Товарищи. Нам наш подписчик прислал интересную статью о росте производительности труда и рабочем времени. Капиталисты любят говорить о техническом прогрессе, роботизации и искусственном интеллекте. Но почему при этом рабочий день не становится короче? Почему рост производительности труда оборачивается не увеличением свободного времени для трудящихся, а новыми переработками, стрессом и усилением эксплуатации? Автор статьи рассматривает этот вопрос с классовых позиций, сравнивая развитие производительных сил при капитализме и социализме.
Предлагаем вашему вниманию данный материал.
--------------------
Почему ваш умный телефон в тысячу раз мощнее компьютеров, на которых летали к Луне, но вы работаете не меньше, а больше? Почему автоматизация, роботы и нейросети не освободили вас от работы, а превратили в раба уведомлений, дедлайнов и «производительности»? Технологии развиваются — рабочий день не сокращается. Производительность труда растёт — вы не отдыхаете, а выгораете. И это не случайность. Это закономерность капитализма.
Давайте проследим эту закономерность от первых паровых машин до современных алгоритмов и увидим: единственный раз в истории, когда рабочий день действительно сокращался вслед за ростом производительности, был при социализме. И это не совпадение. В середине XIX века промышленная революция в Англии и Германии привела к колоссальному росту производительности. Паровые машины, механические ткацкие станки, металлургические печи — один рабочий производил в десятки раз больше, чем ремесленник столетием ранее. Логично было бы предположить, что рабочий день сократится. Вместо 14–16 часов — хотя бы до 10, а потом до 8. Но капиталисты рассуждали иначе. Они говорили: «Производительность выросла — отлично, теперь мы можем производить ещё больше товаров и продавать их ещё дешевле, захватывая рынки. А рабочий пусть работает столько же, а лучше — больше, потому что теперь станок не устаёт, а человек должен за ним успевать». В результате рабочий день не только не сократился, но и стал более интенсивным. Появились «луддиты» — рабочие, которые ломали станки, потому что видели в них угрозу. Они не были дикарями. Они интуитивно понимали: машина при капитализме — это не помощник, а конкурент, который загоняет их в ещё более жёсткую гонку.
Борьба за 8-часовой рабочий день растянулась на десятилетия. В Чикаго в 1886 году рабочих расстреливали за то, что они требовали 8 часов. В Париже в 1871 году коммунары ввели 8-часовой день, но их утопили в крови. Капитализм сдавал позиции только под давлением организованного рабочего движения, а не по доброй воле. И что интересно: когда в СССР в 1920-е годы законодательно ввели 7-часовой рабочий день (а на вредных производствах — 6-часовой), западные капиталисты завопили: «Невозможно! Экономика рухнет!». Но советская экономика не рухнула. Она росла темпами, которых Запад не знал.
Помните, как в советских учебниках и у классиков марксизма писали: развитие производительных сил приведёт к тому, что рабочий день будет сокращаться. Сначала до 8 часов, потом до 6, потом до 4. Освободившееся время человек потратит на творчество, науку, спорт, общение с семьёй. Это не благотворительность, а объективная тенденция: если общество может производить все необходимые блага за 4 часа работы каждого члена, то заставлять работать 8 часов — бессмысленное расточительство. В СССР, несмотря на все трудности, этот тренд действительно был. С каждым поколением люди работали меньше, чем их отцы, и жили лучше (не считая, конечно, периода войны). Рост производительности шёл в свободное время.
А что сегодня? При тотальной роботизации, цифровизации, искусственном интеллекте вы работаете по 8–12 часов. Выходные — в уведомлениях. Отпуск — с ноутбуком. Производительность выросла в разы, а свободного времени стало меньше. В IT-секторе, где производительность зашкаливает, переработки стали нормой. В логистике, на складах, в доставке — график 6/1 по 11–12 часов. Парадокс? Нет. Логика. Капитализм не заинтересован в том, чтобы вы отдыхали. Он заинтересован в том, чтобы вы производили как можно больше, потребляли как можно больше и не задавали лишних вопросов. Капиталисту плевать на ваше освобождение. Ему нужна прибыль. И если новые технологии позволяют произвести в два раза больше товаров за то же время, он не скажет: «О, давайте работать в два раза меньше». Он скажет: «Отлично, теперь мы можем производить ещё больше, продавать ещё больше и получать ещё больше прибыли».
Но рынок не резиновый. Товаров уже столько, что их некуда девать. Тогда капиталист идёт другим путём: интенсификация труда. Тот же рабочий за ту же смену должен сделать не в два раза больше, а в три. План повышается. Нормы выработки растут. А зарплата — чуть-чуть. Вы работаете быстрее, напряжённее, с большей нагрузкой на психику. Это не «рост производительности», а рост эксплуатации.
