Часть 2 Глава 7 рассказа "Эхо фестивальных дней"
Осень дождливая и серая, тянулась бесконечно. Для Дениса время потеряло привычный счет: оно больше не измерялось парами в институте или часами отдыха. Его личный календарь теперь состоял из утренних доз антидепрессантов, бесконечных звонков врачам и тяжелого, удушливого запаха Корвалола, пропитавшего всю квартиру
.Матери становилось только хуже. Домашнее лечение не помогало: Галина Николаевна угасала на глазах, превращаясь в живой труп. Она почти перестала реагировать на голос сына, а в ее глазах поселилась такая жуткая, беспросветная пустота, что Денису становилось страшно.
В конце октября, после очередной бессонной ночи, когда мать часами сидела на полу и тихо раскачивалась из стороны в сторону, Денис сдался. Назначенный психиатр настоял на госпитализации. День, когда он вез маму в психоневрологический диспансер, стал для него одним из самых постыдных и болезненных. Серое, обшарпанное здание на окраине города, тяжелые железные двери, специфический запах казенных антисептиков и тихие, шаркающие шаги пациентов в коридорах — все это казалось Денису дурным сном. Ему казалось, что он предает ее, оставляя здесь, среди белых стен и решеток на окнах.
Когда медсестра уводила Галину Николаевну по длинному коридору, та даже не обернулась. Она просто шла, безвольно опустив плечи, словно ее настоящая душа уже давно умерла, а здесь осталась лишь пустая оболочка.
Денис остался один в огромной, притихшей квартире. Каждый вечер он возвращался в эту пустоту, готовил себе на скорую руку ужин и часами сидел в темноте. Отрезанный от прежней беззаботной жизни, он чувствовал, как взрослеет каждую секунду. Внутренний стержень, о наличии которого он раньше и не подозревал, ковался в этой звенящей тишине. Обида на отца переросла вглухую, ледяную ненависть, а воспоминания о Грушинском фестивале казались теперь чем-то нереальным, словно это произошло не с ним, а в какой-то другой, параллельной вселенной.
Через месяц матери стало чуть лучше, и ее выписали домой под строгий контроль сына и продолжение медикаментозного лечения. Денис немного выдохнул. Ему показалось, что самый страшный пик кризиса миновал. Но он ошибался.
Это случилось в середине ноября. В тот день в университете отменили последнюю лекцию, и Денис вернулся домой на полтора часа раньше обычного. Он открыл входную дверь своим ключом, привычно крикнул с порога
.-Мам, я дома !- но в ответ услышал странный, глухой стук и шуршание из спальни.
Сердце парня забилось быстрее и . какое-то страшное предчувствие беды заставило его сорваться на бег. Он ворвался в комнату и на секунду оцепенел от ужаса. Мать стояла посреди спальни, привязав к люстре толстый пояс от старого халата. Лицо ее было бледным, решительным и совершенно безумным. В то самое мгновение, когда Денис распахнул дверь, она резким движением выбила из-под себя старую деревянную табуретку
.— Мама! — этот крик вырвался из груди Дениса вместе с хрипом.
Денис совершил безумный рывок вперед. Ситуацию спасло то, что петля была завязана неумело, а халатная ткань слегка потянулась. Денис успел. Он буквально рухнул на колени под висящее тело матери, подставил свои плечи, подхватывая ее ноги и принимая весь ее вес на себя. Из-за резкого толчка они оба покатились на пол, сбивая прикроватную тумбочку. Люстра с треском вырвалась с мясом из потолка, посыпались осколки плафона. Мать хрипела, кашляла и судорожно хватала ртом воздух.
Денис, тяжело дыша, дрожащими руками разрывал узел на ее шее. Его колотило так, что зубы стучали друг о друга.
— Что ты делаешь?! Что ты творишь, мама?! — закричал он, срываясь на безумный, детский плач. Он схватил ее за плечи, прижал к своей груди и рыдал так, как не рыдал никогда в жизни. — А как же я? Мама, у тебя же я есть! Неужели он… неужели этот подонок дороже, чем я?!
Толчком к этому страшному шагу послужил визит, случившийся в этот день. Денис ушел в институт, а в квартиру, открыв дверь своим старым ключом, без стука вошел бывший муж. Он не пришел мириться или узнать, как дела. Он пришел забирать имущество.
