Каблук новых туфель со стуком опустился на паркет. Надя даже сумку с плеча не сняла. Она стояла в прихожей и смотрела на Вадима, который сидел на диване в одних трусах и майке, листая что-то в телефоне. На его лице блуждала сытая, довольная улыбка.
— Вадим, я не поняла. Мне сейчас звонили из банка. Почему у тебя три просроченных кредита на общую сумму в два миллиона рублей? — голос Нади дрожал, но она старалась говорить тихо.
Вадим даже не вздрогнул. Он лениво повернул голову, зевнул и закинул ногу на ногу.
— А, узнала уже? Быстро они работают, конечно. Ну да, есть такое. Взял на бизнес прошлым летом, дело не выгорело. Бывает.
— Что значит «бывает»? — Надя сделала шаг вперед, сжимая кулаки. — Мы поженились три недели назад. Свадьбу играли на мои сбережения! Ты почему молчал, что у тебя такой хвост?
Вадим встал с дивана, подошел к ней и попытался обнять за плечи. Надя резко отшатнулась. Муж ухмыльнулся, вернулся к дивану и вальяжно развалился на нем.
— Надь, ну хорош истерить. Чего ты кричишь? Мы теперь одна семья. Мои долги это теперь твои долги, мы же расписались. Закон такой есть, понимаешь? Всё, что нажито, и все обязательства — пополам. Так что давай без сцен. Надо просто подумать, как быстрее выплатить. Ты же у нас хорошо зарабатываешь, у тебя фирма своя, заказы. Поднажмешь немного, и за пару лет раскидаем.
Надя смотрела на человека, с которым прожила в гражданском браке год и три недели назад расписалась в ЗАГСе. Ей казалось, что перед ней сидит абсолютно чужой, наглый тип.
— То есть ты специально ждал штампа в паспорте, чтобы повесить на меня свои проблемы? — спросила она, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.
— Ну зачем ты так грубо? «Повесить»... — поморщился Вадим. — Я просто поступил по-мужски. Семья создается для того, чтобы помогать друг другу в беде. У меня сейчас трудный период. Ты моя жена, ты должна меня поддержать.
— Поддержать в том, что ты скрыл от меня два миллиона долга? — Надя перешла на крик. — Ты хоть понимаешь, что мне эти деньги достаются сутками без сна? У меня три дизайнера в подчинении, аренда офиса, налоги!
— Вот именно! Ты бизнес-вумен, тебе проще. А я свободный художник, мне не повезло. Ладно, Надь, я голодный. Что у нас на ужин?
Надя развернулась, вышла из квартиры и с силой захлопнула дверь. Ей нужно было подышать.
Через полчаса Надя уже сидела в машине своей лучшей подруги и по совместительству юриста Ольги. Стеклянные капли дождя стучали по лобовому стеклу, в салоне пахло освежителем с ароматом ванили.
— Оля, скажи мне, что он не прав, — умоляюще произнесла Надя, глядя на подругу. — Он действительно может повесить на меня эти кредиты? Он прямо в глаза мне заявил, что раз мы расписались, то это наши общие долги.
Ольга повернулась к ней, удивленно приподняв брови.
— Он прямо так и сказал? Почти дословно?
— Да. «Мои долги это теперь твои долги, мы же расписались». Радовался сидел. У меня до сих пор руки трясутся.
Ольга вдруг тихо рассмеялась, а потом и вовсе захихикала, прикрывая рот ладонью.
— Оля, мне вообще-то не смешно! — обиделась Надя. — У меня бизнес под угрозой, если приставы придут!
— Надюша, успокойся и послушай меня внимательно, — Ольга взяла её за руку. — Твой Вадим — круглый дурак. И юридически абсолютно безграмотный человек. Он, видимо, где-то слышал звон, да не знает, где он. Скажи мне, кредиты когда были взяты?
— Он сказал, что прошлым летом. Больше года назад.
— Отлично! — Ольга победно щелкнула пальцами. — Запоминай, дорогая. По нашему законодательству, долги, возникшие ДО брака, являются личными обязательствами того, кто их взял. Супруг за них не отвечает вообще никак. Никаким боком. Штамп в паспорте задним числом долги общими не делает.
Надя моргнула, переваривая информацию.
— То есть... я ничего не должна?
