого слова! Разве это мужской поступок?
— Мама, а что мне нужно было делать? — горько усмехнулся Денис, качая на руках Олю, которая проснулась от крика и заплакала. — Приковать её к батарее цепями? Или поставить в угол и читать нотации, пока она не одумается? Она ушла, и точка! Ты сможешь помочь мне с Олей? Мне нужна няня, пока я на работе.
— Ну разумеется! — Зоя Петровна всплеснула руками, подходя к сыну и забирая внучку. — Но только по мере возможности, потому что папа не любит, когда я подолгу бросаю дом. Может быть, вам лучше переехать к нам? Зачем тебе жить одному с ребёнком в такой большой квартире, если Тамара ушла?
— Нет, мама, — твердо ответил Денис, качая головой. — Мы останемся в своём доме. Я не хочу никуда переезжать.
Он прекрасно понимал, во что может вылиться их переезд к родителям — постоянные советы, критика и вмешательство в личную жизнь были бы неизбежны. Но при этом он был благодарен матери за предложение помощи.
— Тогда я буду очень благодарен тебе, если ты поможешь найти хорошую няню для Оли, — добавил он после паузы.
— Никаких нянь! — категорично заявила Зоя Петровна. — Доверить моего ребёнка невесть кому, какой-то чужой тётке? Вот ещё! Я лучше сама буду приходить, когда смогу.
Денис какое-то время справлялся сам, совмещая работу и заботу о маленькой дочери, но вскоре вынужден был искать дополнительную помощь. Мать Тамары, узнав о том, что зять остался один с ребёнком, расплакалась в телефонную трубку и с радостью согласилась помогать с внучкой, пока Денис на работе.
К сожалению, это общение продлилось недолго. У матери Тамары были проблемы с сердцем, о которых она предпочитала молчать, не желая беспокоить близких. Проблемы вылились в трагедию: однажды, вернувшись с работы, Денис застал Олю, которая рыдала в детской и не могла открыть дверь. Он подхватил дочь на руки, уже понимая, что случилось что-то ужасное — мать Тамары никогда бы не оставила внучку одну.
Она лежала на диване в гостиной, и Денис даже подумал сначала, что его бывшая теща просто уснула. Но врачи скорой, приехавшие по его вызову, лишь покачали головами и констатировали смерть от инфаркта.
— Инфаркт, скорее всего, — тихо сказал врач, заполняя бумаги. — Молодая ещё совсем была, всего пятьдесят два года. Очень жаль…
Зоя Петровна приехала сразу же после звонка сына, не успев даже переодеться.
— Господи, бедная моя Оленька, — причитала она, заходя в квартиру. — Такого натерпелся ребёнок! Совсем одна в квартире с умершей бабушкой!
— Мам, она ничего не видела, — успокоил её Денис, держа на руках испуганную дочь. — Я успел зайти до того, как она открыла дверь. Посидишь с ней, пока я съезжу к отцу Тамары и всё улажу?
— А какие у меня варианты? — вздохнула Зоя Петровна, протягивая руки к внучке. — Придётся, конечно.
Оля сонно хныкнула, когда бабушка взяла её на руки, и в этот момент внутри Зои Петровны что-то пошевелилось. Она не почувствовала этого, когда встречала Тамару с дочерью из роддома, не почувствовала, когда слышала, как Оля плачет, скучая по маме, которая оставила её, не почувствовала, когда по настоянию сына нянчилась с внучкой в те редкие дни, когда не могла помочь мать Тамары. Но именно в тот момент, когда Оля, всё ещё перепуганная, прижалась к ней, ища защиты, Зоя Петровна вдруг с новой силой осознала себя бабушкой, которая нужна этому маленькому существу больше, чем кто-либо другой.
— Девочка ты моя, — прошептала она, гладя Олю по голове. — Ну не плачь, не надо. Я с тобой, слышишь? Всё хорошо у нас будет, я обещаю!
