Есть фильмы, про которые писать рецензию сложная задача – выйдет банальщина. Честнее ностальгическое эссе, – да, в самый раз.
"Потерянный город" хоть и 2005 года , а как старая пластинка на патефоне, которую поставили не на ту скорость: все танцуют под ритм уходящей эпохи, а игла уже соскакивает на трещины истории. Многие зрители пытаются услышать в этом шуме то гимн революции, то крики о помощи, то любовную балладу, а может звуки бонго.
Главный герой здесь — влюбленный Ромео, но его Джульетта — не женщина, а город. Но Гавана 1958-го в кадре — это какая-то роскошная куртизанка, купающаяся в золотых лучах долларов и неоновых огней. Она прожигает жизнь в ритме мамбо, пока по ее мостовым, где вчера стучали каблуки миллионеров, сегодня шаркают ногами призраки нищеты. Это кино-ностальгия, снятая человеком, который бежал от революции мальчишкой, а вернулся режиссером. Энди Гарсиа не играет любовь к Кубе — он дышит ею, как воздухом, который помнит с детства. Он здесь родился, как и его жена.
Поэтому он и продюсер, и композитор и режиссер и главная роль, и ... уже потерял счет его делам.
Перед ним стояла задача, сравнимая с попыткой нарисовать ураган тремя красками: как втиснуть в кадр диктатора Батисту и революционеров Кастро и Че Гевару? Он справился, но эти титаны здесь лишь статуи на фоне настоящего храма искусств.
Храм этот — ночной клуб «Эль Тропико», где каждый номер артистов подобен дорогому вину: чем больше пьешь, тем слаще становится. Владелец этого рая, Фико Феллови, плывет по течению, не замечая, что его корабль уже уперся носом в водопад истории. Но чего ж он пластичен, он обязательно что-то найдет для себя. Разве нет?
Смотреть на это — все равно что пробовать тропический фрукт, который тает во рту, зная, что через минуту дерево срубят. Танец здесь не просто постановочный номер в ночном клубе. Танец – это выражение души и образ жизни, это признание в любви своему городу, даже тогда, когда горло сдавило страхом. Людей садят за решетку, людей убивают. К финалу чувствуешь себя не зрителем, а кубинцем, пустившимся в пляс на краю пропасти. Когда героя Гарсиа обирают до нитки, он все равно обожает свою Кубу, кто бы не пришел к власти.
Актеры в этом действе — как яркие специи в одном блюде. Дастин Хоффман появляется всего на пять минут, но его мафиози — это ювелирная работа переговорщика. Билл Мюррей играет чересчур грустного клоуна, но делает это с ловкостью фокусника, который прячет слезы за улыбкой.
Но истинная загадка фильма — испанская актриса Инес Састре. Ее героиня, вдова революционера, — словно змея в коробке с сюрпризом. Ты никогда не угадаешь, когда она укусит, а когда обовьется кольцами вокруг сердца. Она непредсказуема, как сама стихия, — каждую минуту ждешь, что она поцелует, рассмеется, заплачет или предаст.
В сухом остатке — неповторимая атмосфера солнечной Гаваны с плещущимся морем. Она здесь гуще сиропа и слаще мечты. Это фильм о городе, который, даже теряя себя, не перестает танцевать. И это тот случай, когда после финальных титров хочется не аплодировать, а закрыть глаза и покачиваться в такт, потому что музыка уже поселилась у тебя внутри.
Во время фильма я чуть-чуть танцевал, после фильма уже чуть-чуть грустил.