Говорят, что есть люди, которым дано рисовать, и которым нет. Будто это врождённое — как цвет глаз или музыкальный слух. Не ходил в детсве в художку? Все, поезд ушёл, билетов больше нет, касса закрыта. До этого он был торговцем картинами, проповедником, почтальоном. Рисовать он начал не потому, что с детства чувствовал призвание — он начал, потому что однажды просто начал. Бабушка Мозес занялась живописью в семьдесят восемь. До этого она вышивала. Артрит не позволял держать иголку — и она взяла кисть. Просто потому что руки хотели что-то создавать. Когда человек впервые садится рисовать, происходит странная вещь. Рука тянется к бумаге — и замирает. Внутри поднимается что-то тяжёлое: "я не умею, у меня не получится, это не для меня". Мозг встречает новое движение и пугается — так же, как пугался, когда вы впервые пытались завязать шнурки или ехать на велосипеде. Рисование — это навык. Не дар. Навык, у которого есть структура: сначала учишься видеть форму, потом — как свет ложится на по