Добрый день, дорогие читатели.
Начало этой истории можно почитать здесь:
***
В первые дни и даже недели нашего пребывания в загородном доме я питала большие надежды на выздоровление Ольги. Конечно, я понимала, что оно не может произойти в одночасье или в какой-то короткий промежуток времени, но считала, что при хорошем уходе и правильном питании она обязательно вернется к нормальной жизни. Пусть на это уйдет несколько лет, и, возможно, ей придется заново учиться ходить и справляться со своим телом, но прогресс должен быть. Мы с Женей наблюдали за Ольгой в четыре глаза, тщетно ожидая заметить хоть какой-то признак пробуждения сознания. Но увы, ничего не происходило. Я продолжала кормить ее с ложечки, меняла памперсы и раз в месяц устраивала банный день. При этом мне помогали все домочадцы. Володя колол дрова и топил баню, Женя помогал перемещать Ольгу в парилку и обратно в комнату, а мамочка была на подхвате непосредственно в процессе купания. Занятие это было непростое и нелегкое, поэтому после окончания работ мы все дружно падали на диван, чтобы передохнуть и попить чайку.
-Как ты думаешь, она чувствует, как мы стараемся для нее? - спрашивала меня мамочка.
Я смотрела на Алферову и понимала, что ей все равно.
-По-моему, нет, - с сомнением отвечала я.
А Женя неизменно удивлял нас в такие моменты.
-Она все чувствует, только сказать не может, - с жаром говорил он.
-Ну да, ну да, - качала головой мама.
Вся эта рутина с лекарствами, судном, кашками и протертыми через сито овощами съедала меня с потрохами. Очень скоро я стала ощущать, что постепенно деградирую, теряю хватку и превращаюсь в какое-то примитивное существо, для которого важны только самые базовые потребности: дом, еда и какая-никакая одежонка.
-Так нельзя! - решительно сказала я себе в один прекрасный день.
Посмотрела на Ольгу и добавила:
-И тебе тоже надо быть в тонусе. Что-то надо делать со всем этим.
Из книжек и киношных детективов я знала, что сиделки в таких ситуациях читают книги своим подопечным. Но эта идея мне не особенно понравилась, ибо я никогда не замечала, чтобы Алферова увлекалась художественной литературой. Подумав немного, я решила пойти другим путем. Сначала выпросила у Ярика деньги на "лечебный массаж," а затем позвонила подруге Ольги в тот самый СПА-центр, где мы с ней так хорошо проводили время. Она выслушала меня со всем вниманием,долго охала и причитала, потом пообещала что-нибудь придумать. И придумала же!
Спустя два дня у ворот нашего дома высадился десант из трех миловидных девушек, облаченных в фирменные голубые халатики и розовые медицинские шапочки. Без долгих вступлений и разговоров они принялись за работу. Сначала две из них сделали профессиональный массаж Ольге. Ловко ворочая ее на кровати, они без устали разминали застывшие мышцы, растирали их, добиваясь прилива крови. Третья девушка в это время делала мне маникюр. Я чувствовала, как в ее руках мои пальцы оживали, вспоминая забытую роскошь быть ухоженными и красивыми. Потом нам обеим сделали омолаживающую маску на лицо и шею и легкий пилинг кожи головы. А на прощание одна из девушек прощебетала мне:
-Завтра у вас с Ольгой прическа и макияж. Всего доброго!
Помахав ручками, они уселись в автомобиль и уехали в том же направлении, откуда и прибыли. На следующий день приехали другие красотки и принялись за работу. Одна из них остригла длинные волосы Ольге и сделала модную стрижку "Пикси". При взгляде на новую Ольгу я не смогла сдержать восхищенный вздох.
-Ох, Оленька! Виделы бы ты себя сейчас! Ты же ожила и помолодела лет на десять!
За моей спиной послышался мамочкин голос:
-И правда! Это надо же, как посвежела!
По-видимому, наше восхищение стало лучшей похвалой для мастера, и она, радостно улыбаясь, предложила маме:
-А давайте, я и Вас постригу?
К вечеру того дня мы все трое стали похожи на голливудских актрис. Нас постригли, причесали и загримировали по высшему разряду. А мы ходили по дому, разглядывали свое отражение в зеркалах и радовались, как школьницы. Когда нас увидел Женя, его удивлению не было предела.
-Ну, вы даете! - загоготал он. - Я ехал в деревню, а попал в самый модный клубешник. Здесь такие красотки! Ммм!
Он смешно собрал губы в трубочку и поднес к ним сложенные щепотью пальцы, а потом решительно заявил:
-Это нельзя оставить без внимания. Сейчас буду вас фотографировать, чтобы остались хорошие воспоминания. А ну, надевайте свои лучшие наряды!
Мы с мамой кинулись по своим комнатам переодеваться. Я надела темно-синее платье с люрексом, достала из шкатулки свою золотую брошь и, стоя у зеркала, пыталась нацепить ее на грудь. Вдруг мне в голову пришла мысль, которая охладила мой пыл и заставила задуматься. Ведь, если верить Жене, то Алферова все слышит и все понимает, и она знает, какая она сегодня красавица, и что мы собрались фотографироваться, но она же в ночной сорочке! А мы расфуфырились изо всех сил. Нет, так не должно быть! Если уж веселиться, то всем вместе.
Отложив в сторону брошь, я распахнула дверки платяного шкафа. Перебрав все наряды, нашла-таки одно платье с запахом, которое выглядело вполне прилично, и у меня была надежда, что я смогу натянуть его на неподвижную Ольгу. Схватив его в руки, вышла из комнаты.
-А ну, Женечка, помоги-ка мне, - попросила я.
О том, как мы переодевали Ольгу в тот вечер, можно снимать отдельное кино или видеоинструкцию по уходу за немобильными больными. Мы копошились вокруг нее все втроем, поддерживая и помогая друг другу. С большим трудом натянули на нее платье, но только до пояса, больше не смогли. Решили нижнюю часть тела прикрыть красивым пледом.
-Так, дайте-ка, я гляну! - скомандовала мама. - Ой, боже ж ты мой!
Она всплеснула руками и бросилась за расческой. Оказалось, что мы слегка попортили прическу нашей подопечной, увлекшись ее нарядом, и остромодная челка "Пикси" перевалилась на другую сторону лица. Поскольку парикмахеры из нас с мамочкой вышли никакие, то мы долго и усердно укладывали ее обратно, подтрунивая друг над другом и то и дело заливаясь смехом. Наконец, Женя потерял терпение и попросил нас остановиться.
-Дамы! Вы прекрасны! Будем фотографироваться, как есть.
Мы не стали спорить с ним, и фотосессия началась. Он сфотографировал нас с мамой, с Ольгой, без Ольги, потом сам встал в кадр с нами, мы сняли его с матерью. И вдруг в какой-то момент, глядя в объектив фотокамеры, я заметила, что Алферова, неподвижно застывшая в объятиях сына, едва заметно улыбается.
-Погодите! - вскрикнула я.
Отложив объектив, подошла к кровати и склонилась над Ольгой. Мама и Женя притихли и насторожились, а я уставилась на нее, не веря своим глазам.
-Оля! Оленька, - тихо позвала я ее. - Да ты же, моя хорошая!
Теперь уже и Женя увидел ее улыбку.
-Мама!
Он с криком бросился ей в ноги и замер. Мне кажется, он пытался сдержать накатившие на него рыдания, стесняясь нас.
-Божечки мои! - едва слышно прошептала мамочка.- Спасибо тебе! Наконец-то!
Продолжение следует...