После этого Денису больше не приходилось уговаривать мать посидеть с внучкой. Зоя Петровна приезжала к нему с утра, как на работу, и оставалась до самого вечера, присматривая за ребёнком, занимаясь с ней, гуляя и наряжая её, словно куклу. Она с гордостью рассказывала соседям о каждом достижении внучки:
— У нас новый зуб прорезался! Всю ночь спать не давала, безобразница, но зато теперь — красавица! А уж кусается как — прелесть!
Появление Нины в жизни Дениса разрушило эту идиллию, и Зоя Петровна вовсе не была рада новому повороту событий. За несколько месяцев Нина, сама того не замечая, незаметно взяла на себя и дом, и ребёнка, и все вопросы, которые Денис раньше предпочитал обсуждать с матерью. Это было тем более обидно, что Нина не делала ничего плохого — она просто жила своей жизнью и любила Дениса.
Зоя Петровна искала подвох, но не могла его найти, что раздражало её ещё больше. Нина превосходно справлялась: Оля льнула к ней, несмотря на то, что Нина не баловала падчерицу, как Зоя Петровна, а общалась с ней достаточно строго, но в то же время ласково, давая понять, что любит девочку. И ребёнок быстро разобрался, кто на самом деле заботится о ней, и довольно скоро Нина удостоилась звания «мама», чем очень гордилась.
Зое Петровне не оставалось ничего иного, как на время смириться с переменами в жизни сына и внучки. Она дала понять Нине, что недовольна ею, но на открытый конфликт не шла, предпочитая выжидать подходящего момента и копить обиды. Ей нужна была хоть какая-то оплошность со стороны Нины — пусть даже самая маленькая, чтобы можно было за что-то зацепиться и перестать строить предположения на пустом месте. После выходки Тамары Зоя Петровна была твёрдо убеждена, что лучше её сыну быть вообще одному, чем снова пережить ту боль, которую доставила ему первая жена.
Каждый раз, когда Зоя Петровна приезжала в дом к сыну, она старалась держать себя в руках и вести себя сдержанно, и ей это с большим трудом, но всё же удавалось. Нина и не пыталась понравиться свекрови. Она понимала: мать всегда останется матерью, а попытка поссорить мужа с родительницей приведёт лишь к скандалу. А Нина этого совсем не хотела — и не только ради себя, но в большей степени ради Оли, которая успела стать для неё родной. Она твёрдо считала, что Оле, как и любому другому ребёнку, нужен дом, мир и любящие близкие люди, которые будут оберегать её вне зависимости от того, какие отношения связывают этих людей между собой.
Нине попросту нечего было делить со своей свекровью. Дениса она искренне любила, Олю обожала до безумия, а все причуды, недомолвки и колкости Зои Петровны предпочитала не замечать до поры до времени, делая скидку на возраст и материнскую тревогу о будущем сына. Однако чёрная кошка между ними всё-таки пробежала в тот самый день, когда Зоя Петровна приехала навестить внучку, прихватив с собой большой красивый торт, который купила в кондитерской за углом.
— Зоя Петровна, Олечке сейчас нельзя есть сладкое, — мягко, но настойчиво сказала Нина, увидев коробку с тортом в руках свекрови. — Врач строго-настрого запретил.
— Что за глупости? — фыркнула Зоя Петровна, с вызовом глядя на невестку. — С каких это пор детям нельзя сладкое? В наше время мы знать не знали никаких аллергий и прекрасно росли!
— У неё аллергия на что-то, мы пока выясняем, на что именно, — терпеливо объяснила Нина, стараясь не повышать голос. — Педиатр сказал, что Оля должна соблюдать диету, пока мы не найдём причину. Так что торт нам придётся пока убрать.
— Ещё что придумаете! — возмутилась Зоя Петровна, сверкнув глазами. — В моё время никто не кормил детей одной диетой! Оля, бабушка разрешает! Ты будешь есть торт!