Галина Николаевна растерянно замерла в дверях гостиной, глядя на человека, которого любила больше жизни. Её Женя был потрясающе красив, свеж, дышал здоровьем и был абсолютно, счастлив. На бывшую жену он даже не взглянул — для него она превратилась в пустое место, в прозрачный предмет мебели. С деловитым, хозяйским видом он подошел к стене, сдернул с кронштейнов огромный плазменный телевизор, который они когда-то покупали вместе на годовщину, и сгреб в охапку дорогую кофемашину.
— Мне в новый дом нужно, — бросил он мимоходом, даже не повернув головы в её сторону. — Вам с Денисом все равно без надобности.
Каждое его движение, каждый сытый, уверенный жест излучали такое ледяное равнодушие, что Галина Николаевна физически ощутила себя стертой из этой реальности. Он не просто забирал технику — он хладнокровно вырывал куски из их прошлого, показывая, что её чувства, её боль и сама её жизнь не стоят вообще ничего. Она стояла, прижав худые руки к груди, и не могла вымолвить ни слова. Горло сковал мертвый спазм.
Когда входная дверь за ним закрылась, унося с собой последние крупицы её прежнего мира, внутри женщины что-то окончательно сломалось. Именно этот циничный, грязный грабеж при живой, сломленной жене стал последней каплей. Темнота, которая колом стояла в квартире, поглотила её разум, подтолкнув к роковой табуретке.
А сейчас после слов Дениса Галина Николаевна посмотрела на сына, и в ее глазах впервые за долгие месяцы промелькнула искра сознания. Она увидела его безумный страх, его слезы, его разбитые в кровь об осколки руки. Вцепившись мертвой хваткой в его куртку, она зарыдала навзрыд — громко, исступленно, освобождаясь от того страшного черного нутра, который душил ее. Этот день стал настоящим переломом. Мать словно очнулась от затянувшегося кошмара, испугавшись того, что чуть не разрушила жизнь собственного сына.
После этого случая Денис не оставлял ее ни на минуту. Он брал ее с собой на прогулки, контролировал каждый шаг, а учеба в институте отошла даже не на второй — на десятый план. Зимняя сессия надвигалась как неотвратимая катастрофа. Денис понимал, что у него огромные хвосты по допускам, пропущенные лабораторные и практически нулевые шансы сдать экзамены. Его спасла Марина — староста их группы. Марина была единственной, кому Денис в порыве отчаяния вкратце рассказал о том, что происходит у него дома.
Она проявила невероятное, чисто человеческое благородство. Пока Денис дежурил у кровати матери, Марина собирала для него конспекты, переписывала лекции, ходила к преподавателям и буквально умоляла их поставить Денису зачеты автоматом, объясняя ситуацию (конечно, без страшных подробностей о попытке суицида). В декабре она сама приезжала к нему домой, привозила методички и часами сидела с ним на кухне, помогая писать курсовые, пока Галина Николаевна спала в соседней комнате.
Сессию Денис сдал. Это было невероятно сложно, на грани человеческих возможностей, с тройками и нервными срывами, но он удержался в университете. В день, когда он получил последнюю оценку в зачетку, он вышел на крыльцо института и подставил лицо падающему крупному снегу. Он выдержал.
Мама шла на поправку, медленно, очень медленно, но она снова начала готовить и даже улыбаться, пусть пока еще робко и грустно. Самый страшный шторм в его жизни, казалось, утихал.
Денис залез в карман, достал телефон и стряхнул с экрана снежинки. Он открыл контакты, нашел имя «Алена» и долго смотрел на него. За эти пять месяцев он ни разу не написал ей. Ему было слишком тяжело, слишком стыдно, он чувствовал себя раздавленным.
- Ты, наверное, уже забыла меня, Аленка... — с грустной улыбкой подумал Денис, пряча телефон обратно. — Нашла себе кого-нибудь в своем городе. Счастливая, учишься..
.Он глубоко вздохнул, застегнул куртку и пошел в сторону остановки, спеша домой к маме. Он даже представить себе не мог, что в этот самый момент Алена, чья фигура уже заметно округлилась под теплой зимней курткой, выходит из здания своего университета, бережно прижимая ладонь к животу и думает точно так же
- Ты, наверное, уже и не помнишь меня, Денис?..
Эхо того фестивального лета все теплилось в их сердцах.
Продолжение
Это мой канал в МАХ. Подписывайтесь, я вас жду каждый день.