Павел стоял в дверях спальни, скрестив руки на груди. Его лицо было багровым от злости, а в глазах горело упрямство человека, который привык всегда получать свое.
— Паш, ты в своем уме? — я медленно положила на комод расческу и повернулась к нему. — Какой кредит? Два миллиона рублей? На лазерный тир в торговом центре, который закрывается через месяц на реконструкцию?
— Это прибыльное дело, Алина! Мне бизнес-план умные люди составляли! — он сделал шаг вперед, повысив голос. — ТЦ не закроют, это слухи. А ты просто не веришь в меня. Как всегда. Ждешь, когда я споткнусь!
— Я не жду, когда ты споткнешься, я считаю наши деньги, — спокойно ответила я, хотя внутри все дрожало от возмущения. — Твоя прошлая идея с франшизой по доставке пончиков обошлась нам в триста тысяч. Мы их до сих пор отдаем. Моя зарплата полностью уходит на аренду квартиры и продукты. Твоя — на твои «перспективные проекты». На кого ты повесишь этот кредит, если тир прогорит? На меня?
— Вот! Сразу провал! Ты программируешь меня на неудачу! — Павел зашагал по комнате, размахивая руками. — Жена должна поддерживать мужа. Если ты мне не доверяешь, зачем мы вообще вместе? Все, Алина. Мое терпение лопнуло. Или ты завтра идешь со мной в банк как созаемщик, или мы подаем на развод. Я мужчина, и я не собираюсь всю жизнь сидеть на твоей шее и заглядывать тебе в рот ради копейки.
— На развод, значит? — я внимательно посмотрела на него. — И это твое окончательное слово?
— Да. Либо ты со мной и веришь в мой успех, либо каждый идет своей дорогой. Мне нужна соратница, а не надзиратель с калькулятором. Думай до утра.
Он круто повернулся, вышел из комнаты и громко хлопнул дверью. Из прихожей донесся стук обувного рожка — Павел уходил «дышать воздухом», как делал всегда после крупных ссор, оставляя меня переваривать его угрозы.
Я села на край кровати и глубоко вздохнула. Страха не было. Было странное, звенящее чувство облегчения. Этот разговор назревал последние два года, с тех пор как Павла уволили из строительной фирмы за постоянные опоздания и конфликты с начальством. С тех пор он искал себя в «большом бизнесе», а фактически жил за мой счет, регулярно требуя вложений в свои безумные стартапы.
Я открыла ноутбук, зашла в личный кабинет банка и проверила состояние счетов. Затем открыла переписку в мессенджере с риелтором.
«Светлана, здравствуйте. Квартира, которую мы смотрели на прошлой неделе, еще свободна? Я готова внести залог сегодня вечером», — написала я.
Ответ пришел через две минуты: «Да, Алина, хозяева ждут. Если переведете бронь, завтра в полдень можно подписывать договор аренды и забирать ключи».
«Перевожу», — ответила я и отправила деньги.
После этого я позвонила своей маме.
— Мам, привет. Мне нужна будет твоя помощь завтра. Сможешь посидеть с коробками, пока я буду перевозить вещи?
— Господи, Аля, неужели решилась? — в голосе мамы послышались слезы облегчения. — Конечно, приеду. Во сколько?
— В районе часа дня. Паша уйдет на свою очередную «встречу с инвесторами», у меня будет ровно три часа, чтобы собрать самое необходимое.
— Я буду вовремя, доченька. Держись. Ты все правильно делаешь.
Когда Павел вернулся около полуночи, я уже притворилась спящей. Он шумно разделся, лег на самый край дивана в гостиной и демонстративно вздыхал, надеясь, что я приду мириться. Но я лежала в темноте и улыбалась. Муж даже не подозревал, что его ультиматум стал для меня идеальным зеленым светом.
Утро началось с гробового молчания. Павел ходил по квартире с надутым видом, варил себе растворимый кофе и демонстративно не смотрел в мою сторону. Я спокойно пила чай.
— Ну так что? — не выдержал он, когда я уже обувалась в прихожей, собираясь на работу. — Паспорт взяла? В банк во сколько поедем?
