Закончив делать уроки, Оля выскочила из-за стола, метнулась к окну, посмотрела, что происходит во дворе их пятиэтажки, и побежала на кухню, где мама готовила ужин.
- Мамочка, можно я немного погуляю во дворе? – спросила дочка умоляющим голосом.
- Нет! – категоричным тоном ответила Люба.
- Ну, почему? – как маленькая, заканючила Оля. – Мама, ну, пожалуйста, отпусти меня. Я же ненадолго. Я только чуть-чуть на качелях покачаюсь, и сразу вернусь. Честное слово.
- Нет, я сказала. С качели можно упасть.
- Как это – упасть? - удивилась дочка. - Я же не маленькая. Мне уже двенадцать лет.
- Ну и что? – стояла на своём Люба. - Я, когда мне было двенадцать, так с горки грохнулась, что потом целый месяц в гипсе проходила. Столько уроков пропустила. Кое-как догнала школьную программу.
- А я буду не сильно качаться. Очень-очень не сильно. И, если что, меня Серёжка подстрахует.
Зря она это сказала. После таких слов, мама сердито уставилась на дочь, и погрозила указательным пальцем.
- Тем более – не пойдёшь. Думаешь, я не знаю, почему ты на улицу рвёшься? Я ведь в окно смотрела.
- Ну, мам…
- Не мамкой! И прекращая меня уговаривать. Я сто раз тебе говорила, чтобы ты с этим охламоном не якшалась.
- Но, почему? – Оля сердито надула щёки. - Почему мне нельзя с Серёжкой дружить? Объясни.
- Потому что нельзя, и всё, - отрезала Люба.
- Но, он же – хороший.
- Он-то, может, и хороший, но, зато, его отец – известный хулиган. Во всяком случае, был таким, когда в школе учился. Значит, и Серёжка его - точно такой же.
- Нет. Серёжа - отличник.
- Это ничего не значит. В тихом омуте обычно бесы и водятся.
- А ещё он спортом занимается.
- Правильно. Все хулиганы себе мышцы качают, чтобы, если что, кулаками уметь махать.
- Серёжа не дерётся. Он, вообще, самый добрый мальчик в классе. Он, знаешь, как про маму свою говорит? Что она у него – лучше всех.
- Ага, как же… Лучше всех… - пробормотала Люба, и недовольно нахмурилась. – Знаем мы эту Наденьку. Она - та ещё воображала... Шустрее всех в классе оказалась.
- Что? – Оля с удивлением смотрела на маму. – Шустрее всех? Кого – всех? Ты что, знаешь Серёжину маму?
- Знаю, знаю… - продолжала ворчать Люба. - Я с его мамочкой Надей десять лет в одном классе училась. И Серёжкиного отца, тоже, как облупленного знаю. Поэтому, и не хочу, чтобы ты с сыном этой семейки дружила.
- Почему?
- Опасаюсь, что, не дай Бог, у вас что-нибудь серьёзное закрутится…
- Серьёзное?
- Ага. – Люба вдруг усмехнулась. - Ещё влюбитесь друг в друга, и мне придётся с ними общаться. А я этого не желаю. Я с ними, в своё время, уже наобщалась.
- Да? – Оля удивлённо смотрела на маму. – Интересно… Значит, родители Серёжи тебя когда-то обидели, да? Сильно?
- Очень сильно.
- Расскажи, мам…
- Ну, нет, - затрясла головой Люба. - Рано тебе, девочка моя, такие истории слушать.
- Рано? Почему?
- Потому что не поймёшь ты меня.
- А вот и пойму. Я же уже большая. Ну, скажи, мам, что тебе Серёжина мама сделала?
- Ничего она не сделала. Просто, увела у меня из-под носа этого хулигана, и всё…
- Увела? Это как?
- Я же говорю, ты ничего не поймёшь. Так что, давай закончим эти воспоминания.
Оля несколько секунд молчала, потом округлила глаза, и вдруг спросила:
- Ты, что, мамочка, его любила? Папу Серёжи. Да?
Люба усмехнулась, и ласково посмотрела на дочь.
– Скажи, Оля, а этот мальчик про папу своего что рассказывает?
Дочка пожала плечами.
- Он про папу ничего не рассказывает.
- Совсем?
- Совсем. Только иногда, когда учительница ему напишет что-нибудь плохое в дневник, говорит: «Ох, от папки мне сегодня влетит».
- А почему учительница в дневнике ему плохое пишет? Значит, Серёжа этот, всё-таки, хулиган? Как отец?
- Он не хулиган. Он дерётся за правду.
- Дерётся?
- Ну, так… Редко... Но по предметам у него почти всегда одни пятёрки.
- Надо же. Точно, как отец растёт. За правду дерётся, а ту, кто его любит, на каких-то вертихвосток готов променять.
- Мам, ты про кого сейчас говоришь? – наморщила лоб Оля.
- Не про кого... Так... Просто ворчу я. – Люба подошла к окну, и посмотрела во двор. - Значит, говоришь, ты идти гулять хочешь? На качелях покачаться?
Оля тоже подошла к окну, увидела, что во дворе Серёжки больше нет, и грустно ответила:
- Нет, мамочка. Уже не хочется.
- Я так и знала, - засмеялась мама. – Тогда, сходи в магазин. Я тебя сейчас список напишу, что нужно купить.
Оля недовольно вздохнула, и пошла переодеваться.
Вернулась дочка из магазина только через час. Но с полным пакетом продуктов, и в хорошем настроении.
- Ты где была так долго? – строго спросила у неё Люба. – Я же тебя в магазин посылала! А ты куда пропала?
- А я в магазине Серёжку встретила. Мы немножко погуляли.
- А почему телефон не взяла?
- Забыла.
- И полную сумку целый час таскала?
- Не я таскала. Серёжка таскал. И про папу своего рассказывал.
- Что? – Люба с удивлением уставилась на дочь. – С чего это вдруг?
- А я у него спросила, любит он своего папу, или нет? Вот он и стал рассказывать.
- И что, любит он отца?
- Ага. Очень.
- Ещё бы такого не любить… - пробормотала мама, взяла у дочки пакет с продуктами, и молча отправилась на кухню. ©
Всем моим дорогим читателям - радости и душевного тепла! Давайте вместе делать этот мир добрее!
Обнимаю. Ваш А. Анисимов