Нина даже спорить не стала — она молча качнула головой, подавая знак дочери, и Оля, отлично понимавшая, что к чему, послушно подошла к мачехе, чмокнула бабушку в щёчку и, весело улыбнувшись, ускакала в свою комнату. Усмирять бурю, которая нарастала в гостиной, взялся Денис, который как раз вышел из спальни на шум.
— Мама, Оле торт действительно нельзя, но нам с Ниной можно, — попытался он сгладить назревающий конфликт, подходя к матери. — Давай лучше посидим, чайку попьём. У нас есть вкусный зелёный чай, ты любишь.
Но Зою Петровну уже было не остановить — обида и злость, копившиеся в ней годами, наконец нашли выход.
— Без меня! — отрезала она, резко разворачиваясь к выходу. — Я торт для ребёнка покупала, а не для того, чтобы его ела эта гадюка!
Оскорбление вырвалось у неё так легко и естественно, что Зоя Петровна сама себе поразилась. Она даже не подумала сдерживаться — столько лет она носила в себе раздражение и неприязнь к невестке, что теперь ей вдруг стало необыкновенно легко, стоило только вырваться этому слову, которое заставило поморщиться Дениса и на секунду замереть Нину. Оля уже скрылась за дверью своей комнаты, так что оскорбления не слышала. Но Денис и Нина замерли, услышав это слово. Денис не стал тратить лишних слов на пререкания — он лишь уронил короткое и веское:
— Мама!
Зоя Петровна и без того поняла, что перегнула палку, но извиняться не собиралась. Она гордо направилась к двери, даже не взглянув на сына.
— Мне пора! — бросила она через плечо.
Нина, заметив, что муж готов броситься вслед за матерью и продолжить выяснение отношений, схватила его за рукав и умоляюще заглянула в глаза.
— Не надо, — едва слышно шепнула она, качая головой. — Прошу тебя, не надо.
Зоя Петровна села в машину и уехала, так и не удостоив сына даже взглядом. А Нина, убрав злополучный торт в холодильник, вдруг рассмеялась, да так искренне и звонко, что Денис даже растерялся.
— Ты чего? — удивлённо спросил он, подходя к жене и обнимая её за плечи. — Тебе смешно? Её же слова обидеть должны были, а ты смеёшься?
— Представь только, сколько твоя мама носила это в себе! — ответила Нина, утирая выступившие от смеха слёзы. — Все эти годы она смотрела на меня, страдала от моего присутствия и даже не могла вымолвить, как сильно меня не любит! А тут — на тебе! Вырвалось, и ведь полегчало ей сразу! Ты видел, какая она довольная и гордая ушла? Ей же стало легче, Денис, я уверена!
— Тебе что, совсем не обидно? — не поверил своим ушам Денис. — Она же назвала тебя гадюкой, а ты стоишь и смеёшься!
— Обидно, конечно, — призналась Нина, вытирая глаза. — Не буду лукавить, обидно. Но смешно всё-таки больше. Знаешь, а мне её даже жаль немножко. Злиться вот так, жить себе в убыток, постоянно искать врагов там, где их нет — это же так тяжело, Денис! У человека нет покоя, нет радости, всё время что-то чудится, мерещится, он лишает себя того, что мог бы иметь — любви близких, тепла, заботы. Вот мама твоя сейчас уехала, вся такая гордая и независимая, а она даже не подумала о том, что у Оли через неделю день рождения. Ей всё равно придётся прийти, чтобы поздравить внучку, и что она тогда будет делать?
— Будет скандал, — покачал головой Денис, крепче прижимая к себе жену. — Я её знаю — она не успокоится, пока не выскажет всё, что думает.
— Нет, — решительно возразила Нина, глядя на мужа с тёплой улыбкой. — Скандала не будет, я не допущу. Оля-то здесь ни при чём, она не виновата в том, что меня твоя мама не любит. У ребёнка должен быть праздник, и я сделаю всё, чтобы он прошёл хорошо.
— Слушай, а давай уедем куда-нибудь с Олей, — предложил Денис, гладя её по плечу. — Снимем домик за городом или поедем в аквапарк, отпразднуем там втроём. Хочешь?
