Текст Матфея 11:14 на древнегреческом (Койне) выглядит так: καὶ εἰ θέлете δέξασθαι, αὐτός ἐστιν Ἠλίας ὁ μέλλων ἔρχεσθαι. Транскрипция: каи эй тхэ́лэтэ дэ́ксастхай, ауто́с эстин Эли́ас хо мэ́ллон э́рхэстхай.
Если переводить его максимально буквально, сохраняя оригинальную структуру, порядок слов и грамматические нюансы (которые часто сглаживаются в синодальном переводе), получается следующий вариант: «И если хотите принять [это], он сам есть Илия, которому предстоит прийти».
«Если хотите принять» (εἰ θέλεте δέξασθαι). Глагол дехомаи означает не просто «согласиться», а «радушно принять», «вместить», «приютить» (как принимают гостя в дом). Иисус буквально говорит: «Если вы готовы открыть свой разум и сердце для этой мысли...» Это указывает на то, что истина, которую он озвучивает, требует духовного усилия.
«Он сам есть» (αὐτός ἐστιν). В синодальном переводе стоит просто «он есть». Но местоимение аутос здесь усиливает значение — «именно он», «он сам». Иисус указывает на Иоанна Крестителя с максимальной определенностью.
«Которому предстоит прийти» (ὁ μέλλων ἔρχεσθαι). В традиционных переводах мы видим «которому должно прийти». Однако причастие меллон (от глагола мелло) означает «намерен», «собирается» или «которому предстоит». Это грамматическая конструкция будущего времени, которая подчеркивает, что Иоанн исполнил пророчество о приходе Илии, ожидавшемся всем еврейским народом.
Если выйти за рамки простого перевода слов и посмотреть на прагматику текста, здесь заложен мощный логический парадокс. Иисус ставит объективную реальность («он есть Илия») в зависимость от субъективного восприятия слушателей («если хотите принять»). Буквально это значит: для тех, кому открыто понимание, Иоанн Креститель — тот самый пророк Илия. Иисус не навязывает статус Иоанна силой, а оставляет верификацию пророчества на волю и готовность самих слушателей.
Можно ли перевести: "...которому предстояло прийти"? Да, так перевести можно, и с точки зрения контекста всей истории это даже более точно передает суть. Но здесь есть тонкий грамматический и богословский нюанс, о котором переводчики спорят веками. Давайте разберемся, почему «предстояло» (в прошедшем времени) — это отличный вариант, но почему в буквальном переводе чаще оставляют «предстоит» (в настоящем/будущем). В оригинале используется причастие настоящего времени ὁ μέλλων (хо меллон) — «намеренющийся», «тот, которому предстоит». Иисус произносит эти слова, когда Иоанн Креститель уже пришел, совершил служение и на момент речи сидит в темнице.
Почему же Иисус говорит о его пришествии в настоящем или будущем времени («которому предстоит прийти»)? Если мы переводим «...которому предстояло прийти», мы смотрим на ситуацию из сегодняшнего дня (или с точки зрения автора Евангелия, пишущего годы спустя). Для нас приход Илии-Иоанна — это уже свершившийся факт прошлого. Это делает текст гладким и понятным для современного читателя.
Если переводить буквально — «...которому предстоит прийти», мы сохраняем прямую речь Иисуса в моменте. Иисус цитирует ветхозаветное ожидание (из книги пророка Малахии). Для иудеев того времени «Илия грядущий» — это устойчивый авторитет. Иисус как бы говорит: «Вот тот самый персонаж, о котором в пророчествах написано "ему предстоит прийти". Так вот, он уже здесь». Иисус подтвердил исполнение этого пророчества: Иоанн Креститель и есть пророк Илия.
