Все части повести будут здесь
– Богдана, я надеюсь, что это очень веская причина. Потому что как бы я тебя не любила – мой брат тоже дорог мне, пойми.
– Я понимаю. И да – это веская причина, очень веская. Она касается жизни человека. Павел сам должен всё рассказать, Олеся.
Она вышла, и Богдана вздохнула. Ну что за народ эти мужчины? Стоит только привычному ходу жизни дать сбой, как они, не думая ни о чём, прыгают в бутылку, вместо того, чтобы заняться решением своих проблем.
Часть 92
Он моргнул непонимающе. Потом ещё раз... Богдана внимательно наблюдала за ним, глядя прямо в глаза – ей было важно сейчас видеть его реакцию. Наконец он отвёл взгляд и попытался слабо возразить:
– А с чего ты взяла, что я... убил его? Что за бред?
– А ты не делал этого? Ты уверен сейчас в своём ответе?
– Ммм... да...
– Я просила тебя быть честным со мной. Ты мне лжёшь. Потому как если ты не убивал его – откуда у тебя вот эта вещь?
Она извлекла из кармана зажигалку Лёвы и протянула её Павлу. Он вздрогнул и отшатнулся от неё, словно на ладони лежала не зажигалка, а гремучая змея.
– Я... купил её...
– Неудачная попытка – Богдана иронично усмехнулась – я бы поверила тебе, но ты, вероятно, плохо разглядел эту вещь. Вот тут есть гравировка, вязь, написано «Лёва-Чак». Он всегда носил её с собой, но когда нашли его тело, при нём не было обнаружено никаких вещей. Я знаю, почему ты её взял, Паша – она оригинальна и необычна, ты не мог пройти мимо такой вещи, правда ведь?!
– Богдана, послушай! Ведь следователь меня допрашивал. Во время убийства я был с тобой...
– Всё верно – ты не стал бы марать руки... Скорее всего, это сделали по твоей указке, «шестёрок» у тебя для этого достаточно. Но ты почему-то продолжаешь яростно убеждать меня в обратном.
Павел нервно заходил по кухне, потом остановился, взъерошил волосы и вдруг заорал громко:
– Да, да! Ну что – рада?! Докопалась до истины?! Это я отдал приказ убрать этого... А ты знаешь – он понизил тон – кем был этот самый Лёва? Нет, ты, конечно же, этого не знаешь! Да он хладнокровный убийца, снайпер! Убивал чиновников и мелких политиков в разных городах! На его счету пятнадцать смертей – это только те, про которые я знаю! Этот человек уничтожал! Не я... так кто-нибудь другой бы отдал приказ убить его... Рано или поздно это бы произошло, такие долго не живут.
– А он считал тебя хорошим парнем – словно во сне, медленно произнесла Богдана – если бы он только знал, от чьих рук умирает...
– Богдана! – Павел схватил её за плечи, и она вскрикнула – он был опасен! Понимаешь ты это или нет? Опасен для тебя, для Саньки! Рано или поздно те, кто на него охотятся, вышли бы на вас и вообще, на его друзей! Я очистил мир от этой скверны! Иначе... я рисковал бы тобой! Тобой и Сашкой!
– Пусти меня! – закричала она – пусти, мне больно!
– А что у вас тут происходит?!
Они словно враз опомнились – на пороге стоял Санька, с подозрением глядя на них. Павел отпустил Богдану, она отошла от него подальше и сказала сыну:
– Саша, всё в порядке, не переживай! Мы... просто разговариваем.
– Это не похоже на просто разговор.
– Саша, всё хорошо. Павел... скоро уйдёт – когда Санька вышел, она подошла к Павлу – в лице её и движениях не было страха.
Смотрела ему в глаза, долго, так, что он не выдержал – опустил взгляд.
– Паша, ответь мне на один вопрос – ты уничтожил... киллера или соперника?
– Богдана! – он снова приблизился к ней, стараясь прикоснуться, обнять, успокоить – Богдана, ты должна мне верить! Я переживал за тебя, за Саньку! Жизнь такого человека может навредить его близким, мне просто невыносимо было думать об этом! Сначала я конечно всё постарался выяснить, чтобы не ошибиться! И уже потом принял это непростое решение! Я должен был оградить вас от опасности, я думал о вас!
– Лёва тоже о нас думал! И если мы дружили столько лет, и никто из тех, кто по твоим словам за ним охотится, до сих пор нас не вычислили, значит, он сделал всё для того, чтобы ни я, ни Санька, ни все остальные, кто его знает, не пострадали! Но ты почему-то решил примерить на себя роль вершителя судеб, ссылаясь на то, что ты якобы думал о нас! – она стала несильно бить его обоими кулачками в грудь – ты не убийцу уничтожал, Паша! Ты уничтожал своего соперника, потому что с ума сходил от ревности и неуверенности в себе, потому что с чего-то вдруг взял, что я могу уйти к нему, как твоя мать ушла к своему другу и другу твоего отца! И ты решил сделать так, чтобы не было повторения той истории!
