— Я их не позову, Игорь. И даже не проси. Мне проблемы на банкете не нужны.
Алина стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди, и в упор смотрела на мужа. Ее идеальная укладка волосок к волоску и дорогой шелковый костюм резко контрастировали с помятым видом Игоря, который только что вернулся с работы.
— Алина, это мой тридцатипятилетний юбилей, — тихо, но твердо сказал Игорь, швыряя ключи на тумбочку. — И это мои родители. Как ты себе представляешь праздник без них? Что я им скажу?
— Придумай что-нибудь. Скажи, что мы празднуем в узком кругу коллег. Или что мест в ресторане мало. Игорь, пойми ты наконец, туда придет мой отчим, придут люди из министерства, мои подруги с мужьями. Твои провинциальные родители только опозорят меня!
— Опозорят? Чем? Тем, что отец всю жизнь в школе физику преподавал, а мама на скорой помощи работала? Они интеллигентные люди, Алина.
— Да при чем тут физика! — Алина раздраженно взмахнула руками. — Ты вспомни прошлый Новый год. Твой отец приехал в свитере с оленями, который старше меня. А мама твоя? На ухо мне шептала, что у меня салат недосолен, и пыталась на кухне посуду за всеми мыть. Они не умеют себя вести в обществе. Твой папа начнет громко смеяться, шутить свои дурацкие анекдоты про студентов, а мама начнет завертывать бутерброды в салфетку. Мне сгореть со стыда перед гостями?
— Они просто простые, искренние люди. И они любят меня.
— Вот пусть любят тебя на расстоянии. В Костроме. Мы поедем к ним через месяц и посидим на их кухне. А в субботу будет статусное мероприятие. Я полгода этот ресторан выбивала через знакомых. Там дресс-код. Там официанты в перчатках. Твоя мама в своем кримпленовом платье из восьмидесятых туда просто не впишется.
Игорь глубоко вздохнул, пытаясь сдержать подступающий гнев. Он смотрел на жену и не узнавал в ней ту девушку, на которой женился семь лет назад. Тогда Алина была студенткой, радовалась обычным ромашкам и с удовольствием ездила к его родителям на дачу, помогала собирать смородину. Но после того как ее мать удачно вышла замуж за крупного чиновника, Алину словно подменили. Появились дорогие бренды, высокомерие и деление людей на «сорта».
— Я уже позвонил им, Алина. Они купили билеты на поезд. Мама три недели выбирала мне подарок.
— Значит, сдадут билеты, — отрезала Алина. — Или я отменяю банкет. Выбирай. Либо цивилизованный праздник с нужными людьми, либо твоя деревенская родня и пустой стол.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. Я залог вносила со своей карты, если ты забыл.
Игорь промолчал. Он развернулся, ушел в спальню и плотно закрыл за собой дверь. Спорить было бесполезно. Весь следующий день они не разговаривали. Игорь ходил мрачнее тучи, а Алина демонстративно обсуждала по телефону меню и рассадку гостей с организатором.
В четверг вечером Игорь сел за стол напротив жены.
— Я позвонил маме, — глухо сказал он. — Сказал, что у нас меняются планы. Что банкета не будет, мы просто уезжаем вдвоем за город.
Алина довольно улыбнулась и отложила планшет.
— Вот и молодец. Правильное решение. Они не обиделись?
— Мама расстроилась, конечно. Но сказала, что главное — чтобы нам было хорошо. Подарок по почте вышлют.
— Ну и отлично. Проблема решена. Поверь, так лучше для всех.
Субботний вечер начался идеально, именно так, как планировала Алина. Зал загородного ресторана сиял хрусталем и позолотой. Гости медленно собирались, шурша вечерними платьями и сверкая дорогими часами. Отчим Алины, важный мужчина в строгом костюме, беседовал у окна с директором крупного банка. Подруги Алины обменивались поцелуями и оценивающе разглядывали интерьер.
Игорь стоял у фуршетного стола в новом костюме, который Алина купила ему специально для этого вечера. Он вежливо улыбался, кивал, отвечал на поздравления, но в его глазах не было никакой радости.
— Игорек, дорогой, с юбилеем! — к нему подошел коллега по работе, Олег, со своей женой. — Отличное место. Растешь!
— Спасибо, Олег. Проходите, присаживайтесь.
Алина подплыла к мужу, сияя от гордости. На ней было дизайнерское платье, на шее поблескивало колье.
— Все просто в восторге, — прошептала она Игорю на ухо. — Видишь, как важно держать марку? Никакого колхоза. Все чинно, благородно.
