Жена взяла пистолет со стола — тот самый «вальтер», который Семён всегда носил с собой, — и приставила дуло к правому виску. В комнате звенели рюмки.
— Смотри, Сёма! — крикнула на весь зал.
Щёлкнул курок, и тело мешком осело на паркет. Так, в одно мгновение, оборвалась жизнь женщины, которая делила с Буденным и конину в голодные походы, и пули, и позор первых поражений, и славу побед Первой Конной.
По одной из версий, воспроизведённой в воспоминаниях, Надежда сделала это в шутку, желая разыграть гостей или мужа. По другой — в жесте жены виновато было отчаяние, которое она тщетно пыталась скрыть за наигранной весёлостью. Третья вообще обвинила во всём мужа: разлюбил и устранил.
В гибели первой жены легендарного командира Первой Конной была и нелепость, и рок, и мучительная логика. Пистолет, снятый с предохранителя, — якобы потому, что на тёмной улице Буденному почудились подозрительные люди. Жена, которая обращалась с оружием лучше многих кавалеристов, но почему-то не проверила, заряжен ли он, стоит ли на предохранителе. А ещё была супружеская ссора, о которой ходили упорные слухи.
Официальное расследование закрыли, о трагедии написали — несчастный случай, но слухи в московских гостиных не стихали годами.
Донская казачка
Зимой 1903 года станица Платовская гуляла на свадьбе: двадцатилетний Семён, щеголеватый, с густыми усами и лихим взглядом, брал в жёны Наденьку, первую красавицу округи.
Осенью того же года пришла повестка: Семёна призывали в 26-й Донской казачий полк, который отправлялся на Дальний Восток. Провожая сына, мать Меланья Никитична сунула ему в ладонь сухой бессмертник, росший у самой дороги:
— Возьми, Семушка. Пусть хранит тебя.
Материнская ли молитва, судьба ли, Семен воевал лихо и всегда возвращался. Четыре Георгиевских креста — за Австрию, за Германию, за Кавказ — сделали его легендой ещё в царской армии. В 1917-м Буденный, узнав об отречении царя, не задумывался: «Я лучше красным конником буду, чем белым офицером».
Надежда ждала его все годы, когда началась Гражданская, она сама пришла в его отряд — с перевязочным пакетом и винтовкой за спиной, таскала носилки под огнём, ухаживала за ранеными, заведовала снабжением боевых частей. «Боевая баба», — говорили про неё конармейцы, соратники мужа.
Выстрел на Грановского
Отгремели бои гражданской, начиналась мирная жизнь, развивалась карьера Семена Михайловича. Переезд в столицу стал для Надежды Буденной пыткой. Привыкшая к степному простору, женщина тяготилась душной квартирой с высокими потолками.
— Надежда Ивановна, вас научат, как держать вилку, впереди важный приём, — говорили ей, а она огрызалась:
— Я не барыня, я казачка!
Семен Михайлович к тому времени уже был членом Реввоенсовета, его имя гремело по всей стране, мальчишки играли в войну и дрались за право быть «Семеном Буденным». Надя меняться под новые политические конъюнктуры не хотела, но самое худшее и болезненное — у супругов не было детей. Современники вспоминали, что в доме Буденных ссоры гремели часто, что оба были друг другу неверны.
Самая ощутимая трещина в браке появилась, когда Семён Михайлович съездил в кисловодский санаторий, где встретил Ольгу Михайлову — тоненькую, эффектную, с голосом, от которого у мужчин подкашивались ноги. Надежда узнала об этом и взорвалась.
В день трагедии в доме Буденных на улице Грановского собрались гости. Было весело, пили коньяк, Надежда нарочито громко смеялась. Но, когда муж отозвал её в угол, она сорвалась, прилюдно упрекая его в измене, а затем прозвучал роковой выстрел.
Не захотела быть матерью
Через несколько месяцев (кое-какие источники говорят даже о днях) после гибели Надежды в доме Буденного появилась другая женщина — та самая певица. Брак с Ольгой Стефановной Будницкой (Михайлова — её сценическая фамилия) был заключён в 1925 году. Ольга была младше мужа на два десятка лет и мечтала о творческой карьере.
Ольга поступила в Московскую консерваторию, которую успешно окончила в 1930 году, и стала солисткой Большого театра, не без протекции супруга, естественно. У Буденного и самого был музыкальный слух, он играл на баяне и аккордеоне.
Семен Михайлович страстно хотел детей, но… Ольга Стефановна не хотела «портить фигуру» ради беременности. Буденный вздыхал, но не настаивал. Театр, приёмы в посольствах, Ольга дружила с жёнами маршалов, водила знакомства с иностранцами, что в конце 1930-х было смертельно опасно. Буденный предупреждал, но жена отмахивалась от него как от надоедливой мухи:
— Я молода, я хочу жить, а ты предлагаешь мне запереться дома!
В 1937-м, когда грянули аресты, за Ольгой приехал знаменитый «чёрный воронок». Буденный был в отъезде — инспектировал кавалерийские части. Когда вернулся, жены уже не было. Буденный позже писал в ГПУ, что Сталин в разговоре с ним предупреждал о компрометирующем поведении жены и необходимости ареста для проверки, но сам маршал не верил, чтобы она могла совершить преступление против Советской власти.