— Нет, что ты! — запротестовала Нина. — Оля пригласила подружек, мы уже всё обсудили, она так ждёт этого дня! И к тому же я уже заказала торт. Врач разрешил фруктовый, совсем маленький кусочек, и никакого крема! А если мы уедем, придётся всё отменять, и ребёнок расстроится.
— Тогда точно будет скандал, — вздохнул Денис. — Мама решит, что это ты специально всё устроила, чтобы насолить ей. Она не любит, когда что-то идёт не по её плану.
— Ох, Денис, а не всё ли нам равно, что она решит? — Нина улыбнулась и погладила его по щеке. — Пусть думает всё, что ей заблагорассудится. Наше дело — сделать так, чтобы Оля была счастлива в свой день рождения. И если для этого понадобится прикусить язычок и промолчать на пару колкостей, я это сделаю с удовольствием.
Денис ничего не ответил — он только молча поцеловал жену в висок, чувствуя, как на душе становится легче от её слов. А уже на следующий день он заехал к родителям, чтобы прояснить ситуацию и поставить мать перед фактом.
— Мама, тебе придётся извиниться перед Ниной, — твёрдо сказал он, глядя матери прямо в глаза.
— Мне? — ахнула Зоя Петровна, откладывая в сторону вязание. — За что, позволь тебя спросить? Я ничего плохого не сделала!
— А то ты сама не знаешь, — Денис покачал головой. — Ты назвала мою жену гадюкой при моём ребёнке. Что, по-твоему, это нормально?
— Сын, почему ты так со мной разговариваешь? — голос Зои Петровны дрогнул. — Я тебе что, чужая тётка? Я мать твоя, я тебя вырастила, я всю жизнь положила на тебя!
— И ты хочешь, чтобы я отплатил тебе тем же? — горько усмехнулся Денис. — Будешь мне чужой, если не перестанешь себя так вести. Я счастлив, мам! У меня есть женщина, которую я люблю, которая приняла моего ребёнка и стала Оле хорошей матерью! С этим ты спорить не станешь, я уверен.
— Почему это я не стану спорить? — упрямо буркнула Зоя Петровна.
— Да потому что ты сама мать! — воскликнул Денис. — И ты должна понимать, что такое любить своего ребёнка! Меня ты когда-то любила, я это знаю. А теперь вдруг перестала? Или ты считаешь, что если я женился не на той, кого ты выбрала, то я больше не твой сын?
— Почему ты так говоришь? — Зоя Петровна побледнела.
— Да потому, что ты берегов не видишь, мама! — Денис повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Ты пытаешься разрушить мою семью просто на пустом месте! У тебя эмоции, у меня тоже они есть, и я не хочу, чтобы они взяли верх над здравым смыслом! Подумай над этим, мама, хорошенько подумай, пока не стало слишком поздно.
Больше Денис не сказал матери ни слова — он молча пожал руку отцу, который так и не вмешался в их разговор, предпочитая оставаться в стороне, и вышел из дома.
На день рождения внучки Зоя Петровна не пошла, сославшись на внезапную болезнь. А потом пропустила ещё один год, и ещё один… Её обида, которую она лелеяла в себе, сама не понимая зачем, с каждым днём росла и крепла, разрастаясь до невероятных размеров. Зоя Петровна уже почти забыла о том, что именно она позволила себе лишнего и нагрубила невестке. Ей теперь казалось, что это Нина обидела её, одним своим присутствием оскорбив и заставив расстаться с любимыми. С внучкой Зоя Петровна общалась теперь исключительно по телефону — короткие, формальные разговоры раз в неделю, когда Оля сама звонила, чтобы поздороваться. Муж уговаривал её одуматься, но Зоя Петровна и слушать его не желала.
— Мне не за что извиняться, — твердила она, упрямо поджимая губы.
— Одна останешься, — вздыхал муж, качая седой головой.
— Вот ещё! — фыркала Зоя Петровна. — У меня ты есть, я не одна!