— Паш, мне нужно доделать отчет на работе, — ответила я, застегивая сапог. — Вернусь в обед, и мы все решим. Окончательно.
— Вот это разговор, — на его лице тут же появилась самодовольная улыбка. Он подошел и попытался обнять меня за плечи. — Я знал, что ты у меня умная девочка. Мы раскрутимся, Аля, вот увидишь! Я вечером такой ужин приготовлю, закачаешься.
— Не стоит, — увернулась я от его рук. — В обед все обсудим. Жди дома.
В офисе время тянулось невыносимо медленно. Я механически заполняла таблицы, а перед глазами стоял план действий. В одиннадцать часов я вызвала грузовое такси на час дня и отпросилась у начальника до конца дня, сославшись на семейные обстоятельства.
В двенадцать тридцать мы с мамой уже стояли у подъезда нашей съемной квартиры. Мама взволнованно теребила лямку сумки.
— Аля, а если он дома? — шептала она.
— Не должен. Он писал мне полчаса назад, что поехал смотреть помещение под свой тир. У нас есть время.
Мы поднялись на этаж. Квартира встретила нас тишиной. Я вытащила из-под кровати заранее приготовленные огромные дорожные сумки и коробки, которые прятала в общем тамбуре у соседа.
— Так, мам, складывай посуду, которую я покупала, и постельное белье. Я займусь одеждой и техникой, — скомандовала я.
Работа закипела. Мы действовали быстро и слаженно, как грабители. Я скидывала в сумки свои платья, косметику, книги. Из документов забрала свой паспорт, загранпаспорт, свидетельство о браке и документы на мою машину, которую Павел втайне мечтал продать ради своего «дела».
Через час посреди комнаты стояли четыре огромные сумки и три коробки. Квартира сразу стала выглядеть сиротливо. На вешалках в шкафу остались только костюмы и куртки Павла.
— Все, Аля, грузчики приехали, звонят в домофон, — тяжело дыша, произнесла мама.
Ребята из службы доставки поднялись и за два захода вынесли все вещи в машину. Мама поехала вместе с ними на новую квартиру, а я осталась. Мне нужно было дождаться мужа. Я хотела увидеть его лицо, когда он поймет, что его шантаж не сработал.
Павел вернулся в начале третьего. Он влетел в квартиру сияющий, размахивая какими-то распечатками.
— Аля! Я договорился! Аренда со скидкой, если оплатим за три месяца вперед! Нам как раз хватит тех двух миллионов... — он осекся, дойдя до середины гостиной.
Его взгляд заметался по пустой комнате. Исчез мой любимый торшер, исчезли подушки с дивана, на полках в стеллаже зияли пустоты. Из спальни доносился непривычный простор — там больше не было моих вещей.
— Это... это что такое? — Павел медленно повернулся ко мне. Его папка с распечатками поползла из рук на пол. — Где все вещи? Ты что, ремонт решила сделать?
— Нет, Паша. Это развод, — спокойно сказала я, прислонившись к косяку кухни. — Ты же сам вчера сказал: либо кредит, либо развод. Я выбрала второе.
Его лицо вытянулось. Он несколько секунд хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Ты... ты дура? Какой развод? Я же просто... я хотел, чтобы ты серьезно отнеслась к моему бизнесу! — закричал он, делая шаг ко мне. — Ты решила меня бросить из-за того, что я попросил помощи?
— Нет, Паша. Не из-за этого. Я ухожу, потому что устала быть твоим спонсором и мамочкой в одном лице. Два года я тяну нас двоих. Я оплачиваю эту квартиру, я покупаю еду, я плачу за твои бесконечные долги. И вместо благодарности я получаю ультиматумы и шантаж.
— Да я же ради нас стараюсь! — он почти визжал, его лицо пошло красными пятнами. — Я хочу зарабатывать много! Чтобы у тебя все было! А ты... ты просто эгоистка! Забрала свои шмотки и сбегаешь как крыса?
— Я забираю то, что заработала и купила сама, — жестко оборвала его я. — Квартира оплачена до конца недели. Дальше разбирайся с хозяином сам. Можешь взять кредит на свое имя, если тебе дадут. Но без меня.
