В январе 1943 года на краю пустыни, в марокканской Касабланке, встретились два лидера западного мира — Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль. Третьего, без которого союзная коалиция вообще теряла смысл, там не было. Иосиф Сталин не приехал — не потому, что его забыли пригласить, а потому что его армия сражалась в Сталинграде и каждая минута его присутствия на Волге решала судьбу войны.
Французского генерала Шарля де Голля, напротив, позвали — но он не хотел ехать, считая, что с ним обращаются как с нахлебником. Конференция в Касабланке стала первым большим саммитом союзников без Сталина — и именно там были приняты решения, которые определили ход войны на годы вперёд.
Без Сталина, но с Де Голлем: дипломатический треугольник
Идея встречи родилась ещё в конце 1942 года. Рузвельт предложил Черчиллю провести совместную конференцию с участием Сталина, возможно, в Каире. Но советский вождь ответил категорическим отказом: фронт требовал его личного присутствия, особенно в разгар операции «Искра» под Ленинградом и завершения Сталинградской битвы.
В своей телеграмме Рузвельту Сталин написал, что не может покинуть СССР «ни в ближайшем будущем, ни даже в начале марта», поскольку «фронтовые дела абсолютно препятствуют этому, требуя моего постоянного присутствия около наших войск».
Рузвельт был «глубоко разочарован». Однако даже без Сталина он считал встречу необходимой — нужно было согласовать стратегию на 1943 год. Западные союзники встретились в бывшей французской колонии, которую они сами освободили всего двумя месяцами ранее, в ноябре 1942 года.
Место выбрали неслучайно: Касабланка находилась под контролем США, там действовали военные базы союзников, а близость к Африканскому театру военных действий позволяла оперативно обсуждать текущие операции.
С Де Голлем вышла отдельная история. Американцы и британцы считали его «сложным партнёром» — живя на британские деньги и будучи приговорённым во Франции к расстрелу, он требовал обращения как глава великой державы. Когда Рузвельт пригласил его в Касабланку, де Голль наотрез отказался, заявив: если президент желает его видеть, пусть приглашает в Вашингтон как равного.
Де Голль прилетел лишь 22 января, за день до закрытия конференции, после прямой угрозы Черчилля больше не иметь с ним дела. Его появление едва не сорвало итоговый документ — но другого выбора у западных союзников не было: без признания де Голля легитимным лидером французского сопротивления их политика в Северной Африке выглядела бы откровенным колониализмом.
Из воспоминаний личного секретаря Уинстона Черчилля сэра Джона Колвилла (запись от 24 января 1943 года):
«Премьер-министр был в ярости от поведения де Голля. Тот требовал, чтобы с ним обращались как с главой Французской республики, хотя сам он был никем — политическим изгнанником, живущим на наши деньги. Черчилль сказал Рузвельту: "Если де Голль не перестанет вести себя как герцог на балу, я вышвырну его из Касабланки, даже если для этого мне придётся взять его за шиворот и выставить в пустыню". Позже, за закрытыми дверями, Черчилль признался мне, что понимает де Голля — тот пытается вернуть Франции достоинство, но методы его отвратительны».
Интересный факт: Рузвельт настаивал на кандидатуре генерала Анри Жиро, который был старше де Голля по званию и бежал из немецкого плена, предположительно при помощи американской разведки. Жиро уже был в Касабланке и получил от президента обещание стать главой временной администрации Франции. Де Голль должен был стать его заместителем. Члены делегаций шутили на тему того, как свести «жениха» и «невесту».
Друзья, как вы считаете, могло ли присутствие Сталина в Касабланке изменить решение западных союзников о сроках открытия второго фронта, или даже личная встреча не заставила бы их рискнуть высадкой в Европе в 1943 году? Напишите в комментариях.
Главное решение: «безоговорочная капитуляция»
24 января 1943 года Рузвельт созвал пресс-конференцию и произнёс слова, которые изменили характер войны: «Объединённые Нации убеждены в том, что мир может быть достигнут только в результате безоговорочной капитуляции держав оси». Это был не просто политический лозунг — это был приговор, перечеркивавший любую возможность сепаратного мира с Германией, Италией или Японией.
