В Музее бронетанковых войск в Кубинке стоит машина, на которую посетители смотрят дольше, чем на любой другой экспонат. Эллипсообразный корпус без острых углов. Сплошной изогнутый экран, закрывающий всё, что находится внутри. И вместо привычных двух гусениц: четыре, расположенные парами по бортам.
Большинство экскурсоводов рассказывают одну и ту же историю: этот танк создавали специально для боевых действий после ядерного удара. Форма обтекаемая, чтобы пережить взрывную волну. Экран, чтобы выдержать радиацию. Апокалиптический танк для апокалиптической войны.
История красивая. И в основном неверная.
Что заказали советские военные
В 1957 году Главное бронетанковое управление Советской армии сформулировало техническое требование для конструкторского бюро Кировского завода в Ленинграде. Руководил разработкой Лев Сергеевич Троянов, один из ведущих советских специалистов танкостроения.
Задача звучала иначе, чем подсказывает внешний вид готовой машины. Военным нужен был тяжёлый танк, способный прорываться через местность, непроходимую для обычной бронетехники: глубокие болота, метровый снежный покров, поля валунов, противотанковые ежи и надолбы.
Это была реальная тактическая проблема. Тяжёлые танки того времени застревали именно там, где противник меньше всего ожидал атаку: в труднопроходимой местности, считавшейся естественной защитой. Если бы советская бронетехника могла идти там, где не может пройти вражеская оборона, это давало серьёзное тактическое преимущество.
Ответ конструкторов оказался радикальным: дать танку не две гусеницы, а четыре.
Физика четырёх гусениц
Принцип простой и элегантный. Чем больше площадь опоры на грунт, тем меньше давление каждого квадратного сантиметра гусеницы на землю. Меньше давление: меньше шанс провалиться в болото или утонуть в глубоком снегу.
Конструкторы смонтировали ходовую часть на двух продольных пустотелых балках, которые одновременно служили топливными баками: экономия пространства и массы. Каждая балка несла по две гусеничные ленты, итого четыре. Это снижало удельное давление на грунт до 0,6 килограмма на квадратный сантиметр: показатель, сопоставимый с лёгким плавающим танком ПТ-76, при том что объект 279 весил 60 тонн.
Результат превзошёл расчёты. Танк мог преодолевать болота глубиной до метра, снег глубиной до полутора метров, валуны высотой до 0,8 метра. Конструкция исключала посадку днища на препятствие при переезде через надолбы и пни: машина просто перекатывалась через них благодаря увеличенной площади контакта с поверхностью.
Был и неожиданный бонус: при обрыве одной из четырёх гусениц танк сохранял возможность двигаться на трёх оставшихся. Для обычной двухгусеничной машины повреждение одной гусеницы означает полную потерю подвижности. Для объекта 279 это было лишь снижением запаса прочности, не критической поломкой.
Если вам интересны такие истории о советской инженерной мысли, которая решала нестандартные задачи нестандартными методами, подписывайтесь на наш закрытый MAX-канал ОКБ «Прорыв»: там именно это выходит регулярно.
Откуда взялся миф про ядерную войну
Распространённое заблуждение о назначении танка возникло не случайно. Время создания пришлось на пик ядерной тревоги в советском военном планировании, а внешний вид машины выглядел действительно футуристично и угрожающе.
Реальность техническая, а не апокалиптическая: любой советский танк того периода устойчив к воздействию поражающих факторов ядерного взрыва в той же мере, в какой это требовалось военной доктриной. Создавать специализированную машину именно для ядерной войны не требовалось: достаточно было доработать обычную конструкцию, добавив герметизацию корпуса, экранировку от радиации, стопор башни от случайного разворота ударной волной и автоматическую блокировку двигателя при превышении допустимых параметров среды.
Эллипсообразная форма корпуса объекта 279 действительно повышала его устойчивость к близкому ядерному взрыву: по расчётам, машина могла выдержать взрыв мощностью около килотонны на расстоянии 500 метров. Но это было побочным эффектом конструкции, выбранной для совершенно других целей: уменьшения силуэта, снижения веса при сохранении прочности, оптимальной компоновки внутренних узлов. Не главной задачей, а приятным дополнением к основной.
Что было внутри
Вооружение: 130-миллиметровое нарезное орудие М-65, способное делать пять-семь выстрелов в минуту, с частично механизированной системой подачи снарядов. Боекомплект из 24 снарядов.
Защита: схема бронирования вместе с противокумулятивным экраном рассчитывалась так, чтобы выдерживать попадание 122-миллиметрового бронебойного снаряда и 90-миллиметрового кумулятивного заряда. Под внешним экраном основная броня корпуса доходила толщиной до 269 миллиметров: серьёзный показатель даже для тяжёлого танка той эпохи.
Силовая установка: 16-цилиндровый дизельный двигатель ДГ-1000 мощностью около тысячи лошадиных сил, с горизонтальным расположением цилиндров и эжекционной системой охлаждения.
Каждый элемент конструкции работал на одну задачу: максимальная проходимость без потери огневой мощи и защиты.
Почему он остался единственным
Объект 279 прошёл испытания. Заявленная проходимость подтвердилась. Машина действительно делала то, для чего была задумана.
И всё же дальше единственного построенного образца дело не пошло.
Причина не в технических недостатках самого танка, а в смене всей военной доктрины. Четыре независимые гусеничные тележки с гидропневматической подвеской радикально увеличивали стоимость производства и сложность обслуживания по сравнению с обычной двухгусеничной ходовой частью.
К началу 1960-х годов в СССР, и лично у Никиты Хрущёва, сложилось скептическое отношение к тяжёлым танкам как классу бронетехники в целом. Военная мысль смещалась в сторону противотанковых управляемых ракет, более лёгких и мобильных машин. В 1960 году все программы создания тяжёлых танков в Советском Союзе были закрыты директивно: одним решением, без учёта индивидуальных технических достоинств конкретных проектов.
Объект 279 не проиграл инженерное соревнование. Он проиграл смене эпохи.
Объект 279 стал одним из самых необычных образцов советского танкостроения, хотя до серийного производства так и не добрался. Впрочем, история отечественной бронетехники знает и другие машины, которые долгое время оставались практически неизвестными широкой публике. Например, тяжёлый огнемётный комплекс «Буратино» вообще скрывали от посторонних глаз более десяти лет, хотя его боевые возможности впечатляли не меньше внешнего вида объекта 279. Подробнее об этом можно прочитать в статье «Буратино»: советская машина, которую скрывали 11 лет. И три причины, почему она страшнее обычной артиллерии.
Что осталось
Единственный построенный экземпляр объекта 279 сегодня стоит в Музее бронетанковых войск в Кубинке. Это один из самых фотографируемых и узнаваемых экспонатов коллекции: машина, которая выглядит так, будто сошла со страниц научной фантастики, а на деле решала вполне практическую задачу проходимости по болотам и снегу.
Никакой другой армии мира идея четырёхгусеничного тяжёлого танка в серию не пошла. Возможно, потому что задача, которую он решал, перестала быть актуальной с развитием иных видов техники. Возможно, потому что инженерная сложность так и не нашла адекватного оправдания в реальных боевых условиях.
Но факт остаётся: в 1959 году советские инженеры построили работающую машину, способную идти там, где не могла пройти никакая другая бронетехника в мире.
Как думаете: была ли идея четырёхгусеничного движителя действительно перспективной, просто не получившей развития из-за смены военной доктрины, или она изначально была инженерным излишеством, обречённым остаться музейным экспонатом? Пишите в комментариях.