Ольга не выдержала допросов. По некоторым данным, следствие вынудило её давать показания против Буденного, и Ольга сломалась: ей сказали, что Семен Михайлович уже арестован и даёт показания, которые её изобличают. Не выдержала, наговорила много и разное, хода делу против легендарного командира гражданской войны не дал Сталин.
18 ноября 1939 года Особое совещание приговорило Ольгу Стефановну Михайлову к 8 годам исправительно-трудовых лагерей. 15 августа 1945 года срок истёк, но она продолжила находиться под стражей. Позже женщину отправили в ссылку в Енисейск (Красноярский край), где бывшая солистка Большого работала уборщицей в школе. Впрочем, редкостью её судьба не стала.
Реабилитирована Ольга Стефановна была в 1955 году, за несколько месяцев до этого Буденный написал письмо с ходатайством о пересмотре дела. Она вышла на свободу сломленным человеком, а бывший муж помог ей устроиться в Москве.
Маша
Бывшим мужем Буденный стал ещё во время следствия, это тоже была распространённая практика в те годы. Мать Ольги, Варвара Ивановна, оставалась жить в доме бывшего зятя, и он о ней заботился. Когда Ольгу арестовали, тёща и привела в дом свою племянницу из Курска — Марию Васильевну. Девушка приехала в Москву учиться на стоматолога, была скромной, на 33 года младше маршала, помогала по хозяйству родственнице.
Однажды за обедом Семён Михайлович спросил девушку прямо:
— Как вы ко мне относитесь?
— Вы мой любимый герой! — выпалила Маша покраснев.
— А замуж за меня пойдёте?
Маша опешила и немедленно уехала в Курск. Вернулась через неделю, приготовила суп, подала ему, он поел, вытер усы и снова спросил:
— Ну что?
— Положительно, — пискнула она, и уши у неё стали вишнёвыми. Буденный вспыхнул: «Боялся спросить. Вдруг откажешь».
В браке с Марией у Семена Михайловича появились долгожданные дети, которых он боготворил: Серёжа в 1938-м, Нина в 1939-м, Миша в 1944-м. Когда Буденный держал на руках первенца, у него, лихого кавалериста и уже возрастного мужчины, тряслись руки: «Наконец-то я — отец».
Однажды, уже в конце войны, Семен Михайлович писал жене с фронта: «Мамулька моя родная! Кажется, мы с тобой с пелёнок вместе росли. Ты — моё счастье, ты — моя тихая гавань. Я до последнего удара сердца буду любить тебя».
Неприкасаемый старик
У Буденного было всё — он сидел «наверху», вокруг летели головы, бывшие верные ленинцы переходили в разряд «врагов народа», а он умудрился не пострадать в репрессиях. Есть легенда, что однажды к нему приехали с ордером на арест, Буденный выставил в окна пулемёты, приказал открыть огонь, а сам позвонил Сталину со словами: «Иосиф, контрреволюция! Меня пришли арестовывать! Живым не сдамся!» По другой версии, вместо пулемёта фигурирует пистолет.
Сталину же приписали фразу, которой он отреагировал на ситуацию: «Этот старый дуралей не опасен». Подтверждения легенде в документах нет, Буденный также не описывал этот эпизод в мемуарах.
При Хрущёве Буденный попал в опалу, но в итоге был назначен заведовать ДОСААФом, а потом уехал на дачу в Баковку, разводил лошадей, солил арбузы в кадках. Его любимый конь Софист, на котором он принимал участие в семи парадах, выходил к калитке каждый раз, когда маршал появлялся во дворе. Когда Буденный умер в 1973-м, уже в Москве, Софист стоял в деннике на конезаводе и плакал. Начальник конюшни клялся: «Из глаз текло. Лошадь рыдала как человек».
Семен Михайлович Буденный скончался в 1973 году в возрасте 90 лет, успев подарить свою боевую шашку в 1970-м комсомольцам. На похороны Буденного вышли тысячи людей.
Его вдова, Мария Васильевна, пережила мужа на 33 года. Жила скромно, почти не давала интервью, но однажды журналистам сказала: «Он не был героем из сказок. Он был человеком. Ревнивым, вспыльчивым, иногда жестоким. Но он умел любить. И я — его последняя любовь».
Дополнение
У Будённого было два любимых коня. Первый — Казбек, на котором он отвоевал всю Гражданскую войну, настоящий боевой товарищ, переживший множество сражений. Второй — Софист, которого ему подарили уже после Великой Отечественной войны. Сам маршал называл Софиста конём «для мира».
Именно на Софисте маршал Буденный принимал военные парады на Красной площади. Софист прожил долгую жизнь — 33 года, пережив своего хозяина. Образ Софиста увековечен: жеребец послужил моделью для скульптора Н. В. Томского, когда тот создавал знаменитый памятник Михаилу Кутузову у музея-панорамы «Бородинская битва» в Москве. Так что, когда вы смотрите на памятник Кутузову, вы видите коня легендарного маршала Будённого.
Спасибо за лайки!