Есть на Земле место, где можно умереть, просто стоя на ногах. Причем не от срыва вниз, не от лавины, а просто от самой обычной высоты.
Тело здесь перестаёт спать, нормально есть и восстанавливать силы. Оно тихо тратит остатки запаса прочности, пока вы любуетесь лучшим видом в своей жизни. Это место называется зоной смерти — и начинается она там, где люди уже не живут, а только медленно проигрывают времени.
Граница, за которой тело сдаётся
Термин ввёл швейцарский врач и альпинист Эдуард Висс-Дюнан после швейцарской экспедиции на Эверест 1952 года.
Верхнюю часть горы он назвал зоной смерти. Это высота, выше которой человек уже не приспосабливается к нехватке кислорода, сколько ни акклиматизируйся. Сегодня черту округляют до 8000 метров. И это не линия, за которой умираешь сразу: это высота, где организм перестаёт успевать восстанавливаться, а каждый час начинает работать против тебя.
Все 14 восьмитысячников планеты дотягиваются до этой зоны вершинами. Что там не так? Воздух. Точнее — давление.
Кислорода в воздухе по-прежнему около 21%, как и на уровне моря. Но воздух разрежён, и давление на вершине примерно втрое ниже. Поэтому каждый вдох приносит примерно втрое меньше кислорода, чем внизу.
Добавьте струйное течение. Ветер здесь срывается за 200 километров в час, и на таком холоде обморожение развивается за считанные минуты. Жить выше 8000 метров полноценно нельзя в принципе. Можно только терпеть — теряя силы быстрее, чем тело успевает их возвращать.
Конкретное «окно жизни» в зоне смерти выглядит так:
С кислородной маской человек может продержаться здесь 16–20 часов, после чего организм начинает необратимо сыпаться. Без кислородной маски речь идет всего о нескольких часах.
На Эвересте зона смерти — это финальный участок от так называемого «Балкона» до вершины, а именно здесь происходит большинство смертей при спуске, когда люди уже выжаты.
Как организм съедает сам себя
Наверху тело сыплется не разом. Отказывать начинают последовательно системы организма .
Мозгу не хватает кислорода — отсюда головная боль, спутанность, шаткая походка и ошибки в простейших решениях. В тяжёлых случаях развивается высотный отёк мозга, и это уже смертельно опасно.
Лёгкие тоже могут сдать: при высотном отёке жидкость просачивается в альвеолы, и человек задыхается посреди сухого мороза.
Параллельно пропадает аппетит, тормозит пищеварение, нарастает обезвоживание. Кровь становится гуще, сердцу тяжелее, растёт риск сосудистых проблем.
А мышцы потихоньку идут на топливо: за экспедицию альпинист может заметно потерять в весе, причем в основном будет уходить мышечная масса.
Шерпы: не суперлюди, а другая генетика
И тут на сцену выходят они — шерпы.
Те самые, что тащат наверх чужие рюкзаки, пока клиенты хватают ртом воздух. Только дело не в силе воли и не в тренировках. Их предки тысячи лет жили там, где кислорода на вдох меньше, чем привыкли равнинные люди.
Эволюция просто настроила им организм под другой режим.
В их ДНК есть гены так называемого денисовского человека - это древний вымерший вид людей с адаптацией к высокогорью. Поэтому и у шерпов эффективный набор генов, помогающих им выживать в этих условиях. У нас с вами таких адаптаций, за редким исключением, нет.
У шерпов мышцы экономнее расходуют кислород и эффективнее работают в гипоксии. На высоте их кровь слабее «загущается»: организм не бросается лихорадочно штамповать эритроциты, как у нас. Изучают и роль оксида азота, который влияет на сосуды и кровоток, — хотя это не броня от обморожений.
Шерпы не неуязвимы: мёрзнут и выматываются и они. Просто там, где организм обычного туриста уходит в аварийный режим, шерпа ещё долго остаётся в рабочем.
Призраки, которые спасают и пугают
Кислородное голодание бьёт и по разуму. На экстремальной высоте, на фоне усталости, холода и одиночества, мозг начинает дорисовывать реальность — отсюда галлюцинации и знаменитый «феномен третьего». Врач Джереми Уиндзор на 8200 метрах шёл в компании некоего «Джимми»: спутник подбадривал его всю дорогу и растаял у самого лагеря. Джимми не существовало.
Иногда такие видения безобидны. А иногда опасны: человек принимает неверное решение там, где ошибка стоит жизни.
По-научному это явление назвали «фактор третьего» . Это странный эффект, когда человек на грани выживания вдруг ощущает рядом ещё одного, «третьего» спутника, которого на самом деле нет. Обычно это происходит в горах, в полярных экспедициях или при других экстремальных нагрузках, когда мозг измучен холодом, голодом и нехваткой кислорода. Людям кажется, что кто‑то идёт рядом, говорит с ними, подбадривает, подсказывает, куда свернуть и что делать, и это ощущение бывает настолько реальным, что они могут спорить, что «видели» или «слышали» этого спутника.
Психологи объясняют феномен как защитный механизм мозга: чтобы человек не сломался и не сдался, сознание как бы разделяет «я» на двоих и создаёт воображаемого помощника, который помогает дотянуть до спасения. Любопытно, но это правда иногда помогает
Но порой высота возвращает тех, кого уже списали. Американца Бека Уэзерса сочли безнадёжным и оставили на склоне — семье в Даллас даже ушло сообщение о гибели. А спустя сутки в ледяной коме он сам поднялся и дошёл до лагеря. Его удивительную историю я ранее рассказал в статье Человек, которого дважды бросили умирать на Эвересте.
Австралиец Линкольн Холл, которого тоже оставили умирать на гребне, встретил спасателей сидя на краю двухкилометрового обрыва. И выдал фразу, ставшую в альпинизме легендой: «Я полагаю, вы удивлены, увидев меня здесь».
А мы всё равно лезем туда снова и снова — ради нескольких минут на вершине и одной фотографии. В место, которое не прощает ошибок, по частям отключает мозг и оставляет след даже на тех, кто вернулся. В этом весь человек: упрямо ползти туда, где жить нельзя, лишь бы доказать, что смог.
Но, может, в этом и смысл. Главный подвиг в зоне смерти — не подняться, а вовремя понять: пора вниз. Гора будет стоять и завтра. А ты — только если успеешь повернуть.