Запах свежей краски, новой древесины и дорогого ламината был для Максима лучшим ароматом на свете. Последние полтора года его жизнь напоминала бесконечный марафон между основной работой в IT-компании и строительным магазином. Эта двухкомнатная квартира досталась ему в наследство от бабушки, Антонины Павловны. Квартира была с историей, с высокими потолками и окнами, выходящими на тихий зеленый двор, но состояние её до ремонта можно было описать одним словом: «советский музей».
Максим вложил в нее все свои сбережения, взял небольшой кредит и бесчисленное количество раз стирал руки в кровь, помогая нанятой бригаде, чтобы сэкономить. Он сам выбирал плитку для ванной, сам собирал кухонный гарнитур, аккуратно подгоняя каждый ящик. План был предельно прост и прагматичен: сдать эту красоту приличной семейной паре или специалисту, закрыть кредит, а со временем превратить в свой пассивный доход или жилье на будущее.
Ремонт был завершен в пятницу. В субботу Максим сидел на подоконнике с кружкой кофе, наслаждаясь тишиной и идеальным порядком, когда его телефон завибрировал. На экране высветилось: «Тетя Люба». Тетя Люба была родной сестрой его матери и по совместительству главным информационным агентством их обширного семейства.
— Максимка, привет, дорогой! — раздался в трубке елейный голос. — Слушай, я тут узнала, ты квартирку-то бабушкину доделал?
— Доделал, тетя Люб. Как раз клининг вчера ушел. Собираюсь фотографии для объявления делать.
— Ой, какие объявления, подожди! — засуетилась тетка. — Тут такое дело… Мариночке нашей с Вадиком жить негде. Хозяева их со съемной квартиры гонят, представляешь? Беспредел! А у них же Дениска, ему в школу скоро, стресс такой для ребенка. Выручай, брат! Вы же не чужие люди.
Марина была двоюродной сестрой Максима. Девушка тридцати двух лет, чьим главным жизненным кредо было убеждение, что мир (и в особенности родственники) ей должен по факту её существования. Её муж Вадим находился в перманентном поиске себя, регулярно увольняясь с работ из-за «непризнания его гениальности», а их сын, тринадцатилетний Денис, рос в атмосфере полной вседозволенности.
Максим напрягся. Сдавать квартиру родственникам — идея всегда рискованная, а уж Марине — это равносильно добровольному прыжку в пропасть.
— Тетя Люб, я планировал сдавать ее за сорок пять тысяч. Мне кредит закрывать надо.
— Ну какие сорок пять, свои же люди! Договоритесь. Марина тебе сейчас сама наберет.
Не успел Максим сбросить вызов, как телефон зазвонил снова. На этот раз звонила сама кузина.
— Макс, привет! Мама тебе уже сказала? Мы завтра вещи перевозим! — безапелляционно заявила Марина, даже не поздоровавшись.
— Погоди, Марина. Куда вы перевозите? Мы ничего не обсуждали.
— Как куда? К тебе, в бабушкину квартиру! Мы в такой ситуации, Вадик опять без работы, этот начальник-самодур его выжил. Нам сейчас вообще не до переездов по чужим углам. А тут твоя пустует.
— Она не пустует, я сдавать ее буду. Мне нужно оплачивать долги за ремонт. Если вы хотите снять, мы можем обсудить скидку, как родственникам. Скажем, тридцать пять тысяч плюс коммуналка.
На том конце провода повисла тяжелая, звенящая пауза. Затем в трубке раздался возмущенный, почти театральный вздох.
— Мы не будем платить тебе за аренду, мы же родственники! И вообще, сделай нам ремонт, — возмутилась двоюродная сестра, переходя на визг. — Я видела фотки, которые ты маме скидывал! Эти серые стены в гостиной — это же депрессия! Как там ребенок будет расти? Обои надо переклеить на светлые. И ванна у тебя обычная, а Вадику с его спиной нужно джакузи или хотя бы душевая кабина с массажем.
Максим опешил. Он отодвинул телефон от уха и посмотрел на экран, проверяя, не спит ли он.
— Марина, ты себя слышишь? — медленно, стараясь сохранить остатки самообладания, спросил он. — Вы хотите жить в моей квартире бесплатно, да еще и требуете, чтобы я переделал свежий ремонт под ваши вкусы за свой счет?
— А что такого?! — не унималась кузина. — Тебе жалко, что ли? Тебе эта квартира вообще на халяву от бабки досталась! А мы семья! Мы должны помогать друг другу. Вот встанем на ноги, может, и будем тебе коммуналку оплачивать.
— Нет, Марина. Никаких «завтра перевозим». Квартира сдается за деньги. Бесплатно и с джакузи — это не ко мне. Извини.
Он сбросил вызов и выключил звук на телефоне.
На следующий день начался настоящий ад. Информационная машина тети Любы заработала на полную мощность. Максиму позвонили, кажется, все родственники вплоть до троюродных племянников из Саратова. Риторика была одинаковой: «Квартира пустая, а родная кровь на улице», «Бабушка бы не одобрила твоего жлобства», «Тебе эти деньги поперек горла встанут».
