— А почему ты не спрашиваешь, что я хочу на завтрак? — поинтересовался Михаил у жены, выходя из ванной с полотенцем на плечах. — Или это теперь тебе неважно?
Наташа стояла у плиты и помешивала кашку в кастрюльке. На вопрос мужа она обернулась с совершенно спокойным выражением лица.
— Я думала приготовить тебе яичницу, — ответила она. — Но если хочешь что-то конкретное — скажи, я сделаю, мне не трудно.
— Не в этом дело, — сказал Михаил, присаживаясь на табурет и закидывая ногу на ногу с видом человека, которому есть что сказать. — При чём здесь «хочешь или не хочешь». Сам факт важен. Тебе что, спросить у меня трудно? Раньше ты всегда спрашивала. Неужели тебе уже стало совсем не интересно?
— Если честно, — ответила Наташа, помешивая кашу, — то нет, нисколько не интересно. Я думала, что яичница — это нейтральный вариант, который всем нравится. Что здесь интересного?
— О, как! — воскликнул Михаил. — Дожили. Яичница всем нравится — и думать уже не надо! Раньше, значит, интересно было, а теперь нет!
Наташа задумалась.
«М-да, — думала она, глядя в кастрюльку. — И в самом деле, раньше я спрашивала. Неудобно как-то получилось. Надо спросить. А то ведь не отстанет до самого вечера».
— Дорогой,что ты хочешь сегодня на ужин? — спросила она.
Михаил ухмыльнулся.
«Одолжение делает, — подумал он. — Ладно. Не буду занудой и привередой. В конце концов, семейная жизнь — штука сложная и базируется на уступках и компромиссах. Буду великодушным и покладистым мужем. Я ведь не абьюзер какой-нибудь. И надо уметь прощать ближнего своего. А иначе как нам тогда в высоком смысле людьми-то оставаться?»
— Блинчики хочу, — снисходительно сказал он. — Тонкие. Со сметаной.
— Блинчики? — переспросила Наташа. — Тонкие или толстые? С начинкой или просто так? Может, с творогом? Или с вареньем?
— Любые! Просто блинчики! — сказал Михаил, слегка раздражаясь. — Тонкие, со сметаной. Неужели это сложно запомнить? Я же сказал тебе. Ты меня совсем не слышишь?
«Опять не то ляпнула, — подумала Наташа. — Чего это я сегодня? Рассеянная какая-то. Он же сколько раз говорил, что любит именно тонкие, а не толстые. Утомил уже этими своими рассказами о тонких блинчиках. Промашка вышла. Надо выкручиваться».
— Конечно, любимый, — ласково ответила Наташа. — Тонкие со сметаной. Всё сделаю, не беспокойся.
— А я и не беспокоюсь, — уверенно сказал Михаил. — Чего мне беспокоиться. Беспокоиться тебе надо.
«Ну вот зачем я это сказал, — подумал Михаил. — Превосходство своё показать хотел таким образом? Не удержался и нагрубил. А зачем? Поди разбери. Нет, много ещё надо преодолеть в себе разного плохого, чтобы до человека в высоком смысле подняться. Много!»
— Если тебе не трудно, любимая, — добавил он нежным голосом, чтобы смягчить ситуацию, — масло положи рядом, пожалуйста. И чай покрепче завари. Без сахара.
— Конечно, любимый, — ласково ответила Наташа. — Всё сделаю.
— И чай без сахара, — напомнил Михаил.
— Без сахара, — повторила за мужем Наташа и улыбнулась.
— Ты же знаешь, я сахар в чае не люблю.
— Знаю.
— С детства не люблю. Нас в садике всегда заставляли пить сладкий чай, я терпеть этого не мог.
— Знаю, любимый.
— И кисель тоже заставляли пить. Кисель я вообще ненавижу.
— И это знаю, милый.
«Кстати, надо не забыть, что кисель он с детства ненавидит», — подумала Наташа.
По-доброму попрощавшись с женой, Михаил ушёл на работу. Но всю дорогу он думал о том, что с Наташей что-то стало не так. Но что именно не так — Михаил не понимал. На работе он весь день ходил какой-то рассеянный. Все его мысли были о странном поведении жены.
«Ладно, — успокаивал себя Михаил, — вечером серьёзно поговорю с ней и всё выясню. Может, и в самом деле обидел её чем-то и не заметил. Надо разобраться и всё исправить. Пока не поздно».
Вечером Михаил вернулся домой, разулся в прихожей и прошёл на кухню.