Рузвельт придавал этой формулировке такое значение, что называл встречу в Марокко «конференцией по вопросу о безоговорочной капитуляции». Черчилль, вспоминая потом, признавал, что этот термин «стимулировал сопротивление немцев и затянул борьбу», но сам с этим мнением не соглашался. Американский президент хотел избежать повторения ситуации после Первой мировой войны, когда Германия не считала себя побеждённой, а подписала перемирие, за что позже нацисты обвинили «предателей» в «ударе ножом в спину». Отныне враги знали: никакого компромисса не будет.
Советский Союз официально присоединился к принципу безоговорочной капитуляции только в ноябре 1943 года, на Тегеранской конференции. Но уже в январе 1943 года этот принцип работал на всех союзников. Даже если Сталин не присутствовал в Касабланке, его армия, взявшая Паулюса в плен, была лучшим аргументом в пользу того, что капитуляция Германии — вопрос времени.
Генерал Чарльз де Голль в мемуарах «Военные мемуары. Единство. 1942—1944» (издательство «АСТ», 2003):
«В Касабланке я встретился с господином Рузвельтом в первый раз. Мы говорили о войне в целом и, в частности, о том, что касается Франции. Президент дал мне понять, что решение о будущем нашей страны будет принято "Объединёнными Нациями", а не Францией. Я ответил, что правительство, которое я возглавляю, является единственным законным представителем Франции и будет защищать её интересы. Это было началом долгого и трудного диалога между западными союзниками и французским сопротивлением, который продолжался вплоть до освобождения Парижа»
Спор о втором фронте: где воевать в 1943-м
Львиная доля времени в Касабланке ушла на военный спор. Американцы настаивали на высадке во Франции в 1943 году — операция «Раундап» должна была открыть прямой путь к сердцу Германии. Черчилль, не отрицая важности нормандского варианта, предлагал сосредоточиться сначала на Италии и Балканах. Средиземноморский театр оставался единственным, где основную тяжесть войны несла Британия, и премьер хотел, чтобы именно там выигрывались важные сражения.
Американский генеральный штаб во главе с Джорджем Маршаллом настаивал на немедленной подготовке к вторжению в Западную Европу. Но их британский коллега Алан Брук отрезвил оптимизм: единственной державой, располагавшей крупными сухопутными армиями, оставался СССР. Для высадки во Франции требовалась 21 дивизия союзников, способная противостоять 44 немецким дивизиям — а такого количества войск просто не было.
Стороны пришли к компромиссу: высадку во Франции перенесли на 1944 год, а в 1943-м сосредоточились на средиземноморском театре. Было решено завершить кампанию в Северной Африке, затем высадиться на Сицилии, а также наращивать авианалёты на Германию. В Касабланке началась координация стратегических бомбардировок — американская авиация действовала днём, британская ночью. Союзники договорились усилить бомбардировки германских городов и промышленных объектов.
Интересный факт: Черчилль во время конференции совершил поездку в Марракеш и написал свою единственную картину за всё время войны — «Минарет мечети Аль-Кутубия». Премьер-министр был художником-любителем и даже после тяжёлых переговоров находил время для кисти и красок.
Конференция в Касабланке стала первым крупным саммитом антигитлеровской коалиции, где Сталин отсутствовал. Но этот пробел восполняли советские победы на фронтах — именно они были главным аргументом, заставлявшим Рузвельта и Черчилля искать компромиссы и говорить о «безоговорочной капитуляции». Без Сталина в Касабланке определили стратегию, но с его войнами на Восточном фронте — и это стало главным парадоксом конференции. Западные союзники решали, как воевать, а Красная Армия уже воевала — и побеждала.
Если вам было интересно узнать о дипломатических хитросплетениях 1943 года — подписывайтесь на канал. Впереди ещё много важных событий, где встречались, спорили и договаривались лидеры великих держав.