— ...и он сказал, что если я ещё раз заикнусь про работу, он вышвырнет меня в окно. Господи, как у него язык поворачивается мне такое говорить. Дети плачут, у меня руки трясутся, а ему хоть бы хны. Сколько можно его просить, а? Он будто бы не понимает, что мне одной семью не вытянуть, еще и трое детей. Он сегодня сожрал последние котлеты, которые я детям на ужин оставила. Просто пришёл, открыл холодильник, достал тарелку и съел всё. Еще и орал на меня, что мало. Господи, сил нет!
Сил не было только у Кати, которая стояла у на кухне, прижимая телефон к уху плечом, и левой рукой пытаясь почистить картошку. За окном моросил октябрьский дождь, по стеклу стекали капли, собираясь в мутные дорожки. Голос Лены мастерски набирал обороты, заставляя апатию просыпаться. После таких разговоров у нее потом весь день было подавленное настроение, болела голова, руки опускались. Она срывалась на муже, на детях, хотя, положив руку на сердце, они у нее были замечательные.
— Лен, — перебила она подругу, — ты же понимаешь, что это не нормально? Ты уже десять лет его кормишь, он ни дня не работал. Ты работаешь на трёх работах, тащишь троих детей. Чего ты ждёшь? Что он сам уйдёт?
— А куда я его выгоню? — в голосе Лены послышалось искреннее изумление. — Жалко его, муж же. И потом, он хороший отец, когда не пьёт. Ты просто не видишь его трезвым, он другой.
— Лен, он избил тебя в прошлый раз. Ты мне звонила в два часа ночи, я хотела вызвать полицию, но ты не дала. Хороший? Да сколько это будет продолжаться?
— Ты не понимаешь, — Лена всхлипнула. — Ты живёшь как в раю. Тебя муж любит, дети хорошие, родители помогают. Ты не знаешь, что такое жить с таким...
Катя закрыла глаза, зная этот рассказ наизусть. Лена ее подруга детства, с которой они всю жизнь были не разлей вода. Она была её свидетельницей на свадьбе, крестной мамой ее детей. Ей было до слёз ее жалко, но что она могла поделать?
Что поделать? Внезапно будто бы у нее в груди что-то лопнуло. Сколько можно? Десять лет ежедневных звонков, иногда по два раза в день. Жалобы на мужа, который не работает, пьет, бьёт ее и иногда детей. Она предлагала помощь, советовала, переживала. Каждый раз после разговора у нее тряслись руки, но толку? Лена прощала, причитая, как ей тяжело.
— Лена, я больше не могу. Прости, — она быстро нажала на сброс. Её трясло, казалось, она сама не соображает, что творит. Ещё и нажала «Заблокировать», подтвердив действие. Потом положила телефон на стол и сделала глубокий вдох. В груди разлилась странная лёгкость, будто бы камень упал с души.
В прихожей хлопнула дверь. Из коридора донёсся голос Андрея:
— Кать, я пришёл! На улице ужас что творится.
Она улыбнулась и пошла к мужу, который сгружал на пол пакеты.
— Я забыла в список молоко написать.
— Купил, я же знаю, что оно закончилось, — он чмокнул её в щёку. — Что у тебя с лицом? Опять подружка звонила?
Катя кивнула.
— Я её заблокировала.
Андрей поднял брови, но ничего не сказал. Просто кивнул и пошёл переодеваться. У них столько раз были по этому поводу скандалы, что он уже ничему не удивлялся.
---
Три дня телефон молчал. Катя внезапно поняла, что не вздрагивает от каждого звонка. Она будто бы отпустила всю ситуацию, позабыв, что у нее была подруга. На четвёртый день, ближе к вечеру, раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Лена. Она смотрела на Катю с выражением, которое трудно было назвать иначе, как обида с примесью злости.
— Что это значит? — спросила она, шагнув в прихожую без приглашения. — Что у тебя с телефоном? Или ты меня заблокировала? Ты просто взяла и вычеркнула меня из жизни? Ау, ты нормальная? Я три дня пыталась дозвониться, короткие гудки. Я думала, с тобой что-то случилось. А ты, я вижу, просто дома на диване лежишь!
