Я смотрю на свой телефон и не узнаю саму себя. На экране переписка в нашем групповом чате. Мы с Викой и Машей обсуждаем, кого из блогеров атаковать следующим. И это не выглядит как шутка. Никогда больше не смогу это отрицать.
Всё началось три года назад совершенно невинно. Мы познакомились в универе и остались близкими, несмотря на то что после выпуска разбежались по разным жизням. Вика работала в маркетинге, Маша была фото редактором, я сидела дома с детьми и писала посты в соцсети. В один обычный вечер мы созванивались, и я пожаловалась, что мне скучно, что я чувствую себя невидимкой. Вика предложила создать совместный аккаунт. Никакой глубокой идеи. Просто повеселиться, обсудить жизнь, поделиться мыслями.
Первые месяцы были действительно честными. Мы писали про отношения, про материнство, про работу. Смешные истории, искренние признания. Люди это ценили. Но аудитория росла медленно. Неделю у нас было пятьсот фолловеров, потом тысяча. А потом остановилось.
Вика первой заметила закономерность. Она прислала мне скриншот другого блога, где одна блогерша откровенно врала о своих доходах, выдавала чужие фото за свои, давала безумные советы. У неё было двести тысяч подписчиков.
"Люди не хотят честность, — написала Вика. — Им нужна драма."
Маша ответила: "А может быть, нам просто нужно быть интереснее?"
Я помню, что в тот момент я прочитала это и удалила сообщение. Потом сдалась и ответила: "Окей, давайте попробуем."
Сначала мы просто начали писать более острые посты. Про знакомых, про ситуации, которые нас раздражали. Ничего не завуалированного, все было очень узнаваемо. Комментарии посыпались со всех сторон. Люди спорили, защищали, нападали. Аудитория начала расти. За месяц мы набрали десять тысяч фолловеров.
"Это работает," — написала Машей в чате.
Потом мы встретились в кафе, как всегда раз в месяц. Вика заказала кофе и сразу сказала:
"Я нашла отличный материал. Помните эту блогершу Анну Ладыгину? Та, что выдаёт себя за психолога?"
Помнили. Все помнили. Она действительно писала какую-то чушь про психологию, давала вредные советы, и её аудитория слепо верила.
"Давайте её разоблачим?" — предложила Вика.
Я потребовала увидеть доказательства. Они были. На поверхности. Она не имела никакого образования. Её фотографии были украдены из интернета. Её истории были выдуманы. Это было справедливо. Это было правильно.
Мы написали большой пост с разборкой. Привели факты, скриншоты. Маша даже нашла видео из её инстаграма три года назад, где её внешность была совсем другой, и это было понятно. За два часа пост получил три тысячи комментариев. За день — десять тысяч. Аудитория нас выросла в два раза.
И вот тогда я почувствовала это. Это чувство, когда ты держишь в руках кого-то, когда толпа кричит за тебя, когда ты правильная, а они неправильная. Это опьяняет.
Через неделю Анна удалила свой аккаунт. Я не думала об этом. Я не думала, что она реальный человек, что она, может быть, плакала. Для нас это была просто победа.
Потом начались другие разоблачения. Мы находили блогеров, которые врали про похудение. Про чудо-крема. Про свою жизнь. Про доходы. И каждый раз это была волна, каждый раз мы побеждали. Каждый раз наша аудитория росла.
"Мы же делаем общественное благо," — написала Маша однажды. — "Мы защищаем людей от мошенников."
Я согласилась. Это правда. Мы защищали. Но потом, где-то на пятитысячном фолловере, что-то переломилось.
Мы начали писать про людей, которые не были мошенниками. Просто про людей, которые нам не нравились. Про блогершу, которая ела слишком много фастфуда, про парня, который гордился своим богатством, про девочку, которая выглядела неестественно красивой. Мы начали придумывать им истории. Находили маленькие противоречия в их постах и раздували их до скандала.
Помню, я первая пытались затормозить. Я написала в чат:
"Стоп, это уже не честно. Про этого парня мы не знаем ничего конкретного."
Вика ответила сразу: "Если ты не уверена, выходи из проекта."
Я не вышла. Я знаю, почему я не вышла. Потому что мне нравилось видеть, как растут цифры. Потому что мне нравилось быть королевой интернета. Потому что дома меня никто не уважал — ни муж, ни дети. Но здесь я была властна.
