— Жанна, у нас всё хорошо, правда, — сказала я, вытирая руки полотенцем. Телефон лежал на подоконнике, включённый на громкую связь, а я мыла тарелки после ужина.
— Ну и слава богу, — выдохнула она в трубку. Голос был тёплый, почти материнский. — Я же переживаю. Виталий как? На котельной всё по-прежнему? Не тяжело ему?
Я замерла с мокрой тарелкой в руках. В гостиной бормотал телевизор — Виталий смотрел свою любимую передачу про рыбалку. Запах плова ещё витал по кухне, уютный, домашний. А в груди кольнуло что-то холодное и незнакомое.
— Нормально всё, Жанн. Спасибо, что спрашиваешь.
Это было три месяца назад. А началось всё гораздо раньше.
Звонки продолжались. Каждый вечер. Сначала я радовалась — после развода с Толиком Жанна осталась совсем одна. Кот по кличке Бисмарк да пустая двухкомнатная квартира через два дома от нашей.Жанна, моя подруга, с которой мы дружили ещё с университета. Я была свидетельницей на её свадьбе, она — на моей. Мы вместе плакали, когда Толика увела какая-то продавщица из нового ТЦ, вместе пили вино и ругали мужиков.
А потом Жанна,все чаще, начала интересоваться ,моим мужем.
— А Виталий как? На работе всё в порядке? Не пьёт? Не изменился ли? Помогает он по дому?
Вопросы были мягкие, осторожные, как кошачьи лапки. Я отвечала привычно, по инерции. Дружба — она же круглосуточная, правда?
Всё изменилось в день рождения Полины, нашей общей подруги. Мы сидели за большим столом: Полина, её муж Аркадий, мы с Виталием, Жанна и ещё две соседки. Застолье шло своим чередом — тосты, салаты, смех. А потом Жанна вдруг повернулась к Полине и громко, через весь стол, произнесла:
— Сонечку нашу жалко, конечно. Она в своей спортшколе за копейки горбатится, а Виталий на котельной — ну что это за жизнь? Я ей говорю — бросай, а она упёрлась...Поля,может ты повлияешь?
Стол притих. Я почувствовала, как Виталий весь напрягся .
— Жанна, — тихо сказала я, — ты о нашей жизни знаешь больше, чем мы сами. Может, хватит?
Она моргнула, а потом рассмеялась — звонко, искренне:
— Сонечка, ну что ты! Я же люблю тебя! Я за тебя переживаю!
— Спасибо.Но не стоит,так за меня переживать.
Виталий на обратном пути молчал. Дома, снимая куртку, нервно бросил:
— Она чего — совсем что ли?
— Не знаю, — ответила я. И это была правда.
С тех пор как Толик ушёл, Жанна стала невыносимая со своими гипер переживаниями .В голосе Жанны проскальзывало что-то такое, от чего у меня на секунду перехватывало дыхание.
Но я списывала на то, что Жанна после развода, стала ко всем мужьям своих подруг относиться с подозрением. А не только к моему.Ну потерпишь, уговаривала я себя , подруга же.
Оказывается,у неё до сих пор был ключ от нашей квартиры. Я когда-то дала ей, когда у неё были проблемы с Толиком. «Приходи в любое время», — говорила я. Дружба — понятие круглосуточное. Ключ Жанна так и не вернула. А я не попросила назад.А потом,вообще забыла про него.
Однажды вечером она позвонила позже обычного. Я уже легла, Виталий в ванной. Голос у Жанны был странный — взволнованный, почти дрожащий.
— Соня, ты не спишь? Слушай, я тут подумала... Может, тебе отдохнуть надо? Ты так давно ни куда не ездила...А я могу Виталию обеды готовить, пока ты будешь отдыхать...
— Жанн, у нас всё нормально, и я не устала — ответила я уже жёстче.
— Да я понимаю. Просто... я хотела... прости меня... -- помолчав она добавила -- Ты счастливая, Сонечка. Очень.
В трубке повисла пауза. Я слышала, как в ванной шумит вода. Представила Виталия — усталого после смены, но всегда спокойного, сильного. Моего.
— Спокойной ночи, Жанна.
— Спокойной, солнышко. Я тебя люблю.
Она всегда так говорила в последнее время. «Люблю». Раньше это звучало тепло. Теперь — как-то по-другому.