Самым тяжелым был разговор с матерью.
— Сынок, ну мне Люба все уши прожужжала. Они там плачут сидят. Вадим в депрессии. Пусти ты их хотя бы на пару месяцев, пока Вадик работу не найдет. Ну не звери же мы, — вздыхала мать.
— Мам, они требуют, чтобы я им обои переклеил и джакузи поставил! Бесплатно!
— Ой, ну Марина всегда фантазерка была, не обращай внимания. Скажи, пусть живут как есть. Просто за коммуналку. На пару месяцев, Макс. Ради меня. Иначе они нас со свету сживут на семейных праздниках.
Максим был человеком мягким, когда дело касалось матери. Видя, как она переживает из-за скандала в семье, он сдался. Но решил установить жесткие рамки. Он позвонил Марине.
— Значит так. Вы можете заехать ровно на два месяца. Платите только по счетчикам и квитанциям. Никакого ремонта я делать не буду. Никаких животных. И чтобы через два месяца вас там не было, независимо от того, найдет Вадим работу или нет. Договор подпишем.
— Ой, какие договоры между своими! — радостно защебетала Марина, мигом забыв о вчерашних обидах. — Спасибо, Максик, мы знали, что ты не бросишь!
В следующие выходные они переехали. Максим не поехал им помогать — сослался на занятость. Он надеялся, что на два месяца его жизнь вернется в нормальное русло. Как же он ошибался.
Проблемы начались на третий день. В разгар рабочего совещания у Максима зазвонил телефон. Это был Вадим.
— Макс, здорово. Слушай, а че у тебя роутер такой дохлый? Я тут в танки играю, пинг скачет, играть невозможно. Закажи нормальный, гигабитный. И тариф провайдеру звякни, пусть скорость поднимут.
— Вадим, — сквозь зубы ответил Максим, выходя из переговорки. — Я работаю. Интернет оплачен на месяц вперед, скорости для серфинга и учебы Дениса более чем достаточно. Хочешь быстрее — подключай свой тариф и покупай свой роутер.
— Понятно, — буркнул Вадим. — Сэкономил на родственниках.
Через неделю написала Марина:
«Макс, мы тут подумали, диван в гостиной жестковат. Мы его на Авито выставили, заберешь деньги, а мы себе нормальную кровать купим».
Максим чуть не подавился кофе.
«Только попробуй продать мой диван, Марина. Это новая мебель, купленная за 80 тысяч. Я вызову полицию за кражу».
Ответом ему был гневный голосовой стикер и статус «обижена на весь мир» в соцсетях.
Прошел месяц. В почтовый ящик Максима (на его основной квартире) пришла квитанция за коммунальные услуги из бабушкиной квартиры. Он посмотрел на цифры и присвистнул. Счета за воду и электричество были такими, словно там круглосуточно работала прачечная, совмещенная с майнинговой фермой.
Он переслал квитанцию Марине.
«Оплатите до 10 числа, как договаривались».
Прошло пятое число, десятое, пятнадцатое. Деньги не поступили. Марина на сообщения отвечала размыто: «Вадику задерживают аванс», «Дениске куртку купили, денег нет», «Ой, Макс, ну это же копейки для айтишника, потом отдадим».
Максим понял, что пора навестить «дорогих гостей».
Было субботнее утро. Максим не стал предупреждать о своем визите. Он просто открыл дверь своим ключом (согласно договору, который он все-таки заставил их подписать, он имел право проверять состояние квартиры раз в месяц).
Едва переступив порог, он задохнулся. В квартире, где еще месяц назад пахло чистотой и свежим деревом, стоял спертый запах немытого тела, пережаренного масла и кошачьего лотка. Кошачьего лотка?
Из коридора навстречу Максиму вышел огромный, облезлый мейн-кун и недовольно мяукнул. Светлый ламинат, который Максим укладывал своими руками, был усыпан какими-то крошками и покрыт глубокими царапинами — видимо, Вадим таскал мебель волоком.
— Эй, кто там? — из кухни высунулась всклокоченная Марина в засаленном халате. Увидев брата, она ничуть не смутилась. — О, Макс. А мы тебя не ждали. Ты чего без звонка?
Максим молча прошел мимо нее на кухню и замер.
Дорогие кремовые обои, которые он заказывал из Италии, были наполовину содраны со стены. На полу валялись куски штукатурки. Рядом стоял Вадим с шпателем в руках.
— Что здесь происходит? — голос Максима прозвучал пугающе тихо.
— О, Максон! — Вадим беззаботно махнул шпателем. — Да мы тут решили, что этот цвет аппетит убивает. Марина сказала, у нас будут фотообои с водопадом. Мы тебе чек потом скинем, ты не переживай, за работу я с тебя не возьму, сам поклею.
Максим перевел взгляд на столешницу. На новом дубовом покрытии красовался глубокий ожог от горячей сковородки. Дверца одного из шкафчиков висела на одной петле.