— Вообще ничего. Это его личные долги. Более того, даже если бы он взял их в браке, банку еще пришлось бы доказывать в суде, что эти деньги пошли на нужды семьи, а не на его личные хотелки. А уж до брака — тут вообще разговоров нет. Он сам себя перехитрил. Он думал, что поймал тебя на крючок, а на самом деле просто раскрыл свою гнилую суть до того, как вы успели нажить общее имущество.
Надя откинулась на спинку сиденья. В голове прояснилось. Чувство паники сменилось холодной, расчетливой злостью.
— Оля, а если он перестанет платить? Что будет?
— Приставы придут описывать имущество по месту его регистрации. Он где прописан? У своей мамы? Ну вот туда и придут. Или к тебе, если он тут живет. Но у тебя в квартире всё куплено до брака, чеки на технику у тебя есть?
— Да, все документы у меня в папке в офисе. И квартира моя, мне её родители подарили пять лет назад.
— Ну и всё. Твоей квартире ничего не угрожает. Но находиться с этим альфонсом на одной территории я тебе не советую. Зачем тебе этот паразит?
Надя посмотрела в окно. В её голове уже созрел план.
— Знаешь, Оля... Он ведь так радовался. Он думал, что обеспечил себе безбедную жизнь за мой счет. Я хочу, чтобы он прочувствовал всю глубину своей глупости.
— Что ты задумала? — с любопытством спросила Ольга.
— Подыграю ему. Буквально на пару дней. Мне нужно, чтобы он сам показал всё, на что способен. А потом я устрою ему финал.
На следующий день Надя вернулась домой поздно. Вадим сидел за компьютером, играл в стрелялки. На кухне громоздилась гора грязной посуды.
— О, пришла? — не оборачиваясь, бросил он. — Купила чего-нибудь поесть? А то в холодильнике пусто.
Надя прошла в комнату, села на край кресла и тяжело вздохнула.
— Вадим, я сегодня целый день с бухгалтером сидела. И с юристом.
Вадим сразу поставил игру на паузу и повернулся к ней с живым интересом в глазах.
— Ну и? Что сказали? Как платить будем?
— В общем, ситуация тяжелая, — Надя сделала самое грустное лицо, на какое была способна. — Если платить по твоим кредитам, то мне придется закрыть одну точку. Денег катастрофически не хватает. Но раз мы семья... Ты прав, надо тянуть лям вместе.
Вадим расплылся в улыбке. Он встал, подошел к Наде и покровительственно похлопал её по плечу.
— Вот! Умница! Я же говорил, что ты у меня золотая. Настоящая жена. Ну, ничего, прорвемся. Зато теперь мы вместе, сила.
— Да, Вадим. Но у меня есть условие, — Надя подняла на него глаза. — Раз уж я беру на себя твои долги, мне нужны все твои кредитные договоры и пароли от личных кабинетов банков. Я сама буду контролировать все выплаты, чтобы не было штрафов. Принеси мне документы. Они же у тебя здесь?
— Да, в тумбочке лежат, в синей папке, — легко согласился Вадим. — Сейчас принесу. Мне скрывать нечего, мы же одно целое.
Через минуту синяя папка была у Нади. Она заглянула внутрь — там действительно лежали все три договора, графики платежей и распечатки с суммами остатка.
— Отлично, — тихо сказала Надя, убирая папку в свою сумку. — Я завтра займусь этим вопросом. Кстати, Вадим, раз у нас режим строгой экономии, я отменила доставку еды. И за интернет в этом месяце платишь ты со своих подработок.
Вадим нахмурился.
— В смысле? У меня сейчас нет подработок. Я в творческом кризисе.
— Ну, найдешь. Нам же долги отдавать. Твои, то есть наши долги.
На следующее утро, как только Вадим ушел на встречу с каким-то «потенциальным заказчиком», Надя позвонила Ольге.
— Оля, документы у меня. Все три договора. Кредиты оформлены в банке «Авангард» и «Регион-Союз». Что делаем дальше?
— Пишем заявление на развод, — четко ответила Ольга. — Прямо сегодня. Надя, не тяни. Развод через ЗАГС не получится, если он будет против, так что подаем мировому судье. Я всё подготовлю. И еще, давай-ка зафиксируем, что вы не ведете совместное хозяйство с сегодняшнего дня. Скопируй все договоры, оригиналы спрячь у меня в офисе.
— Уже еду к тебе, — ответила Надя.