— Я не вечный, Зоя, — тихо отвечал он. — А ты дуришь, сама себе хуже делаешь. Но дело твоё, поступай как знаешь. Только потом не жалуйся, что внучка тебя совсем забыла.
Денису Зоя Петровна теперь звонила исключительно «по делу» — когда нужно было что-то передать или что-то срочное обсудить. И каждый раз она страшно злилась, когда трубку брала не он, а Нина.
— Денис, почему твой телефон опять у неё? — недовольно спрашивала она, едва услышав голос невестки.
— Не у неё, мама, а у Нины, — поправлял её Денис, когда брал трубку. — Она моя жена, и она живёт в этом доме.
— Ладно, у Нины, — отмахивалась Зоя Петровна. — Вопроса это не снимает. Что ты хотел?
— Я телефон в доме на столе оставил, когда чай пил, — объяснял Денис. — Что ты хотела, мама?
— Отец капризничает, — жаловалась Зоя Петровна. — У него опять что-то с ногой, а он меня даже близко к себе не подпускает. Нужен ты, чтобы помочь.
— Сейчас приеду, — соглашался Денис.
— Поскорее! — бросила Зоя Петровна.
Денис похлопал себя по карманам в поисках ключей от машины, потом махнул рукой — до родителей было рукой подать, и на мотоцикле он доберётся в два раза быстрее. На машине пришлось бы объезжать пробки, а на мотоцикле он мог добраться за десять минут. Денис всегда предпочитал скорость, когда дело касалось родителей. Через минуту он уже выезжал со двора, даже не заметив, что Нина смотрит на него в окно и улыбается ему вслед.
Нина сидела в детской и решала с Олей задачки наперегонки. Девочка сосредоточенно хмурилась, водя пальцем по строчкам учебника.
— Сколько у тебя получилось? — спросила Нина, заглядывая в тетрадь дочери.
— Шестнадцать, — гордо ответила Оля. — А у тебя?
— Двадцать семь, — улыбнулась Нина. — Ой, а как это? Давай покажу, смотри сюда.
Нина уже взяла карандаш, чтобы показать Оле решение, как вдруг тишину вечера разорвал пронзительный визг тормозов, а следом раздался глухой удар. У Нины потемнело в глазах от страха, она пошатнулась и ухватилась за стол. Оля испуганно вскрикнула, а потом закричала — громко, пронзительно, разрывая тишину.
Скорость была небольшой — Денис едва успел свернуть в переулок, когда в него на полной скорости врезался грузовик. От мощного удара мотоцикл отбросило на обочину, а самого Дениса с силой швырнуло вперёд, и он приложился головой о чьи-то железные ворота. Всё вокруг заволокло туманом, и он провалился в темноту.
Очнулся Денис уже в больничной палате — за окном было темно, руки почти не слушались, а голова раскалывалась от боли. Рядом с его кроватью, сидя на неудобном стуле и положив голову на край кровати, дремала Нина. Она, видимо, сидела здесь уже несколько часов, не в силах уйти домой.
— Нин, а Нин, — прошептал он, едва шевеля губами. — Я живой… кажется.
Она проснулась мгновенно, как от толчка, и сдавленно всхлипнула, прижимая ладонь к губам, чтобы не разрыдаться слишком громко. А потом она наклонилась над ним и осторожно обняла, стараясь не потревожить его перебинтованные руки.
— Живой, — выдохнула она, и голос её дрожал от облегчения. — Ох, Денис, как же ты меня напугал! Я думала, я с ума сойду от страха!
Денис, несмотря на боль, изменился в лице и с тревогой посмотрел на жену.
— Нин, ты в порядке? — спросил он, пытаясь приподняться. — Тебе же нельзя волноваться!
— Всё хорошо, — заверила она его, усаживая обратно на подушку. — Успокойся, со мной всё в порядке. Врач говорит, что у нас всё нормально.
Вздох облегчения, вырвавшийся у Дениса, сказал ей куда больше, чем все слова на свете — в его глазах отразилась такая глубокая благодарность и любовь, что у неё сжалось сердце.