В этот момент двери зала распахнулись. В дверном проеме появились двое. Пожилой мужчина в старомодном, но чистом и отутюженном сером костюме и женщина в темно-синем платье с белым кружевным воротником. В руках мужчина держал большую, упакованную в серую бумагу коробку, перевязанную бечевкой.
Алина замерла. Бокал с шампанским в ее руке дрогнул.
— Это... это что такое? — прошипела она, оборачиваясь к Игорю. — Ты же сказал, что они не приедут!
Игорь посмотрел на двери, и его лицо мгновенно посветлело. На нем впервые за вечер появилась настоящая, искренняя улыбка.
— Я им так и сказал. Но они, видимо, решили сделать сюрприз.
— Игорь, убери их отсюда! — панически зашептала Алина, хватая мужа за рукав. — Быстро! Веди их в вестибюль, вызови такси, сними им гостиницу. Они сейчас все испортят! Посмотри на эту коробку! Она же в строительной бумаге!
Но Игорь уже не слушал ее. Он шагнул вперед, через весь зал, навстречу родителям.
— Мама! Папа! — громко позвал он.
Гости притихли. Музыка продолжала тихо играть, но все разговоры прекратились. Внимание тридцати человек переключилось на вошедших стариков.
— Игорек! Сыночек! — Анна Петровна, мама Игоря, всплеснула руками и бросилась к сыну. Они крепко обнялись. — С днем рождения, родной! Ой, какой ты у нас красивый сегодня!
— Здравствуйте, родители, — Игорь обнял отца, Николая Ивановича. Тот крепко похлопал сына по спине.
— С юбилеем, сын. Совсем взрослый стал, тридцать пять лет — это возраст. Ну, прости, что без предупреждения. Мы с матерью подумали: как это так, у единственного сына тридцать пять лет, а мы в Костроме сидеть будем? Сдали билеты на утренний поезд, купили на дневной. Едва успели!
Алина шла к ним навстречу, чувствуя, как внутри все закипает от злости. Ей казалось, что все гости сейчас смотрят на нее с жалостью и насмешкой. Она натянула фальшивую улыбку.
— Здравствуйте, Анна Петровна, Николай Иванович, — процедила она сквозь зубы. — Какая... неожиданность. Что же вы не предупредили? У нас тут места все строго по списку расписаны, меню порционное...
— Да ладно тебе, Алиночка, — махнула рукой Анна Петровна, пытаясь обнять невестку, но Алина технично отстранилась, делая вид, что поправляет прическу. — Мы много места не займем. Нам бы хоть скраюшку где-нибудь присесть, на сыночка посмотреть. А меню твое... мы не голодные, в поезде курочку поели.
При слове «курочка» одна из подруг Алины за столиком тихо фыркнула. Алина покраснела.
— Вот, Игорь, держи, — Николай Иванович протянул сыну ту самую тяжелую коробку. — Это тебе от нас. Долго думали, что подарить. Мама говорила — деньги давай, а я решил, что вещь должна остаться на память.
— Папа, спасибо, — Игорь начал разрывать упаковочную бумагу прямо посреди зала.
— Игорь, подожди, не здесь! Унеси в подсобку, потом откроешь! — попыталась вмешаться Алина, но было поздно.
Бумага полетела на пол. В руках Игоря оказалась тяжелая, старинная дубовая шкатулка с резной крышкой. Игорь открыл ее. Внутри, на бархатной подложке, лежал старый хронограф на кожаном ремешке и стопка аккуратно перевязанных писем.
— Это же... дедовские? — у Игоря перехватило дыхание.
— Они самые, — улыбнулся Николай Иванович. — Наградные часы твоего деда-летчика. Он их в сорок пятом получил. И письма его с фронта к бабушке. Ты всегда в детстве просил их посмотреть. Вот, пришло время. Теперь они твои. Передашь потом своему сыну.
Гости за столами начали перешептываться. Отчим Алины, Петр Сергеевич, вдруг встал со своего места и пошел прямиком к родителям Игоря. Алина зажмурилась, ожидая катастрофы. Ее отчим был человеком жестким и высокомерным, он не терпел простоты.
— Позвольте взглянуть? — раздался громкий голос Петра Сергеевича.
Игорь протянул ему шкатулку. Отчим Алины взял часы, аккуратно перевернул их, разглядывая гравировку на задней крышке. Его лицо, обычно холодное и непроницаемое, вдруг изменилось.
— Штурманские... Первый московский часовой завод, — негромко произнес Петр Сергеевич. — Редкая вещь. И гравировка... «За мужество». Ваш отец на каком фронте воевал?
— На Первом Украинском, — ответил Николай Иванович, выпрямляя спину. — Бомбардировочная авиация. Капитан Ковалев.