Возьмём конкретный пример. Курьер в сервисе доставки. Раньше он возил 10 заказов в день. Появилась оптимизация маршрутов через ИИ. Теперь он может физически возить 15 заказов. Капиталист не говорит: «Отлично, ты будешь работать 6 часов вместо 8». Он говорит: «Теперь твоя норма — 15 заказов. Если привезешь меньше — штраф. А зарплата осталась той же, потому что ты просто стал производительнее». И курьер бегает быстрее, чаще, на пределе. Так же на складе Ozon или Wildberries. Роботизация и системы учёта позволяют сборщику обрабатывать в два раза больше заказов. Норму повышают в два раза. Зарплату — на 10%. Человек работает как робот, а называется это «ростом производительности труда».
Роботы не заменяют вас — они заставляют вас бояться. Капиталист постоянно напоминает: «Роботы придут и заберут вашу работу. Так что не нойте, работайте лучше, будьте лояльны, не бастуйте». В результате вы не требуете сокращения рабочего дня, а наоборот, готовы работать сверхурочно, лишь бы не оказаться на улице. Робот становится не освободителем, а кнутом.
В СССР роботизация внедрялась именно для облегчения труда. Рабочий день сокращали, вредность снижали, на опасные участки ставили автоматы. При капитализме робот — это угроза. Он не помощник, а конкурент. Посмотрите на внедрение нейросетей. Художники, переводчики, копирайтеры, аналитики — их работа становится ненужной. Капиталист не говорит: «Мы сократим рабочую неделю до 3 дней». Он говорит: «Мы уволим половину, а оставшиеся пусть работают за ту же зарплату, но с нейросетью в два раза быстрее». И оставшиеся молятся, чтобы их не уволили.
Допустим, на заводе поставили автоматическую линию. Раньше требовалось 100 человек, теперь — 20. Куда делись 80 человек? Их уволили. Те, кто остался, работают по 12 часов — обслуживать эту линию. А продукция, произведённая в разы быстрее, продаётся за те же деньги. Высвобожденное рабочее время ушло не в карман рабочего, а в карман капиталиста. Он получил сверхприбыль за счёт экономии на зарплатах. А рабочий получил стресс, переработки и страх увольнения. При социализме высвобожденное время шло на пользу обществу: люди переводились на другие производства, учились, отдыхали, развивались. При капитализме — на пользу частной прибыли.
Нам говорят: «Надо повышать производительность труда». И что делают? Не закупают новые станки, не автоматизируют процессы, а просто заставляют работать быстрее, загружают отчётами, штрафуют за простой. Производительность «растёт» за счёт выгорания сотрудников. А когда человек срывается, приходит новый — и всё по кругу.
При этом рабочий день официально 8 часов. А реально — 10–12, плюс переписка в мессенджерах до полуночи, плюс работа в выходные «по звонку». И ни копейки сверху. Капиталист получил рост производительности, а вы — хроническую усталость и проблемы с сердцем в 40 лет. Особенно показателен пример учителей и врачей. Их производительность «повышают» за счёт отчётности, бюрократии, совмещения ставок. Реально работать быстрее они не могут — дети и больные не конвейер. Но показатели растут, а люди выгорают и уходят.
По данным Росстата, производительность труда в России с 2000 по 2022 год выросла примерно на 40–50% (в некоторых отраслях — больше). А средняя продолжительность рабочей недели не сократилась, а увеличилась — за счёт переработок, ненормированного дня, работы в выходные. По данным Высшей школы экономики, доля работников с ненормированным рабочим днём выросла с 15% в 2000-е до 30% в 2020-е. При этом оплата переработок — фикция. Люди работают бесплатно. По сравнению с СССР: в 1980-е годы средняя продолжительность рабочей недели в промышленности составляла 40 часов (5 дней по 8 часов или 6 дней по 7 часов).
Сегодня — 45–50 часов фактически, а в некоторых отраслях (строительство, транспорт, IT) — 55–60. Производительность выросла, а работаем мы дольше. Вот вам и «прогресс».
Пока вы работаете на частника, рост производительности труда будет оборачиваться против вас. Потому что цель капиталиста — не ваше освобождение, а его прибыль.
Единственный способ разорвать этот порочный круг — лишить капиталистов власти и частной собственности на средства производства, обобществив её. Установив диктатуру пролетариата перейти к новой, коммунистической ОЭФ.
Товарищ Марксист