Он снова схватил её за руки и затряс с силой, заорав в ответ:
– Да я был в курсе того, что ты спала с этим утырком, в курсе, слышишь! И да – если тебя это утешит – мне было невыносимо думать об этом!
Она вырвалась и отошла от него на безопасное расстояние.
– Это было до тебя, и всего один раз. Я не знаю, от кого ты об этом узнал, и в какой форме тебе это преподнесли, мне теперь уже всё равно, моего друга ты не вернёшь. И никто не вернёт. Ты, Паша, всё сделал для того, чтобы разрушить то, что между нами было.
– Ты этого не сделаешь... – он замотал головой – не сделаешь... Гости приглашены, ресторан арендован, заявление подано...
– Я не выйду замуж за убийцу моего лучшего друга. И... я сегодня же пойду в милицию. Как воспрепятствуешь мне? Убьёшь меня тоже?
– Тебе не поверят. На его теле не осталось следов, ребята знают своё дело. Я буду всё отрицать, скажу, что у тебя крыша поехала от горя. Я приказал убить убийцу и сидеть из-за этого не буду. Моих следов там тем более нет, и кроме того, у меня алиби. Они обязательно там узнают, кем он был, и дело это по тихой сольют. Как разборки, да и всё. Мои парни профессионалы, действовали осторожно, так что с твоей стороны всё это будет бесполезным мотанием нервов себе и всем остальным. Вот увидишь – я останусь на свободе, да и те, кто выполнял мой приказ – тоже.
– Ты подонок... Уж прости, но это так. Ты приказал убить человека только из-за своей глупой ревности, а теперь не хочешь отвечать за это. Так поступают только подонки...
– А ты не подумала о том, что и ты частично виновата в том, что произошло с ним? Если бы ты не крутила хвостом перед ним, и не спала бы с ним – ничего бы этого не было!
– Я сто раз объясняла тебе, что он – мой друг! И спали мы только один раз – ещё до тебя, до того, как у нас всё закрутилось! Я тебе тогда ничего не обещала! Но у тебя какое-то своё видение ситуации, потому что тебе так удобно оправдать убийство! Я виню себя только в одном – что раньше не послушала своё сердце и не обратила пристальное внимание на твою патологическую ревность! Вот тогда бы точно ничего этого не было бы!
– Друзья не спят, Богдана! Если переспали – это уже не друзья!
– Это только в твоём воспалённом от ревности мозгу так! Да и какая разница? Когда я не спала с ним, ты тоже дико ревновал меня, хотя у нас с тобой ничего тогда даже близко не было. Это моё последнее слово – я не выйду замуж за убийцу! За убийцу моего лучшего друга!
– Богдана! – он постарался приблизиться к ней, но она сделала несколько шагов назад – прошу тебя – не надо ничего рушить! Зачем ты это делаешь?
– Рушить нечего... Ты уже всё и так разрушил! Я ведь любила тебя, Паша! Искренне, по-настоящему, собиралась замуж за тебя, строила планы, что рожу тебе ребёнка! Об этом не думают, когда не любят! Но ты сделал всё для того, чтобы все эти планы пошли к чёрту!
Он замялся – сейчас не знал, да и в голову ничего не приходило – как можно убедить её не отказываться от свадьбы. Знал её упрямый характер – она не отступит. Бесило до ужаса то, что этот Лёва, гнивший сейчас в земле, был в качестве друга дороже ей, чем он в качестве будущего мужа.
Он не понимал – как можно отказаться от любви из-за тела, которое сейчас лежит в могиле?!
– Смерть Лёвы всегда будет стоять между нами – сказала она спокойно – поэтому выйти за тебя я не смогу.
– Мы ещё поговорим... Спокойно, без нервов. Нам обоим... нужно успокоиться, Богдана. А потом поговорить, как взрослым людям. Я надеюсь, ты очень хорошо подумаешь, прежде чем рвать между нами всё, что есть сейчас.
Он ушёл, а в дом вошёл Санька. Обнял Богдану, сидящую у кухонного стола.
– Мам, вы так кричали. Я почти всё слышал. Скажи... это правда?
Она кивнула. Не было сил отрицать это, да и смысла не было.
– Саша, только прошу тебя – не говори никому.
– Конечно, я не буду этого делать... Но зачем...
– Это я отчасти виновата... Не обратила внимание на то, что он патологически ревнив.
– Мам... что будешь делать? Ведь Павел... любит тебя...
– Какая ж это любовь, сынок, когда из-за этого человека убили... Никакая любовь не оправдывает убийства...
– Мама, я тебя поддержу, в любом случае... Я ведь тебя люблю, ты для меня самый дорогой человек на свете! И я тебя пойму, потому что... ты же знаешь, как должно быть, как лучше!