— Капитан Ковалев? — отчим Алины вдруг широко раскрыл глаза. — Погодите. Михаил Николаевич?
— Да, Михаил Николаевич. А вы откуда знаете? — удивился отец Игоря.
— Да мой отец под его началом служил! — вдруг громко, на весь зал объявил Петр Сергеевич. — Он мне столько про Ковалева рассказывал! Как они под Берлином из горящего самолета прыгали! Николай Иванович, дорогой ты мой!
Важный, суровый отчим Алины, перед которым трепетали все подчиненные, вдруг схватил отца Игоря за плечи и крепко обнял.
— Ну надо же! Какая встреча! — Петр Сергеевич повернулся к залу. — Официант! Быстро два стула сюда, к моему столу! Самому главному столу! Какое порционное меню, вы что? Несите все самое лучшее!
Весь зал пришел в движение. Подруги Алины, которые еще пять минут назад брезгливо кривили губы, теперь с интересом разглядывали родителей Игоря. Директор банка подошел пожать руку Николаю Ивановичу.
— Присаживайтесь, Анна Петровна, — Петр Сергеевич лично отодвинул стул для мамы Игоря. — Рассказывайте, как вы там в Костроме живете? Николай Иванович, а помните, отец говорил, у Михаила Николаевича кортик был наградной? Он сохранился?
— А как же, дома лежит, в серванте, — улыбнулся Николай Иванович, усаживаясь на почетное место. — Игорю перейдет.
Анна Петровна устроилась рядом, расправила свое синее платье и вдруг достала из сумочки небольшой сверток.
— Я тут вот... пирожков напекла в дорогу. С брусникой. Игорь их с детства обожает. Петр Сергеевич, угощайтесь, они еще домашние, настоящие.
— Пирожки? С брусникой? — глаза директора банка загорелись. — Да я сто лет настоящих пирожков не ел! Можно мне один?
Через полчаса атмосфера на банкете изменилась до неузнаваемости. Чопорный, холодный вечер превратился в шумный, веселый и невероятно теплый праздник. Николай Иванович оказался прекрасным рассказчиком. Его школьные истории и анекдоты вызывали взрывы хохота у высокопоставленных гостей. Официанты едва успевали подносить чистые тарелки, на которых теперь, помимо ресторанных деликатесов, красовались простые домашние пирожки Анны Петровны. Директор банка и отчим Алины спорили о физике и авиации, то и дело поднимая тосты за родителей именинника.
Игорь сидел во главе стола, обняв мать за плечи, и выглядел самым счастливым человеком на свете.
Алина стояла в стороне, у панорамного окна, и смотрела на этот праздник жизни. О ней все забыли. Ее идеальный план, ее статусное мероприятие, ее рассадка гостей — все пошло прахом. Но самое страшное было в другом. Никто никого не опозорил. Наоборот, те люди, которых она считала «элитой» и ради которых так старалась, сейчас с восторгом слушали простого провинциального учителя и ели пирожки его жены. А ее собственный отчим, чьего мнения она боялась больше всего, сейчас наливал Николаю Ивановичу коньяк и называл его братом.
Ей стало невыносимо обидно и стыдно. За свою глупость, за свое высокомерие, за то, что она чуть не лишила мужа этого счастья. Она вспомнила, как кричала на Игоря, как брезгливо говорила о его матери.
Алина тихо вышла из зала в пустой, полутемный коридор ресторана. Она прислонилась спиной к холодной стене, закрыла лицо руками и горько, навзрыд разрыдалась. Слезы текли по ее лицу, смывая дорогой макияж. Ей было стыдно перед Игорем, перед его родителями и перед самой собой. Она поняла, что в погоне за фальшивым блеском чуть не потеряла то настоящее, что у них было.
Дверь зала скрипнула. Из нее вышел Игорь. Он сразу увидел жену, подошел ближе и остановился рядом.
— Алина, ты чего здесь? — тихо спросил он. В его голосе не было злости, только усталость и легкая грусть.
— Игорь... — Алина подняла заплаканные глаза. — Прости меня. Пожалуйста, прости. Какая же я дура.
Игорь посмотрел на нее, вздохнул, достал из кармана платок и аккуратно вытер слезу на ее щеке.
— Ладно тебе. Пошли к столу. Там мама просила тебя позвать, хочет тебе кусочек торта самый лучший отрезать. Пошли, Аля. Они на тебя зла не держат. Они вообще не умеют злиться.
Алина кивнула, взяла мужа под руку и, шмыгая носом, пошла обратно в зал — учиться быть просто человеком.