Я начала замечать мелочи. Жанна стала чаще заходить «просто так». То за солью, то «Бисмарк соскучился». Однажды я вернулась из спортшколы раньше и увидела её у нашего подъезда. Она стояла и смотрела на окна нашей квартиры. Когда заметила меня, улыбнулась слишком широко.
— Ой, а я думала, вы дома! Хотела ключ занести, наконец-то.
Ключ она так и не отдала.
Виталий стал раздражительным. «Опять она?» — спрашивал он, когда звонил телефон. А однажды вечером, когда я вышла в магазин, а он остался дома, я вернулась и почувствовала запах её духов. Лёгкий, но узнаваемый. Жанна была здесь.
— Она заходила? — спросила я как можно спокойнее.
— Соль принесла , — буркнул он. — Сказала, у тебя брала.
Соли в доме было полно.
Ночью я не спала. Лежала и смотрела в потолок. Вспоминала, как мы с Жанной когда-то делили всё: секреты, слёзы, радости. Как она обнимала меня после свадьбы и шептала: «Ты выбрала хорошего мужчину. Держись за него». Как сама потом рыдала у меня на плече, когда Толик ушёл.
А теперь она каждый вечер выведывала про моего мужа. Про его смены, про настроение, про то, помогает ли по дому, ценит ли меня. И в её голосе было не просто любопытство. Было что-то голодное. Жадное.
На следующий день я решила проверить. Сказала Виталию, что задержусь в спортшколе допоздна. А сама вернулась через час и тихо открыла дверь своим ключом.
Жанна была уже тут как тут.
Они стояли на кухне. Меня им было не видно.. Виталий — спиной ко мне, мыл кружку. Она говорила тихо, но я услышала каждое слово:
— ...ты заслуживаешь большего, Витя. Она вечно в своей школе, уставшая. А ты — один. Я бы так не смогла. Я бы тебя на руках носила...
Виталий повернулся. Лицо было каменным.
— Жанна, хватит. У нас с Соней всё хорошо.
Она шагнула ближе.
— Хорошо? Ты серьёзно? Когда в последний раз она смотрела на тебя так, как я смотрю?
Я стояла в коридоре, и мир рушился медленно, как карточный домик. Сердце колотилось так, что, казалось, они услышат. В горле стоял ком.
— Уходи, — тихо сказал Виталий. — И ключ оставь.
Жанна замерла. Потом достала из кармана ключ и положила на стол. Медленно, как будто прощалась не только с ним.
— Я просто... хотела, чтобы ты был счастлив, — прошептала она. Голос дрожал. — Я люблю тебя, Виталий. Давно. Ещё с вашей свадьбы, когда ты смотрел на Соню, а я стояла рядом и думала: «Почему не я?»
Она повернулась и пошла к двери. Увидела меня. На секунду наши взгляды встретились.
В её глазах были слёзы. В моих — тоже.
— Соня... — начала она.
— Уходи, — сказала я. Голос не дрожал. — Пожалуйста.
Она ушла. Дверь закрылась тихо, почти беззвучно.
Виталий нашёл меня на кухне. Я сидела на стуле . Тарелки так и стояли мокрые, неубранные.
Он сел рядом. Обнял. Молча.
— Я не знал, — сказал наконец. — Честно. Она просто... заходила иногда. Говорила, что беспокоится за тебя.
Я кивнула. Слёзы текли сами.
— Я верила ей. Думала, это дружба.
— Это была дружба, — ответил он. — Пока не стала чем-то другим.
Мы долго сидели так. Я плакала о потерянной подруге, о доверии, которое треснуло, как старое зеркало. О том, как легко можно потерять то, что казалось вечным.
А потом Виталий поцеловал меня в макушку и сказал то, что я так хотела услышать:
— Я люблю тебя, Сонечка. Только тебя. И никого больше.
Прошло полгода. Жанна больше не звонит. Иногда я вижу её в окне — она стоит с Бисмарком на руках и смотрит в нашу сторону. Я отворачиваюсь.
А по вечерам мы с Виталием теперь часто сидим на кухне вместе. Я мою тарелки, он вытирает. Иногда он просто обнимает меня сзади и шепчет: «Всё хорошо».
И я верю.
Но шрам остался. Глубокий. И иногда по ночам я просыпаюсь и думаю: а что, если бы я не вернулась тогда раньше? Что, если бы не услышала?
Тогда, возможно, моя подруга всё-таки забрала бы то, что никогда ей не принадлежало.
Но я услышала. И теперь держу своё крепче.