Вечером Надя ждала мужа дома. На кухонном столе стоял скромный ужин — макароны с сосисками. Вадим вернулся в плохом расположении духа.
— Что это за еда? — брезгливо спросил он, глядя в тарелку. — Я думал, мы нормально питаться будем. Ты же сказала, что берешь долги на себя.
— Вадим, чтобы платить по сто тысяч в месяц банкам, нам придется пересесть на макароны, — спокойно ответила Надя, прихлебывая чай. — И вообще, я тут подумала... Нам нужно продать твою машину.
Вадим аж подпрыгнул на стуле.
— Чего?! Мою «Мазду»? Ты с ума сошла? Я на ней езжу!
— Ну и что? Машина оформлена на тебя, куплена до брака. Мы её продадим, закроем половину одного кредита. Это логично. Мы же вместе решаем проблемы.
— Нет, Надя, это нелогично! — закричал Вадим, багровея от злости. — Машина — это мое личное пространство! Продавай свой бизнес, если тебе денег не хватает! Или квартиру свою разменяй! При чем тут моя машина?
Надя пристально посмотрела на него. Внутри неё окончательно умерли последние капли жалости.
— То есть твои долги — это наши долги. А твоя машина — это твоя машина? А моя квартира и мой бизнес — это опять наши долги должны покрывать? Интересная у тебя математика, Вадим.
— Ты женщина, ты должна жертвовать ради семьи! — сорвался на крик Вадим. — Я мужчина, мне статус нужен! Как я на встречи без машины буду ездить? Пешком, как нищеброд? Ты вообще о моем престиже думаешь?
— Твой престиж стоит два миллиона долгов, Вадим. Ладно, успокойся. Я пошутила. Машину мы продавать не будем.
Вадим выдохнул и сел обратно, недовольно бормоча:
— То-то же. Думать надо, прежде чем такие вещи предлагать.
Он даже не заметил, как Надя включила диктофон на телефоне, который лежал на столе экраном вниз, и как этот разговор полностью записался.
Прошло еще два дня. Пятница. Надя знала, что сегодня у Вадима день рождения его матери, Натальи Петровны. Вадим планировал поехать к ней вечером, причем звал и Надю, рассчитывая, что жена купит дорогой подарок.
В четыре часа дня Надя приехала домой. Вадим крутился перед зеркалом в прихожей, примеряя рубашку.
— Надь, ты подарок маме купила? — спросил он, не оборачиваясь. — Я там присмотрел кухонный комбайн за тридцать тысяч. Ты деньги переведи мне на карту, я заеду заберу.
Надя прошла в комнату, поставила на стол тяжелый кожаный портфель и достала из него стопку бумаг.
— Вадим, иди сюда. Надо поговорить перед отъездом.
— Да некогда мне разговаривать, маме звонить надо, поздравлять. Ты деньги перевела?
— Иди сюда, я сказала, — в голосе Нади прозвучал такой металл, что Вадим невольно подчинился. Он зашел в комнату, недовольно морщась.
— Ну что еще?
Надя пододвинула к нему первый лист.
— Это копия искового заявления в суд о расторжении брака. Я подала его сегодня утром.
Вадим замер. Его глаза округлились, он перевел взгляд с бумаги на Надю, потом снова на бумагу.
— Что это за шутки? Какое расторжение? Ты чего, Надь? Из-за макарон, что ли? Или из-за машины?
— Нет, Вадим. Из-за твоей феноменальной наглости и глупости, — Надя говорила очень тихо и внятно. — Помнишь фразу, которую ты мне сказал три дня назад? «Мои долги это теперь твои долги, мы же расписались». Ты так радовался. Ты думал, что нашел дуру, которая будет оплачивать твою красивую жизнь и твои старые просрочки.
Вадим пришел в себя и зло ухмыльнулся, складывая руки на груди.
— Ну и дура ты, Надя. Ну разведешься ты. И что? Суд всё равно обяжет тебя выплатить половину. Мы же в браке! Я адвоката намучу, он докажет, что мы семья. Ты всё равно попала на деньги, поняла? Так что забирай свое заявление, пока не поздно, и не позорься.
Надя не сдержалась и улыбнулась. Это была улыбка хищника, который загнал жертву в угол. Она пододвинула к нему вторую бумагу — распечатку из Гражданского кодекса с подчеркнутыми маркером статьями, а сверху положила копии его кредитных договоров.
