Мы так привыкли к достижениям цивилизации, в том числе, к свету электрических лампочек и иных светильников, что воспринимаем это как должное. Но еще пару столетий назад (миг для истории) все было не так просто.
Пролог. Школа в Порт-Гуроне (штат Мичиган), 1854 год
Учитель, краснолицый и раздражённый, стоял перед классом. Он держал в руке записку, сложенную вчетверо.
— Эдисон, — рявкнул он, — передай это своей матери.
Семилетний Томас взял записку и побрёл домой. Он не знал, что там написано. Он чувствовал только тяжёлый взгляд учителя и тихий смех одноклассников. Учителя считали его «тупым идиотом», неспособным к учёбе. Он был рассеянным, невнимательным и к тому же плохо слышал. Весь мир казался ему приглушённым, и, чтобы понять, как он устроен, мальчику приходилось трогать, ломать и собирать вещи заново.
Дома он протянул записку матери, Нэнси Эдисон. Она развернула листок, прочитала и заплакала.
— Что там, мама? — спросил Томас.
— Учитель пишет, — сказала она, вытирая слёзы и глядя сыну прямо в глаза, — что ты — гений. Что в этой школе нет учителей, которые способны тебя чему-то научить. И что он просит оставить тебя на домашнем обучении.
Эти слова навсегда изменили жизнь мальчика. Много лет спустя, став знаменитым, Томас Эдисон найдёт в семейном архиве то самое письмо. Настоящий текст гласил: «Ваш сын — умственно отсталый оболтус. Он не достоин учиться в этой школе...»
Он проплачет над ним несколько часов. А потом запишет в дневнике:
«Томас Алва Эдисон был отстающим в развитии, но героизм его матери помог появиться на свет ещё одной гениальной личности».
Но это будет потом. А пока мать забрала его из школы и начала заниматься с ним сама. Она привила ему любовь к чтению и к самостоятельному поиску знаний. Вскоре он увлёкся химией.
Часть 1. Химия в подвале и газета в поезде
Десятилетний Томас Эдисон организовал в подвале родительского дома настоящую химическую лабораторию. Он собрал около двухсот пустых баночек и бутылочек, заполнив их самыми разными растворами. Чтобы никто не трогал его сокровища, мальчик наклеил на каждую бутылку — даже со сладкой водой — этикетку со словом «ЯД».
На все деньги, которые ему удавалось заработать, он покупал реактивы. Экспериментировал он страстно, но безрассудно, и однажды едва не поджёг дом.
— Что это за вонь? — ворвался в подвал отец. — Ты что, решил нас всех отравить?
— Я проверял химическую реакцию, — спокойно ответил Томас, вытирая копоть с лица. — Это очень важно.
— Это опасно, — отрезал отец.
— Всё опасное — самое интересное.
Отец вздохнул и ушёл. Он уже знал: сына не переспорить.
В 12 лет Томас устроился продавцом газет и конфет в поездах, курсировавших между Порт-Гуроном и Детройтом. Он не оставил свои эксперименты — он перенёс их в багажный вагон, устроив там маленькую лабораторию.
Ему было 15, когда он купил ручной печатный станок и начал издавать собственную газету для пассажиров — «Grand Trunk Herald». Он брал интервью, писал заметки, торговал своим детищем в проходах вагона.
Однажды во время одного из опытов от бутылки с фосфором в вагоне случился пожар. Разъярённый кондуктор потушил пламя, а на ближайшей станции безжалостно вышвырнул Томаса вместе с его пробирками и печатным станком прямо на перрон. Оглушённый побоями кондуктора и падением, подросток остался лежать среди осколков.
Но это его не остановило. Он перенёс опыты в подвал своего следующего места работы.
Часть 2. Телеграф и первое кредо
В 16 лет Эдисон выучил азбуку Морзе и стал телеграфистом. Он был глух на одно ухо, что помогало ему сосредотачиваться: он не слышал посторонних шумов, только стук аппарата. Он кочевал из города в город, работая в компании Western Union. И везде продолжал эксперименты.
Его первые патенты — электрический регистратор голосов для голосований в Конгрессе — оказались никому не нужны. Девайс работал безупречно, но конгрессмены наотрез отказались от него. Оказалось, медленный ручной подсчёт голосов был нужен политикам, чтобы тянуть время и плести интриги во время дебатов.
Этот провал научил Эдисона важному правилу. Примерно в 25 лет он обзавёлся кредо, которому следовал всю жизнь: «Никогда не изобретай то, на что нет спроса».
— Бесполезное изобретение — это мёртвый груз, — говорил он своим сотрудникам. — Техника должна служить людям. А если она никому не нужна, какой в ней смысл?
Он стал работать только над тем, что могло принести практическую пользу.
