Пока наши авторы ищут очередное вдохновение, почитаем на досуге следующий отрывок из новой серии "Студент":
"…Мы в Германии! Гости города и страны вошли в парковую зону побережья Шпрее, с удовольствием вдыхая осенний воздух, и вскоре оказались у каменной триумфальной арки с надписью: «Вечная Слава героям, павшим в боях за свободу и независимость своей социалистической Родины».
Кантемиров почувствовал, как чаще забилось сердце. За всё время службы в ГДР и нелегальных поездок в Восточный Берлин ему так и не удалось посетить памятник, известный всем гражданам Советского Союза.
Когда у тедя на уме совершение преступлений, подпадающих под разряд государственных, становится как-то не до прогулок по знаковым местам немецкой столицы. Да и потом, бывший прапорщик Советской Армии неоднократно слышал от коллег, что в районе Трептов-парка постоянно гуляет патруль в составе офицеров и прапорщиков…
Единственных посетителей в этот ненастный осенний день встретил небольшой памятник «Скорбящая Родина-мать», от которого вела аллея плакучих берёз к симметрично расположенным огромным гранитным постаментам красного оттенка в виде своеобразных ворот, символизирующих преклонённые знамёна.
С двух сторон гранитного сооружения навеки застыли скульптуры двух огромных солдат с автоматами ППШ в руках, преклонив колени и склонив головы, между которыми вдали возвышался двенадцатиметровый бронзовый памятник Воину-Освободителю, установленный на кургане, в одной руке которого был виден меч, разрубающий фашистскую свастику, а на другой прижалась к спасителю маленькая немецкая девочка.
Тимур помнил из учебников истории, что именно здесь захоронены около семи тысяч советских бойцов, погибших во время освобождения Берлина...
Эмоции захлёстывали молодого человека, в голове одна за другой возникали старые фотографии обоих дедов в армейской форме, так и не вернувшихся с войны. Прапорщик запаса от волнения вырвался вперёд и остановился от потрясающей картины и необычной тишины.
Комплекс в целом произвёл сильное впечатление: монументально, торжественно и одновременно очень трогательно…
Кантемиров глубоко вздохнул, обернулся и с удивлением заметил, что трое взрослых мужчин стоят на месте, устремив взор в сторону бронзовой фигуры. В глазах переводчика блеснули слёзы.
Место скорби и памяти… Значимое место для каждого советского человека…
И вдруг из-за правого постамента раздались звонкие голоса и громкий смех. Тимур вздрогнул от неожиданности и с удивлением прислушался. Здесь не то место, чтобы так выражать эмоции.
Смех и голоса раздались снова. Сегодня гости из города-героя Ленинграда (из Санкт-Петербурга) оказались не одни, за постаментом явно кто-то находился. Мужчины догнали ведущего группы, вместе быстро поднялись по низким ступеням и повернули к правому постаменту, по ходу движения разглядывая вблизи коленопреклоненного солдата.
Группа из трёх угрюмых мужчин в кожаных куртках и синих джинсах и немного отставшего полного гражданина в плаще и шляпе неожиданно появилась из-за тёмно-красного гранитного основания памятника и застала врасплох трёх подростков, спрятавшихся от ветра в углу комплекса с сигаретами в руках.
Короткая немая сцена неожиданной встречи русских и немцев закончилась резким высказыванием одно из подростков: «Russische mafia!» и коллективным скорым шагом местных парней в сторону выхода с противоположной стороны.
Как мы уже знаем, прапорщики ГСВГ умеют быстро принимать волевые решения. Кантемиров взглянул на переводчика и сказал:
– Надо остановить и позвать к нам!
Прозвучали несколько коротких фраз на немецком. Парни остановились, переглянулись, тяга к неизвестному взяла вверх, и молодёжь с опаской начала приближаться к русским, скинув по дороге погашенные сигареты в небольшие урны.
Вообще, было видно, что по всей территории комплекса поддерживается чистота, порядок и ухоженность. Немцы следят за памятниками…
Кантемиров, разглядывая немецкую молодёжь примерно лет шестнадцати-семнадцати в старых ветровках и потертых джинсах, произнёс вполголоса:
– Даниил Эдуардович, ты говоришь, как диктор берлинского телевидения.
