В главном корпусе НовГУ Антоново состоялась всероссийская конференция, посвященная военному делу в России и сопредельных странах в XVII веке. Учёные рассказали, почему Московское царство распалось в Смутное время, и как новгородские призывники в 1602 году проигнорировали царский указ.
В конференции приняли участие ведущие специалисты из Великого Новгорода, Санкт-Петербурга, Москвы, Иваново, Гатчино, Уфы. Доклады охватили широкий круг тем: от социальной и служилой истории до источниковедения и терминологии военного дела XVII века.
— Мы впервые проводим подобную конференцию, — отметил проректор по образовательной деятельности НовГУ Андрей Ефременков. — И огромная заслуга в организации принадлежит нашей кафедре истории России и археологии. В программе конференции можно выделить доклады об оружии, замках, ножах, стилистике вооружения. Отдельного внимания заслуживает исследование мобилизационного потенциала Великого Новгорода на рубеже XVI–ХVII веков. Анализ Новгорода как «служилого города» той эпохи звучит современно, давая глубокую пищу для размышлений.
Доклад о Новгородском служилом городе рубежа XVI-XVII веков и его мобилизационном потенциале на пленарном заседании представил декан Санкт-Петербургской школы гуманитарных наук и искусств Высшей школы экономики Адриан Селин. Он объяснил, почему властям Московского царства не удалось реализовать мобилизационный потенциал Новгорода в 1602 году.
— Новгород Великий в конце XVI века был одним из важных военных центров Московского царства, ключевым звеном в системе обороны и мобилизации. — рассказал Адриан Селин. — Численность войск была большой. Но главный вопрос, который я себе ставлю: насколько власть реально могла реализовать этот мобилизационный потенциал? Один из показательных случаев — подготовка летом 1602 года к встрече герцога Ганса, жениха царевны Ксении Борисовны. Это был грандиозный проект, ведь требовалось 2400 служилых людей, и нужно было обеспечить их конями, цветным платьем, полным вооружением. Но власти не смогли принудить служилых людей и крестьян выполнять распоряжения. Несмотря на угрозы отнять поместья, в Новгороде собрали чуть больше половины требуемых людей. Государство не решалось на эскалацию насилия, в отличие от Петровской эпохи. Угрозы оставались словами, а реальная способность заставить служить и подчиняться была минимальной. Это одна из причин, почему государство так быстро рассыпалось в годы Смутного времени.
Старший научный сотрудник Музеев Московского Кремля Александр Чубинский объяснил, как исторические термины использовались для описания вооружения Московского царства. Особое внимание он уделил проблеме идентификации различных типов оружейных замков, скрывающихся в документах под малопонятными названиями.
— Ситуация с оружейными замками XVII века прояснилась лишь благодаря трудам исследователей XX столетия, когда у нас сформировалось достаточно ясное представление о русских механизмах, — отметил Александр Чубинский. — Само название «шкотский» произошло от искаженного «шотландский» — этот термин связан с шотландскими наемниками эпохи Смутного времени. При этом в первой половине XVII века тот же тип замка называли «арманским», то есть немецким (от слова «Армания» — Германия). Ранее я предполагал, что это наименование относилось только к одной определенной конструкции. Но выяснилось, что термин «шкотский замок», который активно упоминается в документах 1690-х и начала 1700-х годов, относился уже к французским батарейным замкам — более совершенным механизмам, дожившим до эпохи Наполеона.
На секционных заседаниях конференции прозвучали доклады и на другие темы. В частности, исследователи обсудили оружие эпохи Тридцатилетней войны в музейных собраниях, историю складного ножа в контексте европейской и русской материальной культуры, а также положение московских стрельцов в 1610–1611 годах.
Организаторы мероприятия — НовГУ, «Клубы исторической реконструкции России», а также «Роспатриотцентр».