В книге, которую написали о ней сами следователи, Рано Абдуллаева представлена как лживая чиновница, прикрывающая миллионные взятки постельными байками.
А начиналось всё, как у многих советских карьеристок, до обидного скромно. Рано Хабибовна Абдуллаева была педагогом по образованию, но в школе, если верить её личному делу, задержалась ненадолго.
«Всего четыре месяца проработала школьной учительницей педагог по специальности Рано Абдуллаева», — не без яда замечают авторы той книги (хотя иные справки отводят на учительство куда больший срок, но следствию была нужна именно карикатура).
Девушку увлекла комсомольская работа, и тут-то всё и завертелось.
Дальше карьера её пошла в гору с завидной лёгкостью. Сначала первый секретарь ЦК комсомола Узбекистана, потом заместитель председателя Совета министров республики, а там и секретарь ЦК компартии по идеологии.
Идеолог целой республики, человек, что учил других правильной партийной жизни. Попутно Рано Хабибовна обзавелась двумя учёными степенями: защитила кандидатскую о «деятельности комсомола Узбекистана в годы семилетки», а после замахнулась и на докторскую, не менее звучную, о «руководстве КПСС Советами».
Словом, к началу восьмидесятых это была дама на самом верху, из тех, кого зовут хозяевами жизни.
А потом грянуло хлопковое дело.
Читатель постарше его наверняка помнит. Долгие годы Узбекистан рапортовал Москве о небывалых урожаях хлопка, которого на деле и близко не собирали.
Кремль из года в год требовал всё больше «белого золота», и республика, чтобы не ударить в грязь лицом, попросту рисовала урожаи на бумаге. Сам Рашидов ходил у Брежнева в любимцах, исправно докладывал о рекордах и получал за них ордена да звёзды Героя Соцтруда.
Приписки, дутые цифры и миллиарды рублей за несуществующее «белое золото» копились ещё при прежнем хозяине республики Шарафе Рашидове, что правил Узбекистаном почти четверть века и ушёл из жизни в 1983-м, немного не дожив до разоблачений.
Размах воровства авторы той книги живописали с библейским пафосом: «Разворованы алмазы и бриллианты, испарился золотой и платиновый запас, прикарманены миллиарды в иностранной валюте».
А когда Рашидова не стало и в Ташкент нагрянули московские следователи, маховик завертелся так, что только держись.
Возглавляли громкое расследование Тельман Гдлян и Николай Иванов (тогда эти фамилии гремели на всю страну). В Узбекистане "полетели головы", аресты шли один за другим, и в 1987 году очередь дошла до Рано Абдуллаевой.
Её взяли и почти на два года заперли в следственном изоляторе, добиваясь признаний. Узбекское дело гремело на весь Союз, по нему прошли тысячи человек, от мелких приписчиков до министров и партийных бонз, и каждый новый арест следствие подавало как очередную победу над мафией застоя.
На таком фоне оправдать кого-то было почти немыслимо, ведь признать невиновность одного значило бросить тень на всю громкую кампанию.
И вот тут, по версии самих следователей, и случился эпизод, ради которого её имя попало в их сочинение.
Авторы посвятили ей отдельную главу с многозначительным названием «Личная жизнь Рано Хабибовны». Загнанная в угол, Абдуллаева, если верить им, выдала неожиданное объяснение: миллионы она будто бы отдавала самому Рашидову, с которым её связывала тайная любовь.
Объяснение, что и говорить, эффектное. По уверениям следствия, на опровержение этой постельной версии у него ушёл целый месяц кропотливой работы. Что толкнуло её на такое признание, если оно вообще прозвучало, теперь уже не узнать, да и было ли оно её собственным или родилось в тиши следственного кабинета, бабушка надвое сказала.
Так или иначе, на свет явилась книжная карикатура, с которой мы начали, портрет лживой взяточницы, готовой ради спасения очернить даже память того, кого уже нет на свете.
А теперь, читатель, обещанный поворот, ради которого я и затеял весь этот рассказ. Триумфаторы-следователи своего торжества не дождались. Очень скоро выяснилось, что методы прославленной группы Гдляна и Иванова, мягко говоря, не выдерживают никакой критики.
Из людей выбивали показания, лепили дутые обвинения, ровно как местные приписчики когда-то лепили дутые цифры хлопка. Газеты «Правда» и «Известия» одна за другой принялись разбирать художества знаменитых следователей по косточкам.
В апреле 1989 года Пленум Верховного суда СССР вынес частное постановление «о нарушениях законности, допущенных в ходе расследования бригадой следователей Прокуратуры СССР во главе с Т. Х. Гдляном».
Дело дошло и до попыток уголовного преследования самих обличителей, к тому времени уже избранных народными депутатами СССР (депутатская неприкосновенность их и выручила). А многих осуждённых по узбекскому делу позже пришлось выпускать на свободу и реабилитировать.
Случай этот, надо сказать, поучителен. Хлопковое дело было настоящим, воровали в Узбекистане и вправду без меры, тащили миллиардами. Беда в том, что борцы с воровством сами вошли во вкус и принялись кроить виновных по своему усмотрению, не слишком разбирая, где правда, а где удобный им вымысел. Под топор тогда попадали и те, чью вину так и не сумели доказать.
Виновна ли была Абдуллаева на самом деле, я судить не берусь, на то есть приговор суда.
А суд её оправдал, оправдал полностью, вчистую, за отсутствием состава преступления, без всяких оговорок. И это было ещё не всё, ведь она оказалась единственной во всём Узбекистане, кому по громкому хлопковому делу вынесли оправдательный приговор.
Одна на всю республику. Та, кого следствие выставило хитрой лгуньей, вышла из этой схватки чище, чем те, кто её обвинял.
А дальше было то, чего громкие жертвы таких дел обычно не получают, запоздалое признание правоты. Абдуллаева вернулась к жизни, дожила до преклонных лет и не побоялась говорить вслух.
В поздних интервью она вспоминала и Рашидова, которого считала оболганным, и собственные мытарства по следственным кабинетам. Говорила она спокойно, без надрыва, как человек, которому уже нечего и некому доказывать.
Вот и судите сами. Следователи, изобразившие Абдуллаеву прожжённой лгуньей, сами вошли в историю как мастера беззакония. А «разоблачённая» ими взяточница пережила хлопковое дело, развал Союза и собственных обвинителей.
Рано Хабибовна Абдуллаева дожила до глубокой старости и тихо ушла в январе 2025 года, успев ещё дать не одно интервью о Рашидове, об идеологии и о тех страшных допросах. Иногда, читатель, последнее слово остаётся вовсе не за тем, кто громче всех кричал о чужой вине.