Наташа стояла в прихожей, сжимая в руках ключи от квартиры, и чувствовала, как внутри закипает ярость. Только что она вернулась из суда, где окончательно оформила развод с Сергеем. Три года брака превратились в ад, и главной причиной этого ада была его мать — Тамара Ивановна.
— Наташа, ты дома? — раздался из кухни противный голос свекрови. — А я тут уже чай заварила. Думала, Серёжа придёт, а ты, оказывается, одна.
Наташа медленно разулась, повесила пальто и прошла на кухню. Тамара Ивановна сидела за столом, на котором красовался её собственный чайник, принесённый с собой, и блюдце с печеньем. Свекровь чувствовала себя здесь хозяйкой, хотя квартира принадлежала Наташе — досталась от бабушки, которая оставила её в наследство.
— Тамара Ивановна, что вы здесь делаете? — спросила Наташа, стараясь говорить спокойно. — У вас есть свои ключи?
— А как же, дорогая, — улыбнулась свекровь, даже не думая вставать. — Серёжа мне дубликат сделал. Сказал: «Мам, ты всегда можешь прийти, это и твой дом». Мы же семья.
— Бывшая семья, — поправила Наташа, садясь напротив. — Мы развелись сегодня. Сергей вам не сказал?
Тамара Ивановна на мгновение замерла, но быстро взяла себя в руки:
— Ну и что? Это ничего не меняет. Я всё равно буду приходить к внуку. Где он, кстати?
— Дима у подруги, — ответила Наташа, чувствуя, как напряжение нарастает. — И я бы хотела, чтобы вы ушли. Мне нужно побыть одной.
— Ах, одна? — Свекровь картинно всплеснула руками. — Одна она хочет быть! А кто тебе дал право решать? Я мать твоего мужа! Я имею право находиться в доме своего сына!
— Это мой дом, — твёрдо сказала Наташа. — И я прошу вас уйти.
Тамара Ивановна встала, и её лицо исказилось злобой:
— А ты не много на себя берёшь? Мне плевать, что твой сын тебя пригласил! Я сейчас вышвырну тебя из этой квартиры, как ненужную вещь! Ты никто! Пришла из деревни, а строишь из себя королеву!
Наташа молчала. Она слишком хорошо знала эту тактику — сначала крик, потом слёзы, потом манипуляции «бедной матери». Сколько раз она попадалась на эту удочку, когда была замужем?
— Уходите, — повторила она, но в голосе появилась сталь. — Или я вызову полицию.
— Полицию? — засмеялась свекровь. — Да кто тебе поверит? Ты — истеричка, которая украла у моего сына квартиру! Я всем расскажу, какая ты!
Наташа медленно подошла к шкафу в прихожей, открыла ящик и достала старую папку. Внутри лежало завещание бабушки, заверенное у нотариуса. Она положила его на стол перед свекровью.
— Вот, — сказала она тихо. — Здесь написано, что квартира моя. И я имею полное право не пускать вас на порог.
Тамара Ивановна схватила папку, пролистала её и швырнула обратно:
— Это ничего не доказывает! Серёжа мой сын, и половина всего этого должна быть его!
— Нет, — Наташа покачала головой. — Бабушка оставила квартиру только мне. Сергей не имеет к ней никакого отношения. И вы тоже.
Свекровь побледнела. Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент зазвонил телефон Наташи.
— Алло? — ответила она, не сводя глаз с Тамары Ивановны.
— Наталья Сергеевна, — раздался в трубке взволнованный голос. — Это санитарка из больницы, Мария Петровна. Вы меня помните? Я ухаживала за вашей бабушкой.
— Да, конечно, — Наташа нахмурилась. — Что случилось?
— Я нашла кое-что, когда разбирала вещи вашей бабушки после её ухода, — голос санитарки дрожал. — Письмо. Она просила передать его вам лично, если что-то пойдёт не так. Я не решилась звонить раньше, но сегодня подумала, что вам нужно это знать.
— Что за письмо? — спросила Наташа, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Оно в вашем почтовом ящике, — сказала Мария Петровна. — Я положила его сегодня утром. Прочитайте, пожалуйста. Это очень важно.
Наташа положила трубку и посмотрела на свекровь, которая стояла с выражением триумфа на лице:
— Ну что, подружки твои звонят? Не помогут тебе! Я всё равно добьюсь своего!
— Убирайтесь, — коротко бросила Наташа, направляясь к выходу. — И ключи оставьте на столе.
Она вышла на лестничную клетку, закрыла дверь и спустилась вниз к почтовым ящикам. Внутри действительно лежал конверт с надписью: «Для Наташи. Лично. Прочитай, когда я умру».
Она разорвала конверт дрожащими руками и начала читать. С каждой строчкой лицо её бледнело.
