В России на донорскую почку сейчас стоят в очереди около восьми тысяч человек. Средний срок ожидания — пять-семь лет. Примерно каждый третий из этой очереди до пересадки не доживает. Вот с этого и начнём разговор о том, далеко ли ушла медицина.
Потому что если смотреть на витрину — ушла очень далеко. Стволовые клетки, редактирование генов, выращенные уши и напечатанные на 3D-принтере кости. Читаешь — и восхищаешься. Потом закрываешь книгу и вспоминаешь про очередь. Восхищение немного гаснет.
Помните знаменитый портрет Джорджа Вашингтона на однодолларовой купюре?
Историки давно выяснили: президента мучили зубные протезы всю жизнь. После битвы при Ватерлоо в 1815 году мародёры обходили поле боя и вырывали зубы у убитых солдат. Потом эти зубы продавали зубным мастерам — и всё это шло на рынок по всей Европе. Так и называли: «зубы Ватерлоо». А в Америке был обычай дарить вставные челюсти молодожёнам. Как сейчас тостер. Сейчас это кажется диким, но тогда — норма.
В чём суть прогресса? Сначала всё было снаружи. Зубы, очки, парики. Потом протезы научились вкручивать в кость, делать импланты линз прямо в глаз. А теперь цель — регенерация. Не вставлять чужое или железное, а выращивать своё. Звучит красиво. Но как только речь заходит о том, чтобы заменить сердце или почку из собственных клеток, учёные начинают говорить о «сложностях в ближайшие десятилетия».
Вот конкретный пример. Есть стартап в Сан-Диего, Aspen Neuroscience. Берут кровь пациента, превращают клетки обратно в стволовые и заставляют их стать нейронами, которые вырабатывают дофамин — именно эти клетки отмирают при болезни Паркинсона. То же самое пробуют с сетчаткой и клетками поджелудочной железы при диабете. Говорят, перевернёт мир. Пока — опыты, и горизонт всё время отодвигается.
А что прямо сейчас? Прямо сейчас человеческое тело отторгает пересаженные органы. Иммунитет не хочет принимать чужое. Чтобы он смирился, пациент всю оставшуюся жизнь пьёт тяжёлые иммунодепрессанты — а они разрушают почки. Пересадили лицо — замечательно, но через несколько лет понадобится пересадка почек. Одну дыру заштопали, рядом протёрлась новая.
Именно поэтому многие учёные смотрят в сторону животных. Ксенотрансплантация. Свиньи. Учёные хотят вывести генетически отредактированных свиней, чьи органы будут содержать белки, подавляющие иммунный ответ человека. Сроки называли конкретные: 5–10 лет. Первыми, по данным из профессиональной среды, это должны внедрить США и Германия. Ждём уже третий год. А пока это не случилось — восемь тысяч человек стоят в очереди и считают месяцы.
Про протезы — там всё значительно веселее. В 2000-х мы удивлялись, что кто-то бегает на протезе. Сейчас у одного парня по имени Эзра целая коллекция ног: для скалолазания, бега, баскетбола, серфинга. Есть ласты для плавания, поворотные механизмы для каякинга, адаптеры для гольфа и боевых искусств. Один протезист сделал жене ногу со встроенной шваброй. Идёт по дому — и заодно моет пол.
Но и эта сфера уже устаревает. На смену механике приходят миоэлектрические протезы: считывают сигналы мышц, человек думает «сжать пальцы» — и протез сжимает. Почти своя рука. Правда, стоит такое в России от полутора до шести миллионов рублей, и ОМС компенсирует лишь малую часть. Технология есть — доступности нет.
Есть ещё путь, о котором говорят меньше всего, — перепрофилирование собственных тканей. Хирурги укорачивают толстую кишку и из лишних сантиметров делают мочевой пузырь или пищевод. Аппендикс, который долго считали рудиментом, идёт на восстановление гортани. В книге Роуч описан грузинский хирург, который пересадил пациенту с онкологией средний палец на место ампутированного полового органа. Пациент и его жена остались довольны. Говорят, только лазерная эпиляция теперь немного раздражает.
Мы умеем из пальца сделать орган. Но у нас до сих пор нет нормальной культуры донорства. Один донор тканей может спасти больше семидесяти человек. В России действует презумпция согласия: формально каждый из нас уже донор, если не написал отказ. А почек всё равно не хватает, очередь не рассасывается. Пока мы спорим в комментариях — учёные бьются над тем, как уговорить наш иммунитет принять свиную почку.
Те же кардиостимуляторы, которые раньше были размером с мыло, сейчас ставятся под кожу и работают от одного заряда десять лет. Искусственные линзы дают зрение острее, чем в двадцать. Так что кое-что действительно работает — просто не то, о чём громче всего кричат в новостях.
Мы стоим между тем, что уже не нужно, и тем, что ещё не готово. И вот вопрос — к людям, которые помнят и СССР, и перестройку, и всё, что было после. Если бы вам предложили выбор: операция с выращенным органом, который прослужит пятьдесят лет, — или современный стимулятор и ежедневные таблетки? Что выберете? И считаете ли вы, что эксперименты со стволовыми клетками и свиными органами — это нормальный путь медицины, или всё-таки игра в Бога, куда людям лезть не стоит?