Маша не колебалась вообще. Она приносила для постов всё более разоблачающие материалы. Откуда она их брала, я не хотела знать. Может быть, просто угадывала. Может быть, у неё был доступ к личным данным людей. Я не спрашивала.
Мы дошли до того, что стали искать ошибки в грамматике людей и высмеивать их за это. Мы находили людей, которые просто жили своей жизнью, и превращали их в мемы. Наша аудитория росла до ста тысяч. Потом до двухсот. На каждый пост сливались люди, готовые присоединиться к травле.
Однажды мы напали на парня, который написал что-то наивное про отношения. Мы вытащили его фото, рассылку, адрес работы. Мы организовали волну комментариев. Люди писали ему оскорбления. Он потом удалил аккаунт. Я видела в его инстаграме на день раньше пост про его девушку. Они были счастливы. Потом всё прекратилось. Видимо, он не выдержал.
Но это было не самое страшное.
Маша нашла блогершу по имени Кира. Просто красивую девочку лет двадцати с пяти, которая показывала свою жизнь. Ничего криминального. Просто жила. Маша сказала, что чует запах фальша. И мы начали. Мы нашли её фото из детства, где она выглядела менее красивой. Писали, что она пластическая. Потом нашли её номер телефона и распространили в чате. Потом её начали приходить люди. Много людей. С ненавистью. Со скандалами.
Кира исчезла из интернета на неделю. Потом появилось видео. Она рыдала в прямом эфире и признавалась во всём. В том, что она действительно делала пластику. Что её фото обработаны. Что она врала про свою жизнь. И потом она сказала:
"Я пыталась убить себя. Я приготовила таблетки. И я поняла, что я не одна в этом мире, что люди ценят только честность и красоту, а я… я просто хотела нравиться. И это мне не удалось."
Видео посмотрели миллион человек. Комментарии раскололись. Половина писала, что она получила по заслугам. Половина писала, что мы её сломали.
И вот тогда я посмотрела на свои руки. На свой телефон. На наш групповой чат. И я не узнала саму себя.
Я написала Вике и Маше:
"Это стоп. Я выходу."
Вика ответила сразу: "Ты предатель. Просто предатель."
Маша написала: "Делай что хочешь. Но это твоя вина, если что-то случится с нашей аудиторией."
Это звучало как угроза.
На следующий день я удалила все мои посты из истории. Я написала официальное заявление о том, что я выходу из проекта. Люди начали нападать на меня. Писали, что я предатель, что я боюсь правды. Муж прочитал мои посты, которые я оставила видимыми. Он спросил спокойно:
"Это ты писала про людей такое?"
Я кивнула. Не смогла соврать.
"Кто-то из них мог покончить с собой."
"Я знаю," — прошептала я.
Он развернулся и ушёл. Мы не говорили целый день.
Вика и Маша продолжили без меня. Их аудитория выросла ещё больше. Но я больше не смотрю на их посты. Когда мне попадаются их ролики в ленте, я скролю дальше. Я не могу смотреть. Я знаю, что я их начала. Я знаю, что я первой загадала эту игру.
Вчера пришла весточка через старую подругу. Кира прошла курс психотерапии. Она выпустила видео, где рассказывает про издевательства в интернете и про то, как выжить после них. Её новый аккаунт подписались двести тысяч человек. Люди её поддерживают. Она смогла из жертвы превратиться в активистку.
Но я знаю, что у меня на совести остались другие. Те, кто не выжил. Те, кто просто исчез из интернета. Те, кто перестал выходить из дома.
И я знаю, что я не могу это изменить. Я могу только жить с этим.
Я пыталась позвонить Кире. Написать ей извинения. Но я понимаю, что это не поможет. Это будет только о моих чувствах, а не о её боли.
Вчера Вика написала мне в личный чат:
"У тебя есть совесть. Это печально. Это мешает быть успешной."
Я не ответила. Я просто посмотрела на цифры нашей бывшей аудитории. Пятьсот тысяч человек. Все готовы травить на команду. Все готовы убить словом.
И я поняла, что мы не просто зашли слишком далеко. Мы создали монстра. Монстра, который живёт и дышит и каждый день кусает людей. И мы не можем его остановить. Потому что мы его выпустили.
Я больше не беру в руки телефон в определённое время. Потому что я не хочу видеть, чего мы натворили. Потому что я уже знаю. Я всегда буду знать.