Николай Петрович сидел во главе стола, расправив широкие плечи, и смотрел на меня так, будто только что зачитал смертный приговор. В его руке была зажата пластиковая карта, на которую банк зачислил наш с Игорем первоначальный взнос за ипотеку. Три миллиона рублей. Моё наследство от бабушки, которое мы планировали завтра отвезти застройщику.
— В смысле у старших? — я почувствовала, как внутри всё сжимается от злости. — Николай Петрович, положите карту на стол. Это наши деньги.
— Были ваши, стали общие, — спокойно ответил свекор, пряча карту в нагрудный карман рубашки. — Вы молодые, глупые. Потратите на ерунду или мошенникам отдадите. А у нас с матерью они целее будут. Мы лучше знаем, когда вам квартиру покупать.
Я повернулась к мужу. Игорь сидел рядом, опустив глаза в тарелку, и усердно ковырял вилкой салат.
— Игорь, ты молчишь? — мой голос сорвался на повышенный тон. — Скажи своему отцу, чтобы он вернул карту. Сейчас же.
— Маш, ну ладно тебе, чего ты кричишь, — тихо буркнул Игорь, не поднимая головы. — Отец же как лучше хочет. Ну полежат деньги у них пару месяцев. Зато целее будут.
— Вы с ума сошли? Оба? — я вскочила со стула. — У нас завтра сделка! Если мы не внесем деньги, бронь с квартиры снимется, и цена вырастет на полмиллиона!
Свекровь, Галина Ивановна, примирительно замахала руками из-за стола:
— Машенька, деточка, ну зачем так нервничать? Коля прав. Куда вы спешите? Квартира никуда не убежит. А нам с отцом на даче крышу надо перекрыть, да и Коле машину подремонтировать. Мы займем немного, а к осени вернем. Мы же семья.
У меня в ушах зашумело. Вот она, истинная причина этой внезапной заботы о нашей финансовой безопасности.
— То есть вы решили забрать мои деньги, чтобы починить свою дачу и машину? — я перевела взгляд со свекрови на свекра. — Без моего согласия? Это называется воровство, Николай Петрович.
Свекор стукнул кулаком по столу так, что зазвенели фужеры.
— Ты как с отцом разговариваешь?! — рякнул он. — Воровство? В моем доме этого слова чтоб я больше не слышал! Пока вы живете под нашей крышей, вы подчиняетесь моим правилам. Я глава семьи, и я решаю, как распределять бюджет!
— Это не ваш бюджет! — крикнула я. — Это деньги от продажи квартиры моей бабушки! Игорь к ним вообще никакого отношения не имеет, а вы тем более!
— Маша, прекрати немедленно, — Игорь наконец встал и попытался взять меня за руку, но я резко вырвала ладонь. — Ты позоришь меня перед родителями. Успокойся, сядь. Мы всё обсудим нормально.
— Нормально? — я рассмеялась, хотя мне хотелось плакать от злости и предательства. — Нормально — это когда твой отец забирает у нас три миллиона, а ты стоишь и киваешь головой?
— Отец жизнь прожил, у него опыта больше! — вскипел Игорь. — Что ты из-за бумажек скандал устраиваешь? Сказали же, вернут к осени!
— Я ухожу, — твердо сказала я, глядя мужу прямо в глаза. — Прямо сейчас. И если ты не заберешь у него карту, то к застройщику завтра я пойду одна. Без тебя. И квартиру оформлю только на себя.
Николай Петрович ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула:
— Ишь, испугала. Куда ты пойдешь на ночь глядя? И как ты без карты квартиру купишь? Заблокировать её ты не успеешь, банк уже закрыт. А завтра утром мы с матерью сами снимем, сколько нам нужно. Для вашей же пользы.
— Посмотрим, — ответила я.
Я развернулась, вышла в коридор, накинула куртку и обулась. Игорь выбежал за мной, схватил за плечо в тамбуре.
— Маш, ну хватай вещи, не дури! Куда ты? К маме своей? Да отец остынет завтра, мы поговорим с ним, он отдаст карту.