— А Оля? — спросил он, снова нахмурившись. — Она не испугалась?
— Она с твоей мамой, — ответила Нина, успокаивающе гладя его по плечу. — Я уговорила её побыть с внучкой, пока ты не очнёшься. Она приехала сразу, как только услышала новости. Хочешь, я позвоню ей сейчас и скажу, что ты пришёл в себя?
— Может, утром? — попытался возразить Денис. — Поздно уже, пусть отдыхает.
— Денис! — Нина строго взглянула на мужа. — Ты что, с ума сошёл? Она же волнуется, каждую минуту думает о тебе, места себе не находит! Я должна ей сказать, что с тобой всё хорошо!
— Я к тому, что не нужно тебе сейчас с мамой разговаривать, — мягко возразил он. — Все эти стрессы, волнения… не надо тебе лишний раз переживать.
— Денис, ты не бойся, — с лёгкой лукавой улыбкой сказала Нина, наклоняясь к нему. — Со мной она больше ругаться не будет, не волнуйся. Мама у тебя очень догадливая, сразу поняла, что я в положении. И теперь я для неё больше не гадюка, Денис. Я — Ниночка, мать её будущего внука!
— И что? — удивился он, не веря своим ушам. — Вот так просто? Она извинилась перед тобой?
— А что тут сложного, Денис? — пожала плечами Нина. — Думаешь, легко человеку только злобой одной дышать, без всякой надежды на что-то хорошее? Ты бы видел, как она испугалась, когда всё случилось! Ей, по-моему, было совершенно всё равно, я это или кто-то другой — она как услышала, что ты живой, обняла меня и разревелась. А потом прощения просила, за всё и сразу. Даже сама, кажется, не поняла, за что именно извиняется — просто решила, что надо за все обиды, и на будущее тоже. Она, наверное, впервые увидела меня не как разлучницу, а как женщину, которая так же, как и она, боится потерять самого дорогого человека. Это её и переломило.
— И ты простила её? — переспросил он, глядя на жену с восхищением.
— Денис, да Бог с ним, с тем, что было! — легко ответила Нина, махнув рукой. — Главное, что у нас с тобой всё будет хорошо! А я хочу, чтобы у моих детей была бабушка, которая будет их любить. И пусть она таскает им тортики и балует почём зря — аллергию мы вылечим, злиться по пустякам мы её отучим, а остальное время покажет!
Нина вздохнула с облегчением, сбрасывая с плеч груз прошлых обид, и улыбнулась мужу той улыбкой, которая всегда его обезоруживала.
— Знаешь, я тут подумала, — сказала она задумчиво. — Всё-таки Александр — хорошее имя. И для мальчика, и для девочки подойдёт.
— Ну нет, — возразил Денис. — Максим! Это имя мужское, твёрдое! А если девочка, то Валерией назовём.
— Мама твоя сказала, что Александр — это прекрасно! — Нина хитро прищурилась.
— Да? — удивлённо поднял бровь Денис, гадая, что ещё произошло после того, как он приложился головой, и не снится ли ему вся эта сцена. — Она что, уже и имена обсуждает?
— Ладно, подумаем ещё, — улыбнулась Нина. — И вообще, Денис, ты хоть знаешь, что я люблю тебя?
— Догадываюсь, — ответил он, слабо улыбнувшись в ответ. — И я тебя тоже люблю.
— Спи давай, — она поцеловала его в лоб. — А я пойду маме позвоню, успокою её. А то она без этих новостей всю ночь не уснёт.
— Скажи ей, что и её я тоже люблю, — добавил он уже сквозь дрёму.
— А то она не знает! — рассмеялась Нина. — Скажу, конечно. Эти слова лишними никогда не бывают, это я точно знаю. Спи, любимый.
Она накинула лёгкую кофту и, выйдя в коридор больницы, набрала номер свекрови, чувствуя, как на душе становится тепло и спокойно. Всё будет хорошо.