Катя прикрыла дверь и спокойно посмотрела на подругу.
— Проходи на кухню, чай попьем.
— Я не за чаем пришла! Я хочу узнать, в чём дело. Я с тобой разговаривала, рассказывала про Егора, а ты хоп и бросила трубку. Я думала, у тебя села батарея, а ты, оказывается, меня просто забанила. За что? Что я тебе что-то плохое сделала?
Катя пошла на кухню, и через пару секунд Лена, потоптавшись, последовала за ней. В кухне повисла тишина.
— Ну? — Лена стукнула ладонью по столу. — Ты не хочешь мне ничего объяснить? Чего молчишь?
Катя обернулась и прислонилась к столешнице, сложив руки на груди.
— Лена, я устала. Устала быть сливным бачком для негатива. Десять лет ты звонишь мне каждый день. И каждый раз ты рассказывала мне про Егора, про то, как он тебя бьёт, как он не работает, как он сожрал котлеты. Я тебе сочувствовала, я предлагала тебе деньги, я предлагала помощь с детьми, я предлагала вызвать полицию, я предлагала тебе приехать и пожить у нас. Ты всегда отказывалась. Ты всегда находила причины, почему ничего нельзя изменить. Но ты всё равно звонила. Ты знаешь, что я чувствовала после каждого такого разговора?
Лена открыла было рот, но Катя продолжила:
— Я чувствовала себя выжатой как лимон. Я переживала твои проблемы, как свои. Я не спала ночами, я думала, что ещё я могу сделать. А потом внезапно пришло озарение. Ты не хочешь, чтобы тебе помогли. Ты хочешь, чтобы тебя слушали и сочувствовали. Это единственное, что тебе нужно.
Лена вскочила. Её лицо покраснело, глаза забегали.
— Я твоя подруга! Ты считаешь, что я сама виновата во всем? Ты считаешь, мне самой нравится так жить?
— Да, — спокойно сказала она. — Если бы тебе была нужна помощь, ты бы сделала хоть что-то. Но тебе это не надо. Ты не подала на развод, не вызвала полицию, не ушла от него. Тебе нравится быть жертвой, но я устала и выхожу из игры. Найди другие уши, хорошо?
Чайник закипел и выключился. Катя повернулась, чтобы разлить кипяток по чашкам. Лена сидела за столом, не двигаясь, тяжело дыша и всхлипывая.
— Ты чёрствая эгоистка. Ты не понимаешь, как я живу. У тебя все хорошо, а я в аду! Ты думаешь только о себе.
— Я думаю о себе, да, — согласилась Катя, ставя перед Леной кружку с чаем. — Впервые за десять лет.
Лена отшвырнула кружку, залив скатерть.
— Не нужен мне твой чай! Я пришла не за этим! Я думала, ты извинишься, объяснишь хоть что-то.
— Я извинюсь? Мне не за что извиняться, — Катя вытаращила глаза от наглости подруги. — Я прямо говорю, что перестаю быть твоей жилеткой. Теперь я понимаю твою маму и твою сестру, которые давно махнули на тебя рукой. А я ещё считала их плохими, обсерала их с твоей подачи. Да пусть и я буду плохой, но зато я не пью после разговора с тобой валерьянку и сплю ночами.
Лена вскочила и рванула к двери, крича:
— Когда тебе будет плохо, и никто не захочет тебя слушать, ты вспомнишь меня! Ты пожалеешь!
Катя спокойно пошла следом и закрыла за подругой дверь. Бывшей подругой. Ей не хотелось никому ничего объяснять. Она просто знала, что приняла правильное решение. Её не грызла совесть, что она бросила Лену в тяжёлой ситуации, потому что та ощущала себя отлично. Иногда жертва не ищет помощи, и если ты попробуешь ей насильно помочь, останешься виноватой.
👉Не забываем про лайк и подписку