— Светка, а где рыбка-то? Мужик мяса просит, а ты салатики свои выставила!
Зинаида Тимофеевна толкнула тарелку с винегретом на середину стола, освобождая место под локоть. Это была кухня в съёмной двушке на окраине Подольска, и говорила мать Костика — того самого Костика, что развалился сейчас на диване с пультом.
— Здравствуйте, Зинаида Тимофеевна, — Света поставила чайник. — Рыбы нет. Я с ночной смены пришла два часа назад.
— Ой, да брось ты эти отговорки, — свекровь грузно опустилась на табурет, золотые кольца на пухлых пальцах звякнули о столешницу. — Гости пришли, а в доме шаром покати. Стыдоба. Тома, ты глянь, чем нас тут потчуют.
Тома, сестра Зинаиды, стянула с плеч кримпленовую кофту в крупный горох и брезгливо оглядела кухню.
— Бедненько живёте, — протянула она. — А Костик-то говорил, ты прилично зарабатываешь.
Света молчала. Доставала чашки. Их было ровно шесть — она пересчитала глазами незваных.
Костик зашёл с пакетом. В пакете — банка кильки, батон и палка сырокопчёной колбасы в нарядной плёнке. Поставил на стол с таким видом, будто привёз осетрину.
— Мам, ты садись, я всё принёс, — он чмокнул мать в щёку и тут же отошёл к окну, к телефону.
— Вот, сыночек заботливый, — расцвела Зинаида Тимофеевна. — Не то что некоторые. Мужчина в дом всё несёт, а женщина должна стол держать. Это закон.
Света составила грязные чашки в раковину. Колбасу эту Костик купил, скорее всего, на её же карту — зарплатную, к которой у него был доступ «на всякий случай».
Полтора года она тянула эту квартиру одна. Тридцать пять тысяч в месяц аренды, плюс свет, плюс продукты. Костик последний раз приносил деньги в позапрошлом октябре — пять тысяч, и то «в долг, отдам с премии». Премию он получил. Купил литые диски на свою «Гранту».
А зарабатывала она прилично, да. Сто восемьдесят на удалёнке аналитиком, плюс ночные подработки оператором — потому что копила. Копила на одно. И это одно висело сейчас на стене в комнате, завешенное простынёй.
— Костя! — крикнула из комнаты Тома. — А это у вас что под тряпкой? Картина, что ли?
— А, это Светкина блажь, — донёсся голос Костика. — Купила какую-то мазню за сумасшедшие деньги.
Света поставила чайник на подставку. Медленно.
То была не мазня. То был пейзаж кисти художника, у которого её отец полжизни проучился в студии. Отец умер четыре года назад, так и не выкупив ни одной его работы — не на что было. Света нашла эту картину на аукционе. Откладывала восемь месяцев. Двести двадцать тысяч. Хотела на годовщину смерти отца повесить дома, в его память. Завесила простынёй, чтобы не пылилась до ремонта.
Зинаида Тимофеевна уже стояла в дверях комнаты.
— Двести двадцать тыщ?! — голос её взлетел под потолок. — На картинку?! А мяса в доме нет! Костик, ты на ком женился, а?
— Да я сам в шоке, мам, — буркнул Костик, не отрываясь от экрана.
— Так, — свекровь повернулась к сестре. — Тома, а это ж в самый раз твоей Алисочке на новую квартиру. У неё стены голые. Снимай, забираем. Костик, неси газету, заворачивать будем.
— Зинаида Тимофеевна, — ровно сказала Света от плиты. — Это не ваше.
— Как это не наше? — свекровь уперла руки в бока. — Сын платит за всё, значит, в доме всё общее. А ты тут приживалка. Тома, снимай.
Тома потянулась к простыне.
— Раз в неделю смену стоит на ноги, а гонору, как у барыни, — подхватила свекровь. — Детей нарожать не может, так хоть в дом что путное. А она картинки вешает. Сыч ты, а не баба.
— Детей? — Света отложила полотенце.
В комнате стало тихо. Тома застыла с поднятой рукой.
Света прошла мимо неё к стене. Сняла простыню сама. Под ней — пейзаж в простой деревянной раме. Сняла картину с гвоздя. Прижала к себе.
— Это куплено на мои деньги. С аукциона. Чек у меня в телефоне.
Она достала телефон одной рукой, развернула экраном к свекрови. На экране — чек целевого перевода аукционному дому. Сумма. Дата. Назначение: оплата лота.
— А вот это, — Света кивнула на палку колбасы на столе, — куплено сегодня с моей карты. Костя, отвяжи уже свой телефон от моего счёта. Я отключила доступ час назад.
Костик медленно опустил телефон.
— Какой доступ? — он попытался усмехнуться, но усмешка не вышла.
— Тот, по которому ты полтора года колбасу покупаешь и матери в подарок выдаёшь, — сказала Света. — Чеки все у меня. До рубля.
Зинаида Тимофеевна осела на табурет, не дойдя до стены.
— Костик... — выдавила она наконец. — Это что, ты на её деньги... диски-то...
— Мам, ну хватит, — Костик встал и пошёл в коридор. — Я выйду, покурю.
Дверь на лестничную клетку щёлкнула. Защитник вышел подышать. На телефоне у Светы его статус «в сети» уже не горел.
Света отнесла картину в прихожую. Там, у стены, уже стояла дорожная сумка — собранная вчера ночью, после того как Костик по громкой связи говорил матери: «Да приезжайте, Светка всё накроет, ей не привыкать, она у нас лошадь рабочая». Громкую он включил, потому что руки были заняты — диски свои протирал.
Тома стояла посреди комнаты, опустив руки. Винегрет на столе никто так и не тронул.
— Свет, — тихо сказала Тома. — Я не знала, что это отцовское. Зин, поехали, а? Чего уж тут.
Она взяла свою кримпленовую кофту и пошла к двери. Не дожидаясь сестры.
Света надела куртку. Подняла сумку. Картину взяла под мышку.
— Ключи на тумбочке, — сказала она. — Аренда оплачена до конца месяца. Дальше платите сами.
— Куда?! — взвилась Зинаида Тимофеевна. — Ты куда собралась? А сын? А семья?!
— Семья, — повторила Света.
И вышла. Дверь за ней закрылась — отрезала и визг свекрови, и оправдания, которые Костик уже репетировал на лестнице с сигаретой в зубах.
Через три недели позвонила Лена — бывшая Светина соседка по площадке, которая осталась там жить.
Рассказала, что Костик квартиру не потянул — съехал к матери в её однушку в Климовске. Что Зинаида Тимофеевна теперь жалуется всему подъезду на «змею, которая бросила сыночка с голым задом». Что Тома с тех пор к сестре не ездит — у Алисочки своя свадьба на носу, не до старых обид.
А Костик, рассказала Лена, два раза стучал к ней, спрашивал новый Светин адрес. И номер карты — «там, говорит, недоразумение с деньгами осталось».
Света сняла комнату в Подольске у пожилой женщины — тихо, чисто, своя стена. Картину повесила в первый же вечер. Гвоздь вбила сама.
Телефон Костика она внесла в чёрный список. Палец на кнопке держала недолго.