– В том-то и дело, сынок, что не знаю... Но мне точно известно одно – выйти теперь замуж за Павла я не смогу. Между нами всегда будет стоять Лёва. Если бы он не оставил его зажигалку в шкафу и не забыл бы о ней, я бы так и находилась в неведении, и вышла бы за него замуж и жила бы с осознанием того, что даже не знаю, кто сделал это с Лёвой.
– Мам, если ты пойдёшь в милицию, ты можешь тоже пострадать. Вдруг он и тебя прикажет... убрать.
Она покачала головой:
– Ничего он мне не сделает. Кишка тонка.
Она находилась в таком шоковом состоянии после всего этого, что не знала даже, что ей думать и как жить дальше. Было плохо от осознания того, что действительно сама частично виновата в том, что случилось с Лёвой. Наверное, она должна была с той самой минуты, как начала отношения с Павлом, прекратить общение с Лёвой, но вот только где гарантия, что в дальнейшей их жизни Павел не нашёл бы другую жертву своей ревности – не Лёва, так какой-либо другой мужчина, кинувший лишний заинтересованный взгляд на Богдану, стал бы мишенью для Павла. Не факт, конечно, что он поступил бы с ним, как с Лёвой, но ревность никуда бы не делась. И может быть, от этого стали бы страдать и сама Богдана, и Санька.
На следующий день он снова попытался поговорить с ней уже на работе. Пытался убедить не отказываться от свадьбы, не ломать их жизнь, их отношения.
– Паша, как ты не поймёшь? Я буду жить с тобой рядом, спать с тобой, готовить тебе еду, работать рядом с тобой, но любить тебя... я уже не смогу, потому что между нами всегда будет стоять уничтоженный тобою Лёва. Что это будет за семья? Ты начнёшь нервничать, раздражаться, потом найдёшь другой субъект своей ревности, и всё начнётся снова. Потом ты станешь изменять, чтобы утвердиться в своей мужской значимости. Нет, меня такая жизнь не устраивает, прости!
– А ты подумала о том, как мне теперь всё это объяснить людям, своему отцу, своей сестре, всем приглашённым? Об этом ты подумала?
– Это торжество нужно было тебе – не мне. А с отцом тебе придётся серьёзно поговорить и скорее всего, рассказать ему всю правду. Извини, мне работать надо.
Но он схватил её за руку.
– Погоди! Ты пойдёшь к следователю?
– Мне пока надо хотя бы немного прийти в себя.
Она оставила его и села за стол, углубившись в документы, но на ум ничего не шло. Поняв, что добиться он ничего не сможет, Павел ушёл.
– Вот тебе и подарочек на свадьбу – прошептала Богдана – тело твоего лучшего друга... Господи, за что?
Она ожидала, что впереди ей предстоят объяснения, скорее всего. Предполагала, что у Павла не хватит смелости рассказать своему отцу и Олесе о том, почему Богдана отказалась выходить за него замуж. Так оно и вышло – через несколько дней Олеся влетела к ней в кабинет, прикрыв дверь и накинулась с вопросами:
– Богдана, ради бога, что происходит?! Папа в командировке, Пашка пьёт уже не первый день! Когда я стала спрашивать, в чём причина, он мне сказал, что ты отказалась выходить за него замуж! Что за игры? Почему ты передумала? Ты издеваешься, что ли?
Богдана спокойно смотрела на неё, пока она выдавала эти тирады, и Олеся вдруг, глядя на неё, утихла и села на стул.
– Прошу тебя – произнесла она тихо, голос её дрожал – мы в неведении, мучаемся и ничего не понимаем. Павел не может ничего толком объяснить, наорал на меня, что это не моё дело...
– Олеся... Я совсем недавно кое-что узнала. И сказала Павлу, что мы не можем быть вместе. Ты думаешь, мне легко это далось? Совсем нет. А вот что я узнала – должен рассказать сам Павел, не мне говорить об этом. Честно говоря, я думала, что он объяснится с отцом, но видимо, у него не хватило смелости.
– Богдана, я надеюсь, что это очень веская причина. Потому что как бы я тебя не любила – мой брат тоже дорог мне, пойми.
– Я понимаю. И да – это веская причина, очень веская. Она касается жизни человека. Павел сам должен всё рассказать, Олеся.
Она вышла, и Богдана вздохнула. Ну что за народ эти мужчины? Стоит только привычному ходу жизни дать сбой, как они, не думая ни о чём, прыгают в бутылку, вместо того, чтобы заняться решением своих проблем.
Ей же наверняка ещё придётся объясняться с несостоявшимся свёкром, так что пока неизвестно, что впереди. Аркадий Фёдорович человек справедливый, но она даже не представляет, как они теперь с Павлом будут работать вместе. Да и он, скорее всего, пожелает, чтобы несостоявшаяся невестка не крутилась рядом, так что придётся ей уволиться. Кроме того, ещё предстоит поход к следователю – она просто обязана рассказать всё, что узнала от Павла.
Разговор с генеральным у неё действительно состоялся – как только он вернулся из командировки, она была вызвана к нему через несколько дней.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйтесь к моему каналу в МАХ по ссылке:
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.