Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Кузбасский зооволонтер

Корма хватит на три дня. Дальше тишина

Стою у мешка с кормом и считаю. Опять. Сколько раз уже считала — не помню. Но каждый раз надеюсь, что ошиблась. Что вдруг окажется больше. Что вдруг хватит не на три дня, а на пять. На неделю. На месяц.
Но математика жестока. Она не врёт. Она не даёт надежды.
Три дня. Может, четыре, если урезать порции. Но они и так худые. Они и так смотрят на миску так, будто это последнее, что у них есть в этом мире.
И знаете, что самое страшное? Не то, что корм заканчивается. Не то, что денег нет. А то, чт

Стою у мешка с кормом и считаю. Опять. Сколько раз уже считала — не помню. Но каждый раз надеюсь, что ошиблась. Что вдруг окажется больше. Что вдруг хватит не на три дня, а на пять. На неделю. На месяц.

Но математика жестока. Она не врёт. Она не даёт надежды.

Три дня. Может, четыре, если урезать порции. Но они и так худые. Они и так смотрят на миску так, будто это последнее, что у них есть в этом мире.

И знаете, что самое страшное? Не то, что корм заканчивается. Не то, что денег нет. А то, что я не знаю, что им сказать. Как объяснить, что завтра, может быть, будет меньше. Или не будет совсем.

Нюша смотрит с королевским достоинством сквозь решётку
Нюша смотрит с королевским достоинством сквозь решётку

Нюша сидит в своём вольере. Как всегда — с достоинством. Будто она не просто собака в приюте, а королева, временно проживающая в не самых комфортных условиях. Она не просит. Не скулит. Просто смотрит. И в этом взгляде столько... Столько понимания. Столько терпения. Столько веры в то, что я справлюсь.

Но я не знаю, справлюсь ли.

У неё лапа неправильно срослась. Перелом. Она хромает. Четыре года провела в ветеринарной клинике. Пятьдесят месяцев. Представляете? Пятьдесят месяцев боли, одиночества, ожидания. А потом попала сюда. И сидит. И смотрит. И верит.

А я стою у мешка с кормом и считаю дни.

Марта дрожит при каждом звуке за решёткой
Марта дрожит при каждом звуке за решёткой

Марта тоже смотрит. Но по-другому. Она дрожит при каждом резком звуке. Её белоснежная шерсть — как флаг капитуляции перед жестокостью мира. Она передвигается на коляске. Инвалид. На коже от ремней — красные следы, потёртости. Ей десять лет. Десять лет жизни, и вот к чему пришла.

Но она всё равно смотрит с надеждой. Знает, что коляска — это навсегда. Но не теряет веры.

А я не знаю, чем её кормить через три дня.

Белла лежит на ковре, усталая и тихая
Белла лежит на ковре, усталая и тихая

Белла лежит на старом ковре. Ей всего два года. Два года — это же почти щенок ещё. Должна бегать, играть, радоваться жизни. А она лежит. Тихая. Усталая. Будто прожила уже целую вечность.

И я думаю: что она чувствует? О чём думает? Понимает ли, что мир снаружи — другой? Что там есть тепло, дом, любовь? Или для неё это уже сказка, в которую не веришь?

Нюша снова за решёткой, взгляд полон терпения
Нюша снова за решёткой, взгляд полон терпения

Нюша опять. Снова за решёткой. Снова этот взгляд. Я не могу его забыть. Он преследует меня даже ночью. Когда ложусь спать, закрываю глаза — и вижу её. Сидит. Смотрит. Ждёт.

Ждёт чего? Чуда? Того, что я найду деньги? Что кто-то поможет? Что завтра всё изменится?

Я тоже жду. Но чуда нет. Есть только мешок корма, который тает на глазах. Есть только цифры, которые не сходятся. Есть только их взгляды, которые разрывают меня изнутри.

Грей лежит неподвижно, сломанный позвонок навсегда изменил жизнь
Грей лежит неподвижно, сломанный позвонок навсегда изменил жизнь

Грей лежит. Не встаёт. Не может. У него сломан позвонок в районе грудной клетки. Полностью не встаёт. Ему шесть лет. Шесть лет — это ещё не старость для собаки. Это возраст, когда должен быть полон сил, энергии.

А он лежит. Серо-пегий пёс. Боязливый. Может укусить, если зажать в угол. Но не от злости. От страха. От боли. От отчаяния.

И я стою рядом с миской корма и думаю: сколько ему дать? Чтобы хватило. Чтобы не голодал. Но чтобы и на завтра осталось. И на послезавтра.

Знаете, я недавно писала о том, как они просят есть, и я не знаю, что сказать. Тогда казалось, что это предел. Что хуже быть не может. Но сейчас понимаю — может. Всегда может быть хуже.

Потому что тогда корм был. А сейчас его почти нет.

И самое страшное — это не голод. Не холод. Не болезни. Самое страшное — это их терпение. Их вера. Их взгляды, полные надежды.

Они верят в меня. А я не знаю, как им сказать, что я не всесильна. Что я не могу накормить всех. Что я стою у мешка с кормом и считаю дни, и мне страшно.

Мне страшно, что через три дня я буду стоять у пустого мешка. И смотреть на них. И не знать, что сказать.

А как вы справляетесь, когда понимаете, что не можете помочь всем? Когда ресурсов не хватает, а ответственность давит? Напишите, если сталкивались с таким — буду рада прочитать ваши истории.

Если вам близко то, о чём я пишу, буду рада вашей подписке и лайку — это очень помогает нам и даёт силы продолжать.

─────────────────────

Спасибо вам, добрые люди!

https://t.me/Kuzbass_zoovolonter

Реквизиты для помощи:

https://messenger.online.sberbank.ru/sl/9bBUsjIjLswimOjQW

Онлайн Голодный телефон 8-951-177-2527 подключён к СБП: ВТБ, ОЗОН банк, Альфа банк, Сбер, Тинькофф (звонки не принимает, оператор Tele2), получатель Нина Андреевна Л.

для связи 8-951-177-2527 (Ватсап, Телеграм)

Для переводов из других стран:

Kaspi Bank 4400 4302 8600 4566 NINA LOGINOVA

кошелёк Web money: Z599008766432

сервис "Золотая Корона" т. 8-951-177-2527 Логинова Нина Андреевна

Сервис boosty для переводов из других стран

https://boosty.to/kuzbass_zoovolonter

#животные #приют #помощь животным #добро #помощь щенкам #помощь котятам