— Вы... вы содрали мои обои... — произнес он, чувствуя, как внутри закипает чистая, первобытная ярость.
— Ну а что ты хотел? — фыркнула Марина, складывая руки на груди. — Мы же тебе говорили, что ремонт у тебя отстой! Мы под себя делаем уют. Ты нам спасибо должен сказать! И вообще, мы решили, что два месяца нам мало. Мы тут до лета поживем.
— Собирайте вещи, — процедил Максим.
— Что? — Марина нервно рассмеялась. — Ты шутишь?
— Выметайтесь из моей квартиры. Сейчас же. У вас есть два часа, чтобы собрать свои манатки, забрать своего кота и исчезнуть отсюда.
— Ты не имеешь права! — завизжала Марина. — Мы твоя семья! Куда мы пойдем с ребенком и животным?!
— Меня это не волнует. Вы нарушили все условия. Вы не платите коммуналку. Вы завели кота без спроса. Вы испортили мою мебель и начали крушить стены! Вы мне не семья, вы — саранча.
Вадим отложил шпатель и сделал шаг вперед, угрожающе набычившись.
— Слышь, ты, коммерсант недоделанный. Ты как с женой моей разговариваешь? Мы никуда не поедем. Попробуй выгони.
Максим достал телефон.
— Хорошо. Сейчас сюда приедет наряд полиции. Договор аренды расторгнут из-за порчи имущества. Я пишу заявление на вандализм. Плюс я вызываю мастера по смене замков. Если через два часа вас здесь не будет, ваши вещи отправятся на помойку.
Он набрал номер участкового, которого знал лично еще с этапа ремонта (тогда они решали вопросы с шумными соседями). Услышав гудки, Вадим резко сдулся.
— Ладно-ладно, псих! — замахал он руками. — Собираемся мы! Марин, доставай баулы. Вот же жлоб, а! Правду твоя мать говорила.
Два часа Максим сидел на табуретке в коридоре, молча наблюдая, как родственники в спешке кидают вещи в клетчатые сумки. Марина беспрерывно рыдала и кому-то звонила, громко рассказывая, какой её брат «монстр» и «бездушная скотина», выкидывающая родного племянника на мороз.
Когда за ними наконец захлопнулась дверь, Максим вызвал мастера. Замок был заменен через полчаса.
Вечером телефон Максима начал разрываться от сообщений в семейном чате в WhatsApp. Тетя Люба писала капсом проклятия. Двоюродные братья называли его предателем. Мать звонила в слезах, умоляя объяснить, что произошло.
Максим не стал вступать в перепалку. Он просто прошел по квартире и снял подробное видео. Он показал ободранную кухню, прожженную столешницу, поцарапанный ламинат, сломанную дверцу, следы от кошачьих когтей на двери ванной и, наконец, неоплаченные квитанции.
Он отправил это видео в семейный чат с одним сообщением:
«Ремонт и испорченная мебель обойдутся мне минимум в 150 тысяч рублей. Коммуналка за месяц — 12 тысяч. Если кто-то из вас, защитников семьи, готов компенсировать мне эти убытки прямо сейчас — пишите. Если нет — тема Марины и ее проживания закрыта навсегда. Тех, кто еще раз назовет меня жлобом, я заблокирую».
В чате повисла гробовая тишина. Ни через час, ни через день никто из «сочувствующих» родственников не предложил ни копейки. Тетя Люба удалилась из чата.
Мать перезвонила ему поздно вечером. Голос у нее был виноватым.
— Максим… я посмотрела видео. Прости меня, сынок. Я не думала, что они такие варвары. Я сама оплачу тебе квитанции с пенсии.
— Не надо, мам, — мягко ответил Максим, чувствуя, как спадает напряжение последних недель. — Я сам справлюсь. Главное, чтобы ты больше не просила меня «помочь по-родственном
Восстановление квартиры заняло у Максима еще две недели и забрало часть нервных клеток. Пришлось заново переклеивать кухню, реставрировать столешницу и вызывать специалистов по ламинату. Залог, который он планировал брать с жильцов, теперь казался не просто формальностью, а жизненной необходимостью.
Через месяц в квартиру въехала молодая пара — девушка-ветеринар и парень-архитектор. Они восхищались ремонтом, аккуратно относились к вещам, платили за два дня до срока и присылали фотографии показаний счетчиков ровно 25 числа каждого месяца.
Максим сидел в кафе, потягивая капучино, и смотрел на уведомление банка о поступлении арендной платы. Он улыбнулся. Эта история обошлась ему в круглую сумму, но урок, который он извлек, стоил гораздо дороже.
Он понял простую истину: родственные связи — это не индульгенция на хамство и паразитизм. Настоящая семья поддерживает и уважает твой труд, а те, кто требуют бесплатных квартир, ремонтов и джакузи просто потому, что у вас общая прабабушка, заслуживают лишь одного — крепкой, запертой двери с надежным, новым замком.