«Дорогая внучка, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Я должна сказать тебе правду, которую скрывала много лет. Тамара Ивановна — не просто злая свекровь. Она пыталась меня убить. За два месяца до моей смерти она приходила ко мне в больницу и угрожала, что если я не перепишу квартиру на Сергея, она сделает так, что я умру раньше времени. Я испугалась, но не поддалась. Я оставила квартиру тебе, потому что знала: Тамара не остановится. Она уже подкупила медсестру, чтобы та вводила мне препараты, ускоряющие смерть. Я успела всё записать. Доказательства в шкатулке у моей подруги Антонины Ивановны. Она всё подтвердит. Береги себя, моя девочка. Бабушка».
Наташа прислонилась к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Бабушка умерла полгода назад, и врачи сказали, что от сердечной недостаточности. Но теперь она поняла: это была ложь. Её убили.
Она поднялась обратно в квартиру. Тамара Ивановна всё ещё сидела на кухне, допивая чай. Увидев Наташу, она усмехнулась:
— Ну что, прочитала? И что там?
— Вы убили её, — прошептала Наташа, глядя свекрови прямо в глаза. — Вы убили мою бабушку.
Тамара Ивановна замерла. На мгновение в её глазах мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки:
— Ты с ума сошла? Какая смерть? Она умерла от старости!
— Нет, — Наташа покачала головой. — Она написала, что вы подкупили медсестру. Что вы вводили ей препараты, ускоряющие смерть. У меня есть доказательства.
— Доказательства? — Свекровь вскочила, опрокинув стул. — Какие доказательства? Ты ничего не докажешь! Ты просто сумасшедшая!
— Успокойтесь, — сказала Наташа, доставая телефон. — Я звоню в полицию.
— Не смей! — закричала Тамара Ивановна, бросаясь к ней. — Ты не посмеешь!
Но Наташа уже набрала номер. Пока она говорила с диспетчером, свекровь заметалась по кухне, схватила ключи и выбежала в коридор.
— Я ещё вернусь! — крикнула она на прощание. — Ты пожалеешь!
Дверь хлопнула. Наташа осталась одна. Она опустилась на пол, прижав письмо к груди, и заплакала. Всё, во что она верила, рухнуло. Брак, семья, даже смерть бабушки — всё оказалось ложью.
Через час приехала полиция. Наташа рассказала всё, показала письмо. Офицер, молодая женщина с усталыми глазами, внимательно выслушала и кивнула:
— Мы начнём расследование. Если у вас есть доступ к подруге бабушки, нам нужно её показания.
— Я позвоню ей завтра, — сказала Наташа.
Ночью она не спала. Сидела на кухне, сжимая в руках чашку остывшего чая, и думала о том, как много лет позволяла себя унижать. Сначала Сергей, потом его мать. Они вытирали о неё ноги, а она терпела, надеясь, что это изменится.
Но теперь всё кончено.
На следующий день она поехала к Антонине Ивановне. Пожилая женщина встретила её с грустной улыбкой:
— Я знала, что ты придёшь, Наташа. Твоя бабушка много рассказывала мне о своих страхах. Вот, держи. — Она протянула шкатулку. — Здесь записи, диктофонные записи, даже квитанции о переводе денег медсестре. Тамара Ивановна была очень осторожна, но не настолько, чтобы не оставить следов.
Наташа открыла шкатулку. Внутри лежали несколько листов бумаги, старый диктофон и конверт с фотографиями. Она пролистала их — на снимках были Тамара Ивановна и медсестра, которые о чём-то шептались в больничном коридоре.
— Этого достаточно, — прошептала она.
— Этого более чем достаточно, — подтвердила Антонина Ивановна. — Твоя бабушка была умной женщиной. Она знала, что рано или поздно правда выйдет наружу.
Наташа поблагодарила её и поехала в полицию. Через неделю было возбуждено уголовное дело. Тамару Ивановну задержали, когда она пыталась уехать к родственникам в другой город. Сергей, узнав о случившемся, позвонил Наташе в ярости:
— Ты что творишь? Это же моя мать! Она не могла такого сделать!
— У неё есть доказательства, — холодно ответила Наташа. — И я требую, чтобы ты больше никогда не приближался ко мне и к Диме.
— Ты пожалеешь! — закричал он, но она повесила трубку.
Суд длился три месяца. Тамара Ивановна отрицала всё, но доказательства были неопровержимы. Медсестра созналась, получив смягчение приговора. Свекровь приговорили к восьми годам лишения свободы.
После суда Наташа стояла на ступеньках здания и смотрела на небо. Впервые за долгие годы она чувствовала себя свободной. Никто больше не будет её унижать. Никто не будет диктовать, как ей жить.
Она взяла Диму за руку и сказала:
— Пойдём домой, сынок. У нас теперь новая жизнь.
— Мам, а бабушка больше не придёт? — спросил он.
— Нет, — ответила Наташа, обнимая его. — Никогда.
Они сели в такси. Водитель, пожилой мужчина с добрыми глазами, обернулся:
— Куда едем?
— Домой, — улыбнулась Наташа.
И впервые за долгое время это слово звучало именно так — как место, где её ждут покой и любовь.