Разговоры о первых годах после событий 1917 года до сих пор заставляют историков и обывателей спорить до хрипоты, бросаясь в крайности. Одни представляют эту эпоху как время тотального хаоса и безумной свободной любви. По их мнению, традиционная семья тогда была разрушена до основания. Другие, наоборот, уверены, что большевики с первых дней принялись возводить суровое, почти пуританское общество.
На самом деле реальность оказалась куда более сложной, живой и парадоксальной. Сразу после прихода к власти молодая советская республика действительно пошла на беспрецедентный шаг. Она дала гражданам невиданную по тем временам юридическую свободу в личной жизни. Впрочем, этот романтический период продлился недолго. Государственные мужи быстро осознали, что бурную человеческую стихию необходимо брать в оборот, жестко контролировать и направлять исключительно на благо строящейся страны.
Правовой прорыв и бытовая разруха
С прошлыми имперскими законами порвали одним махом. Уже в 1918 году загсы отобрали у церкви право регистрировать браки. Развестись стало проще простого. Процедура занимала от силы несколько минут. В 1920 году молодая советская республика вообще шокировала мир.
Тогда она первой разрешила делать бесплатные аборты в государственных больницах. Из уголовного кодекса РСФСР подчистую выкинули статьи, по которым раньше судили за добровольные однополые отношения между взрослыми. А в 1926 году закон пошел еще дальше и фактически уравнял обычное сожительство с официальным штампом. Поэт Демьян Бедный тогда знатно поиронизировал на этот счет, написав, что возиться с регистрацией теперь вообще нет резона, раз можно спокойно жить и без нее.
Для женщин, вырванных из-под патриархального и церковного гнета, это казалось невероятной свободой. Рождаемость вне официальных союзов подскочила. В 1923 году как минимум половина детей родилась вне брака. Но юридические свободы не могли уничтожить голод, жуткий жилищный кризис, повальную беспризорность, венерические болезни и мужскую безответственность. В условиях тотальной нищеты и отсутствия стабильного заработка эмансипация часто делала женщину еще более беззащитной перед жизненными трудностями. Государство осознало, что, если старые моральные устои ликвидированы, на их место должна прийти новая, строго научная и социально полезная этика.
Теория стакана воды и голые люди на улицах
Пока партийные теоретики искали новые ориентиры, среди молодежи бешено популяризировалась так называемая теория стакана воды. Суть ее сводилась к тому, что удовлетворить сексуальную потребность в новом обществе должно быть так же легко, как выпить стакан воды. То есть без лишних условностей и обязательств. Эту идею часто связывали с видной большевичкой Александрой Коллонтай, хотя она писала скорее о товарищеской ответственности в отношениях, а не о примитивной распущенности.
Тем не менее на практике теория приводила к анекдотическим и даже диким историям. Комсомольцы всерьез требовали ставить на улицах городов специальные будочки для экспресс-любви, чтобы не отвлекаться от общественных дел. Газеты описывали случаи коллективного отцовства, когда из роддома молодую мать встречала толпа мужчин, хором заявлявших, что они все — отцы ребенка. Проводились даже сексуальные опыты в трудовых коммунах для беспризорников, где считалось, что интимная жизнь отвлекает подростков от преступлений.
Доходило до того, что по городам маршировали сотни абсолютно голых людей из общества «Долой стыд», аргументируя это дарвинизмом. Раз человек произошел от обезьяны, то одежда ему не нужна. Прохожие смеялись, старухи крестились, а милиция не знала, что делать, пока нарком здравоохранения Николай Семашко не потребовал прекратить это безобразие.
Заповеди доктора Залкинда
Чтобы хоть как-то упорядочить этот хаос, в 1924 году известный врач, психолог и специалист по воспитанию Арон Залкинд опубликовал свой знаменитый трактат Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата. Это не был официальный закон, но документ стал важнейшим ориентиром эпохи. Залкинд предложил жесткий, почти аскетический кодекс, завернутый в медицинские и классовые термины.
Доктор категорически запрещал раннюю половую жизнь. Он призывал к строгому воздержанию до полной биологической зрелости, то есть до 20–25 лет. Близость, по его мнению, допускалась лишь как финал глубокой взаимной любви и не должна была повторяться слишком часто. Он требовал строгой моногамии. Один муж и одна жена на всю жизнь. Но самым интересным критерием стал классовый выбор. Флирт, кокетство и прочие ухаживания объявлялись вредными буржуазными пережитками.
Выбирать партнера предписывалось исключительно по линии революционной целесообразности. Идеологи доходили до заявлений, что влечение к классовому врагу — это такое же извращение, как любовь к крокодилу. Сексуальная энергия воспринималась властью как ценный ресурс, который человек должен тратить на учебу, работу и строительство социализма, а не расплескивать в постели.
Право класса на личную жизнь
Самым важным и ключевым пунктом в кодексе Залкинда было прямое утверждение, что класс имеет полное право вмешиваться в интимную жизнь своих членов. В советской логике личные отношения переставали быть личными, если они влияли на производительность труда, здоровье, алименты или воспитание новых граждан.
Именно тогда зародилась мощная культура публичного разбора частной жизни. На комсомольских ячейках, партийных собраниях, а позже и в товарищеских судах люди могли часами коллективно обсуждать чужие романы, измены, разводы и скандалы.
В условиях коммунальных квартир с тонкими стенами, где вся жизнь и так протекала на виду у соседей, такое вторжение казалось обыденным делом. Новая норма гласила, что тело и чувства советского человека принадлежат не ему, а революции.
От левого пуританства к жесткому консерватизму
Этот уникальный эксперимент продержался недолго. В 1920-х годах началась индустриализация. Государство взяло курс на сворачивание дискуссий и жесткую централизацию всех сфер жизни.
В 1934 году в СССР вновь вернули уголовное наказание за мужские однополые отношения. В 1936 году под запрет попали аборты. Единственное, что исключили, это редкие медицинские случаи. Процедура развода стала дорогой, сложной, а сам факт распада семьи теперь жестко осуждался обществом и мог навсегда сломать партийную карьеру.
Раннесоветский сексуальный аскетизм плавно перерос в сталинский семейный консерватизм. Изменился лишь словарь. Если в двадцатые годы интимность контролировали терминами социальной гигиены и классовой пользы, то в тридцатые заговорили на языке крепкой советской семьи, демографии и государственного порядка. Свобода чувств окончательно стала легальной только в той мере, в какой она приносила пользу общему делу.
Как по-вашему, была ли эта попытка залезть к людям в постель вынужденной мерой из-за разрухи и болезней, или государству просто хотелось полностью контролировать человека, даже в самые интимные моменты? Делитесь своими мыслями в комментариях, будет здорово обсудить эту тему. И конечно, ставьте лайки и подписывайтесь на канал — впереди еще много таких крутых исторических сюжетов.