Польщённый переводчик многозначительно кивнул, зная от ГамлЕта лингвистические способности самого Студента. Каждому профессионалу всегда приятно услышать похвалу от коллеги.
Когда молодёжь подошла ближе, Тимур сделал шаг навстречу и засунул правую руку за отворот куртки. В глазах пацанов мелькнул испуг, один из тройки шагнул назад.
Молодой русский улыбнулся, медленно вытащил руку, сжимая горлышко бутылки «Пшеничной», и задал конкретный вопрос, известный каждому советскому подростку:
– Шнапс тринкен?
Молодые люди, рожденные в Восточном Берлине, привыкшие с детства к советским военнослужащим и явно прогуливающие занятия в школе (что ещё можно было делать в первой половине рабочего дня в пустом сыром парке?), дружно закивали.
Пластиковые стаканчики пошли по кругу, вслед каждому достался огурчик. Даниил Эдуардович с ювелирной точностью разлил бутылку на семь частей, примерно по семьдесят грамм качественного исконно русского напитка.
Немчики восхитились слаженными действиями гостей мемориального комплекса, и один из них, самый бойкий, решив сделать приятное угощающим, поднял руку со стаканчиком и с чувством произнёс: «За здороффье!».
Мужчина в плаще и шляпе спокойно объяснил, что в таких случаях русские не произносят тостов и не чокаются, а только пьют молча, вспоминая погибших и умерших.
Трое молодых немцев, двое русских, еврей и татарин повернулись в сторону Воина-Освободителя, постояли, помолчали и разом приняли на грудь русской водки.
Немецкие парни с удивлением разглядывали вроде бы суровых взрослых русских дядек с печальными глазами на мокром месте. Затем немчик, который желал всем здоровья, что-то быстро произнёс, показывая на пустую бутылку, уставленную на постамент рядом с каменным советским солдатом.
Кантемиров так задумался, что не успел проследить за смыслом сказанного и повернулся к переводчику:
– Чего хочет?
– Пустую бутылку взять с собой. Говорит, иначе никто не поверит, что они пили водку с русскими в Трептов-парке.
– Да пусть берёт, – Тимур вытащил из карманов две чёрные пачки «Петра1» и протянул пацанам. – Руссишь цигаретен!
Выпитая водка ударила в неокрепшие головы немецких пацанов, и все трое после благодарностей от каждого за угощение в ненастный холодный день загалдели разом и, перебивая друг друга, направились в сторону выхода, дымя на ходу питерскими сигаретами и радуясь удачному дню.
Сами же питерцы ещё постояли с полчаса, впитывая в себя энергетику и знаковость этого места. Скорбь и гордость за свой народ… На обратном пути к микроавтобусу Даниил Эдуардович обратился к Тимуру:
– Спасибо, что привёл сюда! Никогда здесь не был. Я раньше в Австрии работал.
Студент, хорошо зная о том, что не стоит задавать лишних вопросов о работе за границей во времена СССР, пояснил:
– Да я сам первый раз в Трептов-парке. Раньше тут патрулей было до хрена, наши могли приехать только организованной группой и только во главе с замполитом.
Переводчик понимающе кивнул и улыбнулся. Здоровяк по имени Иван благодарно хлопнул Студента по плечу, а Николай только поднял вверх сжатый кулак. Рот фронт!
У Студента в голове мелькнул вопрос – если переводчик в советское время работал в капстране, то тогда где же работали профессиональные охранники ГамлЕта? Случайно, не в КГБ?
Пока гости Берлина пересекали парк, сквозь серое свинцовое небо наконец-то пробились лучи солнца, осветили верхушки деревьев с остатками листьев, и по-настоящему прекрасный и врезавший в память день, полностью вступил в свои права…
***
Гости немецкой столицы пообедали в том самом ресторане, расположенном на последнем этаже торгового центра, где когда-то советский прапорщик совершал незаконные валютные операции…
Выбрали столик у огромного окна и хорошенько подкрепились под рассказы бывшего валютчика о Берлинской стене. В ходе разговора Даниил Эдуардович добавил факт побега восточных немцев на воздушном шаре, после чего в уголовном кодексе ГДР появилась отдельная статья, карающая бегство из республики тюремным заключением.