На столе стояла его тарелка. На тарелке лежали блинчики — тонкие, аккуратно сложенные треугольниками. Рядом — пиала со сметаной и масло. Чай без сахара дымился в любимой кружке.
Всё как просил.
Михаил сел, потёр руки, потянулсяк блинчику.
И тут он заметил, что Наташа сидит напротив и ест что-то совершенно другое. Что-то румяное, пышное, ароматное. С золотистой корочкой. Наташа поливала это блюдо сгущёнкой и с аппетитом откусывала большие куски. При этом она улыбалась и подмигивала Михаилу.
— Так, — сказал Михаил, откладывая блинчик. — Я не понял. А почему ты ешь сырники, а не блинчики?
— А я чего-то сырников захотела на ужин, — ответила Наташа набитым ртом. — Когда ты про блинчики говорил, я сразу же подумала: блинчиков не хочу, а хочу сырники. Со сгущёнкой. Я их с ванилью сделала. Если бы ты знал, какая это вкуснотища. А что? Тебе что-то не нравится?
— Нет, но... — Михаил был несколько расстроен. — Просто я думал, что мы оба будем есть блинчики.
«Ты, моя прелесть, — подумала Наташа. — Думал, что я буду есть его блинчики. С чего вдруг он так думал?»
— Ну извини, — ответила Наташа, не переставая жевать. — Я хотела, чтобы всем было хорошо. Ты ешь, что тебе нравится, а я ем то, что нравится мне. Правда, здорово?!
— Забавно, — тихо ответил Михаил. — А можно и мне сырников? А то я на тебя смотрю, как ты аппетитно ешь, и мне тоже хочется.
— Нет, — ответила Наташа. — Я ведь сырники только на себя готовила. Зато все блинчики — это тебе. И сметана вся тебе. И масло тоже всё твоё. Ешь на здоровье, любимый. Приятного аппетита.
— Но у тебя же вон ещё один сырник лежит, — сказал Михаил. — А я с тобой блинчиками поделюсь.
— Это мой, — произнесла Наташа. — Я специально столько себе сделала. Ешь свои блинчики.
Михаил ел блинчики и с завистью смотрел на то, как жена уплетала пышный румяный сырник. Она так вкусно откусывала, так аппетитно жевала, что Михаил глаз не мог отвести от неё. Блинчики вставали у него колом в горле.
— Я сырники специально немного подрумянила, — сообщила Наташа. — Чтобы корочка хрустела. Объедение! Если бы ты только знал.
— Представляю, — тихо произнёс Михаил.
Он глупо улыбнулся, доедая последний блинчик.
На следующее утро, уходя на работу, Михаил внимательно посмотрел на жену.
— Что тебе приготовить сегодня, любимый? — спросила Наташа.
— Сырники, — уверенно ответил Михаил. — Всю ночь мне снились окаянные. Точно так же сделай их мне, как себе вчера готовила. Со сгущёнкой. И с ванилью.
— Хорошо, любимый, — сказала Наташа.
За завтраком Михаил ел сырники. Ел без аппетита. Потому что Наташа на его глазах уплетала омлет с сыром и помидорами.
— Он вкусный, когда пышный, — радостно сообщала мужу Наташа. — Так бы всю жизнь ела и ела его. С детства обожаю пышный омлет.
Всю неделю Михаил вынужден был наблюдать за разнообразными кулинарными сюрпризами, какие устраивала ему Наташа. Вчера, например, она добила его тем, что ела творог с мёдом и грецкими орехами.
— Я тоже хочу творог с мёдом, — ныл Михаил.
— Чего же ты об этом раньше не сказал? — удивилась Наташа. — Я зачем-то приготовила тебе омлет.
— Откуда я знал, что захочу творог, — ответил Михаил. — Ты бы хоть намекнула.
— Да я сама ещё не знала, что захочу , — произнесла Наташа.
— Дай мне немного творога, — просил Михаил.
— Нет уж, — строго сказала Наташа. — А я что есть буду? Твой омлет? Нет уж. Уволь.
На следующее утро, провожая мужа на работу, Наташа поинтересовалась, что он захочет сегодня . Михаил в ответ отрицательно покачал головой.
— Ну уж нет , — сказал он. — Не выйдет у тебя ничего больше, любимая. Хватит. Поиздевалась над человеком — и будет. Что себе будешь готовить, то же и мне делай. И побольше.
Наташа улыбнулась и ничего не ответила.
Начиная с этого дня, Михаил никогда больше не говорил жене, что он хочет на завтрак, обед , ужин. И наступила у него сытая и спокойная жизнь.