Часть 3. Лаборатория волшебника из Менло-Парка
В 1876 году Эдисон построил в Менло-Парке первую в мире промышленную исследовательскую лабораторию. Она была оснащена всем необходимым для экспериментов: химическими реактивами, механическими станками, библиотекой. Он собрал команду талантливых инженеров и работал с ними, как дирижёр с оркестром.
Именно здесь, в Менло-Парке, он усовершенствовал телефон Александра Белла, создав угольный микрофон, который сделал связь громкой и чёткой. Корпорация Western Union выкупила патент за безумные по тем временам 100 000 долларов.
Вскоре он изобрёл фонограф. Когда он впервые прокрутил валик, обёрнутый фольгой, и из динамика раздался его собственный хриплый голос, декламирующий детский стишок: «У Мэри был барашек», его сотрудники перекрестились. Некоторые учёные отказывались верить в изобретение, называя Эдисона шарлатаном и чревовещателем.
— Они думают, я прячу в аппарате крошечного человечка? — смеялся Эдисон. — Пусть проверят. Я предоставлю им чертежи. А они пусть попробуют повторить.
Фонограф стал тем изобретением, которое принесло Эдисону мировую славу. Газеты называли его «волшебником из Менло-Парка».
Часть 4. Лампочка и десять тысяч экспериментов
В конце 1870-х годов Эдисон взялся за проблему электрического освещения. Он знал: лампы накаливания уже существовали, но они были непрактичными — угольные стержни быстро перегорали, а платиновые нити были слишком дорогими.
— Нужно найти материал для нити, который будет гореть долго и стоить дёшево, — объявил он команде.
Они перепробовали тысячи материалов. Платина, иридий, кремний, медь, серебро — ничего не работало. Эдисон тестировал угольные нити, полученные из самых разных источников: обугленный картон, обугленная кожа, обугленный шёлк, обугленная древесина разных пород, обугленная бумага, обугленный пробковый материал, обугленные волокна кокоса, волокна персика, волокна самшита, волокна лавра…
— Шесть тысяч опытов с угольными нитями, — записал он в журнале. — И все неудачные.
Результата не было. Но Эдисон не сдавался.
Каждый новый материал он тщательно тестировал, фиксировал, записывал. Он менял температуру, давление, форму колбы.
— Сколько ещё понадобится опытов? — спросил его однажды молодой и нетерпеливый ассистент.
— Я не знаю. Но я знаю точно: когда я перепробую всё, что не работает, останется только то, что работает.
В 1879 году он попробовал бамбуковое волокно, выдернутое из японского веера. Он обуглил его, поместил в вакуумную колбу — и лампа загорелась. Она горела 40 часов, потом 100, а после доработок — фантастические 1200 часов. Это было рождение индустрии.
— Это победа? — спросил ассистент.
— Это шаг, — ответил Эдисон. — Мы сделали лампу, но не сделали систему. Нужны генераторы, провода, изоляция, счётчики. Нужно, чтобы электричество пришло в каждый дом.
И он снова ушёл в эксперименты.
Часть 5. Эдисон и кино: пиратство ради развития
Мало кто знает, что Эдисон не только изобрёл кинетоскоп (ранний проектор), но и стал первым «видеопиратом» в истории. Для демонстрации фильмов ему нужны были картины, и он, недолго думая, скопировал десятки европейских фильмов. Он переснимал их, тиражировал и показывал в своих залах, зарабатывая на этом деньги. Французские и английские режиссёры возмущались, но Эдисон отмахивался:
— Я создаю индустрию. Если я подожду, пока вы соизволите продать мне права, кино умрёт, так и не родившись. Сначала нужно создать спрос, а потом уже договариваться.
В конечном счёте именно его усилия помогли превратить Голливуд в мировую столицу кино. Но это уже совсем другая история.
Часть 6. Последний эксперимент
Умер Эдисон в 1931 году в возрасте 84 лет. Его последние слова, которые он прошептал, на мгновение придя в сознание и глядя в окно на свой сад, были обращены к жене:
— Там очень красиво...
Но до этого, за несколько лет до смерти, один журналист спросил его:
— Господин Эдисон, как вы относитесь к своим неудачам?
— К каким неудачам? — переспросил Эдисон.
— Ну, к тем тысячам опытов, которые не привели к результату.
— Молодой человек, — сказал Эдисон, — вы не понимаете, как устроен мир. У меня не было никаких неудач. Я с успехом определил десять тысяч способов, которые никуда не годятся. В результате я на десять тысяч способов ближе к тому способу, который сработает.
Эпилог
Он получил 1093 патента в США и около 3000 в других странах мира. Но главное его изобретение — не лампочка, не фонограф, не кинетоскоп. Главное его изобретение — это метод. Метод тотального, системного, непрерывного эксперимента. Он превратил лабораторию в фабрику идей, а одиночное изобретательство — в индустрию.
И когда вы в следующий раз услышите, что кто-то «потерпел неудачу», или сами будете на месте экспериментатора, вспомните Эдисона.
Для него не было неудач. Были лишь десять тысяч способов, которые не работают.