Кантемиров из своих прошлых поездок по Восточному Берлину вспомнил магазины, расположенные вокруг Александрплац, и предложил сотоварищам отправиться в поисках торговых точек на всемирно-известную площадь у телебашни.
В этот раз Беляй решил оставить микроавтобус и помочь соотечественникам в покупке подарков для родных и близких. А у бывшего начальника русского стрельбища вдруг проявился переводческий зуд…
Ёшкин кот! Он уже полдня в Германии, а кроме фраз с русским акцентом: «Шнапс тринкен» и «Руссише цигаретен», ничего толкового так и не сказал. Даже обед в ресторане заказал профессиональный переводчик.
А целый прапорщик Советской Армии – он что, пальцем деланный? Или, вообще, первый раз в Берлине и вышел погулять? Нет, так не пойдёт…
Погода улучшалась с каждым часом. Молодой человек, возглавивший иностранную делегацию, шёл на полшага впереди в распахнутой куртке, осматривая заполненную народом площадь опытным взором советского военнослужащего.
Кантемиров выцепил из спешащих вокруг людей двух самых красивых молоденьких немочек в стильной одежде и уверенно повёл товарищей к намеченной цели…
Две симпатичные стройные девушки, блондинка и рыжая, с короткими одинаковыми причёсками весело переговариваясь и хихикая, шли себе до встречи в центре площади с непонятной мужской компанией.
Немки в ярких ветровках и чёрных джинсах остановились перед неожиданно возникшим препятствием в виде вполне себе привлекательного молодого человека в кожаной куртке, вышедшей из моды по молодёжным меркам лет сто назад, и внимательно рассмотрели остальных мужчин.
Пока немки приближались, мозг прапорщика ГСВГ работал в усиленном режиме и пытался составить правильные фразы, чтобы не ударить в грязь лицом перед фройлян и своим переводчиком.
Ошарашенные немочки услышали приветствие на саксонским диалекте и узнали, что они самые красивые девушки на Александрплац. Затем прекрасно поняли вопрос о наличие в округе специальных магазинов с большими скидками на товары.
Рыженькая с удивлением взглянула на иностранца, перевела взгляд на подругу, которая вдруг начала хихикать в ладошку, и ответила чисто на родном, протягивая гласные и делая ударения на букву «О»:
– Ой, да ладнО!
Блондинка резко прекратила смех, добавив наводящий вопрос:
– Дяденьки, вы что, заблудились?
В ответ начал ржать Даниил Эдуардович, остальные «дяденьки» сразу заулыбались, с удовольствием разглядывая русских красавиц.
Молодой человек в куртке пришёл в себя и задал встречный вопрос:
– Вы-то откуда будете, тётеньки?
– С Вологды мы…, – с неповторимым припевом ответила рыжая и представилась по-европейски, протянув ручку: – Ольга. А подруга – Татьяна.
Соотечественники познакомились и разговорились прямо в центре Александрплац, сразу выяснив, что девчата – студентки, учатся на третьем курсе местного университета. Это хорошо, что вологодские бизнесмены смогли заработать на учёбу любимых дочек в чужой стране.
Тема шопинга оказалась как никогда близка Ольге и Татьяне, которые, узнав, что «дяденьки» оказались с Питера (Северо-Запад, как ни крути глобус…), с удовольствием и подробно рассказали землякам о дороге в ближайший универмаг, где ежедневно проходят постоянные скидки и акции.
Студент всё порывался спросить, чем заняты девчата с Вологодчины сегодня вечером, но, вспомнив про ГамлЕта, тяжело вздохнул и решил промолчать.
В нужном универмаге с большой надписью на витринах: «Reduziert» (уценено…) группа разделилась на две части: охрана и водитель решили полностью довериться профессиональному переводчику и сразу остались на первом этаже в детском отделе.
А Студент в гордом одиночестве, минуя на эскалаторе женский отдел и размышляя о том, что обязательно привезет в этот берлинский магазин жену и сына, поднялся на третий этаж, в мужской отдел.
Немного побродив по огромному залу, Тимур всё же познакомился с настоящей немочкой-продавцом, с помощью которой выбрал две модные кожаные куртки: классическую чёрную для Корчагина и бордовую для директора фабрики «Красная Заря». Подарок друзьям с Неметчины…"
P.S. С самого начала отредактированные книги читаем здесь: