Тяжелый зной августовского полудня висел над просторным загородным домом, словно плотное шерстяное одеяло. Воздух дрожал над идеально ровным газоном, а высокие кусты роз лениво опустили бутоны, сдавшись под натиском палящего солнца. Внутри особняка царила искусственная прохлада, обеспеченная мощными кондиционерами, но Галина эту прохладу почти не замечала. Женщина методично и совершенно спокойно укладывала вещи в просторный чемодан насыщенного изумрудного цвета.
Ее движения были выверенными, лишенными всякой суеты. Она разглаживала каждую складку на плотных шелковых блузках, аккуратно сворачивала летние брюки и складывала их стопками. Это был не спонтанный порыв уязвленной гордости, а финал долгого, тщательно спланированного пути. Десять лет Галина прожила в этом доме на правах бедной родственницы, приживалки, обязанной своим кровом старшей сестре Маргарите и ее властному мужу Валерию. Десять лет она вставала раньше всех, готовила завтраки, наводила порядок в огромных залах, следила за садом и выслушивала бесконечные претензии.
Дверь в ее небольшую комнату на первом этаже распахнулась без стука. Маргарита всегда входила именно так — как хозяйка, проверяющая владения. На ней был дорогой льняной костюм, а на лице застыло привычное выражение крайнего недовольства.
— Галина, я не поняла, почему на террасе до сих пор не накрыт стол? — голос сестры звенел от раздражения. — Через час приедут гости Валерия, а у нас даже бокалы не натерты. И где моя дочь? Лидия просила свежевыжатый сок еще полчаса назад. Ты оглохла?
Галина не обернулась. Она бережно опустила в чемодан мягкий кашемировый кардиган, закрыла молнию внутреннего кармана и только после этого медленно выпрямилась. Звук закрывающегося замка прозвучал в тишине комнаты на удивление громко.
— Я больше не обслуживаю ни твои приемы, ни капризы твоей дочери, Рита, — ровным, лишенным всяких эмоций тоном произнесла Галина.
Маргарита замерла на пороге. Ее лицо, ухоженное и гладкое, вытянулось от изумления. Она привыкла к покорности сестры, к ее молчаливому согласию с любым приказом. Подобный ответ стал для нее чем-то сродни обрушению потолка.
— Что ты сказала? — Маргарита сделала шаг вглубь комнаты, ее глаза хищно сузились. — Ты в своем уме? Какой чемодан? Ты куда-то собралась? А кто будет убирать дом? Мы тебя не для того приютили, когда ты осталась на улице со своими копейками, чтобы ты устраивала здесь бунты.
— Я никогда не была на улице, — спокойно парировала Галина, закрывая крышку изумрудного чемодана. — Я продала свою долю в родительской квартире и отдала эти деньги вам с Валерой, чтобы вы смогли достроить этот самый особняк. Мой вклад здесь есть, и он немалый. Но вы решили, что за эти деньги купили себе пожизненную домработницу.
— Твои копейки растворились в фундаменте! — повысила голос Маргарита, скрестив руки на груди. — Мы тебя кормим, поим, одеваем. Ты живешь на всем готовом. Без нас ты никто и звать тебя никак. Распаковывай вещи и марш на кухню. Гости будут с минуты на минуту.
В этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги, и в дверном проеме появилась Лидия — двадцатипятилетняя племянница Галины, с недовольным лицом и телефоном в руках.
— Мам, она что, отказывается делать сок? — капризно протянула девушка. — Я не буду пить ту химию из пакетов. Пусть сделает нормальный. И вообще, почему у нее в комнате стоит чемодан от известного бренда? Галя, ты что, взяла мои старые вещи?
Галина перевела взгляд на племянницу. В ее глазах не было ни злости, ни обиды — только абсолютное, пугающее равнодушие. Она подошла к прикроватной тумбочке, открыла верхний ящик и достала оттуда плотную кожаную папку для документов.
— Этот чемодан, Лидочка, стоит больше, чем весь твой гардероб вместе взятый, — спокойно произнесла Галина. — И купила я его сама. Как и билет в один конец.
Маргарита искривила лицо в злой усмешке.
— На какие шиши, позволь спросить? Ты же копейки лишней в руках не держала. Или ты воруешь у нас из бюджета на продукты? Валера давно говорил, что чеки нужно проверять тщательнее. Я прямо сейчас позвоню ему, и мы устроим ревизию.
— Звони, — Галина села на край идеально заправленной кровати и положила папку на колени. — Только Валера тебе не поможет. Вы оба так увлеклись моей эксплуатацией, что забыли про один маленький участок земли под городом. Тот самый, который достался мне от нашего деда. Вы смеялись над ним, называли бесполезным болотом. Говорили, что он даже налогов не стоит.