— Читай, дорогой муж. Внимательно читай. Статья 36 Семейного кодекса РФ. Имущество и обязательства, принадлежавшие каждому из супругов до вступления в брак, являются его личной собственностью и его личной ответственностью. Твои кредиты взяты больше года назад. Мы расписались три недели назад.
Вадим нахмурился, быстро побежал глазами по тексту. Его лицо начало бледнеть.
— Это... это что за бред? Быть такого не может. Все знают, что в браке всё пополам!
— «Все знают» — это такие же юристы с тремя классами образования, как и ты, — отрезала Надя. — Ты даже не удосужился открыть интернет и почитать законы, перед тем как устраивать мне этот цирк. Твои два миллиона долгов — это ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО твои долги. И останутся ими до конца твоих дней, пока ты их не выплатишь. Я к ним не имею никакого отношения. Ни один банк в мире не сможет предъявить мне претензии по договорам, которые ты подписал до нашего ЗАГСа.
Вадим схватил бумаги, его руки заметно затряслись. Он перелистывал страницы, всматриваясь в даты на кредитных договорах и даты в свидетельстве о браке. До него, наконец, начал доходить весь ужас его положения.
— Надь... Ну Надь... — его голос резко изменился, стал заискивающим и тонким. — Ну мы же погорячились. Я же пошутил. Ну какая разница, до брака или в браке? Мы же любим друг друга. Ну помоги мне, пожалуйста. Мне коллекторы звонят, угрожают. Я жить спокойно не могу.
— Любим друг друга? — Надя встала со стула, оказавшись с ним лицом к лицу. — Ты меня полюбил, когда понял, что у меня бизнес идет в гору? Ты целый год молчал о своих долгах, ждал, пока я соглашусь на свадьбу, чтобы потом заявить мне в лицо, что я обязана пахать на твои кредиты? Это твоя любовь?
— Надя, я дурак, прости меня! — Вадим попытался схватить её за руки, но Надя резко отпихнула его. — Я испугался! Я думал, вместе легче. Я всё осознал, честно! Я найду работу, я буду всё до копейки отдавать! Не подавай на развод, пожалуйста! Что я маме скажу? У неё день рождения сегодня!
— А мне плевать, что ты скажешь своей маме. Можешь сказать ей, что её сын — недоделанный аферист, который прокололся на элементарном незнании законов.
Надя подошла к прихожей, взяла заранее приготовленный большой чемодан Вадима, который она собрала, пока его не было, и с грохотом выкатила его в центр комнаты.
— Твои вещи. Я собрала всё, вплоть до твоих любимых трусов и зубной щетки. Ключи на стол.
— Надя, ты не можешь меня выгнать! Это и мой дом тоже, я здесь прописан! — Вадим попытался включить последнюю каплю агрессии.
— Ты здесь не прописан, ты здесь временно зарегистрирован на полгода, и завтра утром я аннулирую эту регистрацию через Госуслуги, — спокойно ответила Надя, открывая входную дверь настежь. — Квартира моя, куплена до брака. Так что у тебя есть ровно две минуты, чтобы взять свой чемодан и покинуть помещение. Иначе я вызываю охрану нашего ЖК, и тебя выведут под белы ручки на глазах у всех соседей. Твоя «Мазда» на парковке, катись к мамочке, празднуй.
Вадим стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Его лицо выражало смесь дикой злости, унижения и растерянности. Ловушка, которую он так тщательно готовил для своей успешной жены, захлопнулась на его собственной шее. Он понял, что проиграл по всем фронтам.
— Ты еще пожалеешь, — процедил он сквозь зубы, хватая ручку чемодана. — Ты останешься одна со своим бизнесом. Сухарь ты черствый, а не женщина.
— Зато свободный сухарь без двух миллионов чужого долга, — улыбнулась Надя. — Ключи. На стол. Живо.
Вадим с силой швырнул связку ключей на кухонный стол. Один из ключей звякнул о тарелку с сосиской и упал на пол. Вадим подхватил чемодан и, громко топая, выскочил в общий коридор.
Надя закрыла дверь, повернула замок на два оборота и прислонилась спиной к прохладному дереву. Сердце бешено колотилось, но на душе было удивительно легко. Она посмотрела на часы — начало шестого. Самое время позвонить Ольге и заказать самый большой и дорогой сет суши в городе. Она заслужила этот праздник.