— Да кто тебе вообще даст развод так просто? — Павел подскочил ко мне вплотную, тяжело дыша. — Я не дам согласия! Мы женаты три года! Ты не имеешь права так со мной поступать!
— Через суд дадут, Паша. У нас нет детей, делить нам, кроме твоих долгов, нечего. На суде я предоставлю все чеки и выписки, что содержала семью сама, пока ты числился безработным.
Он вдруг осекся, его гнев сменился растерянностью. Он понял, что я не шучу, что сумки уже уехали, а перед ним стоит совершенно чужая, холодная женщина.
— Аля... Ну ладно тебе, ну погорячился я вчера, — его голос резко упал, стал заискивающим. Он попытался взять меня за руку. — Ну какой кредит, бог с ним, с этим тиром. Найду я работу, честное слово. Завтра же пойду на собеседование. Не надо уходить. Мы же любим друг друга.
— Нет, Паша, ты любишь комфорт, который я тебе создавала. А я... я просто устала, — я аккуратно убрала его руку. — Заявление на развод я отправлю через Госуслуги сегодня вечером. Подтвердишь.
— Да пошла ты! — снова сорвался он на крик, поняв, что жалость не работает. — Иди, катись на все четыре стороны! Посмотрим, кому ты нужна будешь в свои тридцать лет с таким характером! Приползешь еще обратно, когда поймешь, что нормальных мужиков вокруг нет!
— Проверять не советую, — ответила я, обходя его.
Я взяла со столика в прихожей свою сумочку, ключи от машины и шагнула за порог. Павел выскочил на площадку вслед за мной.
— Слышишь меня? Не звони мне больше! Я тебе ничего не прощу! — орал он на весь подъезд, пока я ждала лифт. — Ты предательница!
Двери лифта плавно закрылись, отсекая его крики.
На улице ярко светило весеннее солнце. Воздух был свежим и пах талым снегом. Я села в машину, бросила сумку на соседнее сиденье и крепко сжала руль. Руки немного дрожали, но на душе было легко, словно я сбросила со плеч огромный, тяжелый мешок с камнями, который тащила в гору несколько лет.
Я завела мотор и включила радио. Оттуда лилась какая-то бодрая, веселая мелодия. Через двадцать минут я уже парковалась у своего нового дома.
У подъезда меня ждала мама. Она тревожно вглядывалась в окна подъезжающих машин. Как только я вышла, она тут же подбежала ко мне.
— Ну как? Все нормально? Он ничего тебе не сделал? — засыпала она меня вопросами.
— Все хорошо, мам. Покричал, конечно, пообещал, что я приползу обратно, но это ожидаемо. Вещи занесли?
— Да, все в квартире. Грузчики молодцы, все аккуратно расставили. Пойдем, посмотришь. Там так светло!
Квартира на девятом этаже действительно оказалась чудесной. Небольшая, но очень уютная, с огромным окном в комнате и видом на парк. Коробки стояли вдоль стены, но они меня не пугали. Это были приятные хлопоты.
— Ну что, соратница, — улыбнулась я маме, — давай чай пить. У нас впереди много работы.
— Давай, доченька, — мама обняла меня за плечи. — Я так рада за тебя. Ты как будто ожила.
Мы провели вечер, разбирая вещи. Я вешала на плечики свои платья, расставляла книги на полках и ловила себя на мысли, что мне впервые за долгое время не нужно думать о том, хватит ли нам денег на следующий месяц и какую еще безумную идею мне придется оплачивать.
Около девяти вечера телефон на столе завибрировал. На экране высветилось имя Павла.
— Не бери, — тихо сказала мама, заметив мой взгляд.
— И не собиралась, — ответила я.
Я заблокировала его номер, а затем зашла в приложение и отправила заявление на расторжение брака. В графе «причина» я коротко написала: «Непреодолимые разногласия и отсутствие совместного хозяйства».
Экран телефона снова вспыхнул — пришло уведомление от банка. Я открыла его, ожидая увидеть какое-нибудь списание, но это было сообщение от службы поддержки с предложением одобрить мне предодобленный кредит на личные нужды.
Я усмехнулась и нажала кнопку «Отклонить». Кредиты в моей жизни закончились. Начиналась новая, моя собственная, свободная жизнь.