Маргарита нахмурилась, пытаясь вспомнить. В ее глазах промелькнула тень неуверенности.
— Какое еще болото? К чему ты клонишь?
— К тому, Рита, что три года назад к этому болоту решили подвести новую федеральную трассу. И крупный застройщик выкупил у меня эту землю под строительство огромного логистического центра. Выкупил за очень большие деньги.
В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Лидия оторвала взгляд от телефона, ее рот слегка приоткрылся. Маргарита побледнела, ее руки безвольно опустились вдоль тела.
— Ты лжешь, — хрипло произнесла старшая сестра. — Если бы у тебя были деньги, ты бы не мыла здесь полы все эти годы. Ты бы давно сбежала. Это блеф. Ты просто пытаешься выбить себе лучшие условия. Хочешь, чтобы я доплачивала тебе? Хорошо. Буду давать пять тысяч в неделю сверху. Но ты останешься.
Галина рассмеялась. Это был искренний, свободный смех человека, сбросившего с плеч невероятный груз. Она открыла папку и достала оттуда глянцевый буклет, положив его на крышку чемодана. На обложке красовался великолепный жилой комплекс на самом берегу южного моря, окруженный пальмами и белоснежными яхтами.
— Я не уходила сразу, потому что ждала, — твердо сказала Галина. — Ждала, пока мой пентхаус в этом комплексе будет полностью готов. Пока завершится ремонт, пока завезут мебель. Я хотела уйти не в пустоту, а в идеальное место. И сегодня утром мне прислали фотографии. Все готово.
Маргарита сделала шаг вперед, жадно вглядываясь в буклет. Ее лицо исказилось от зависти и непонимания.
— Этого не может быть... Ты, серая мышь, в пентхаусе? Да ты же там с ума сойдешь от одиночества! Ты не умеешь жить красиво, ты привыкла прислуживать! Ты же наша!
Галина встала, взялась за выдвижную ручку чемодана и плавно потянула его на себя. Колесики мягко покатились по паркету.
— Это было мое последнее лето в роли вашей прислуги, — гордо заявила женщина, собирая чемоданы на собственный роскошный курорт.
Она прошла мимо остолбеневшей Маргариты и растерянной Лидии, вышла в просторный холл. У высоких входных дверей она остановилась. За панорамными окнами было видно, как к кованым воротам особняка плавно подъехал сверкающий черный автомобиль премиум-класса — заказанный ею трансфер до аэропорта. Водитель в строгом костюме вышел из машины, чтобы помочь с багажом.
Маргарита выбежала за ней в холл, ее голос срывался на истеричный крик.
— Ты не посмеешь! Ты бросаешь семью! А как же Валера? Как же прием? Ты обязана...
Но слова Маргариты оборвались на полуслове. Следом за автомобилем трансфера к воротам резко подъехал массивный внедорожник Валерия. Мужчина выскочил из машины, даже не заглушив мотор. Его лицо было багровым, галстук сбился набок, а в руках он судорожно сжимал какую-то красную папку. Он не обратил никакого внимания на стоящую у дверей Галину с чемоданом. Валерий ворвался в дом, тяжело дыша, и посмотрел на свою жену безумным взглядом.
— Собирай вещи, Рита, — прохрипел он, размахивая красной папкой. — Собирай все, что сможешь унести прямо сейчас.
— Валера, что случилось? — голос Маргариты мгновенно потерял всю властность и задрожал. — Какие вещи? У нас гости через час. И эта сумасшедшая уходит...
— Никаких гостей не будет! — заорал Валерий так громко, что задрожали хрустальные подвески на массивной люстре. — Дом больше не наш. Я пытался провернуть одну сделку, заложил все... Всё, Рита! Сделка прогорела. Новые владельцы уже едут сюда. Нам дали два часа, чтобы освободить помещение. Мы остались на улице.
Галина замерла, ее рука крепче сжала ручку чемодана. Она медленно обернулась и посмотрела на сестру. Лицо Маргариты в одну секунду стало серым, словно пепел. Она начала медленно оседать на пол, хватаясь руками за воздух, пока Лидия пронзительно кричала, требуя объяснить, куда делись ее деньги на новую машину.
Трансферный водитель деликатно кашлянул, стоя у открытой двери.
— Ваш рейс через три часа, Галина Сергеевна. Нам пора.
Галина перевела взгляд с рухнувшей на колени сестры на залитый солнцем двор. Затем она сделала глубокий вдох, переступила порог и...