— Ты правда думаешь, что я останусь там, где меня обкрадывают? — я посмотрела на мужа с глубоким разочарованием. — Он забрал мои деньги. А ты его поддержал.
— Это общие деньги, мы же муж и жена! — закричал Игорь.
— Больше нет, — тихо сказала я, нажала кнопку вызова лифта и шагнула внутрь.
На улице было прохладно. Я села в свою машину, завела мотор и включила обогрев. Руки тряслись. Первым импульсом было позвонить маме, но я вовремя остановилась. Зачем её пугать? Нужно действовать холодно и быстро.
Я достала телефон и открыла банковское приложение. Свекор был прав в одном: снять три миллиона через банкомат за один раз нельзя, но перевести их на другой счет можно в два клика. Я зашла в личный кабинет, выбрала функцию перевода по номеру телефона на свою вторую карту в другом банке.
Экран мигнул: «Превышен суточный лимит перевода».
Черт! Я совсем забыла про лимиты безопасности. Максимум я могла перевести только сто тысяч рублей. Это был тупик. Завтра в девять утра свекор действительно придет в отделение банка и, имея на руках карту и зная пин-код — а Игорь, конечно же, сказал ему пин-код, — попробует провернуть свой план. Паспортные данные Игоря у него тоже были, если бы понадобилось личное присутствие сына.
Я взглянула на часы. Начало десятого вечера. Горячая линия банка.
Я набрала номер. После трех минут прослушивания автоответчика мне ответил оператор.
— Девушка, здравствуйте, — быстро заговорила я. — Я потеряла карту. Мне нужно срочно её заблокировать.
— Назовите ваши данные и кодовое слово, — ответил вежливый женский голос.
Я назвала имя, фамилию и кодовое слово. Через минуту оператор произнесла:
— Карта заблокирована. Желаете перевыпустить?
— Нет, спасибо, я приду завтра в отделение лично, — выдохнула я.
Первый шаг был сделан. Свекор утром получит от ворот поворот у первого же банкомата. Но этого было мало. Мне нужно было забрать свои вещи из их квартиры и раз и навсегда показать Николаю Петровичу, кто здесь управляет ситуацией. Оставлять Игорю право выбора я больше не собиралась. Он свой выбор сделал за ужином.
Я включила передачу и поехала к дому подруги Светки. У неё была свободная комната, и она давно звала меня в гости.
Светка выслушала меня за полчаса. Она не охала и не ахала, а сразу перешла к делу.
— Значит так, — сказала она, наливая мне чай. — Завтра утром едем к ним. Твой свекор привык, что все перед ним на цыпочках ходят. Игорь — маменькин сынок, это давно понятно. Ты квартиру на себя одну оформляй. Деньги твои, документы на наследство у тебя?
— У мамы дома лежат, — кивнула я.
— Вот и отлично. Завтра в банк, берешь наличные или делаешь перевод прямо со счета на счет застройщика. А с семейкой этой пора заканчивать. Если Игорь сейчас отца не остановил, дальше будет только хуже. Родите ребенка — свекор будет решать, в какой сад ему ходить и на какие деньги вам памперсы покупать.
— Я знаю, Свет. Мне просто поверить трудно, что Игорь так поступил. Мы же три года вместе.
— Люди раскрываются в критических ситуациях, Маш. Вот твой и раскрылся.
В восемь часов утра мы со Светкой уже стояли у двери квартиры свекров. Я открыла дверь своим ключом. В коридоре было тихо, но из кухни доносились голоса. Николай Петрович и Игорь завтракали. Свекровь суетилась у плиты.
Я прошла на кухню, Светка встала в дверном проеме, скрестив руки на груди.
Свекор при виде меня ухмыльнулся и отхлебнул чай:
— О, явилась не запылилась. Поняла, что идти некуда? Игорь, налей жене чаю, пусть успокоится. Мы как раз в банк собираемся.
Игорь посмотрел на меня с надеждой:
— Маш, ну слава богу. Садись, поешь. Отец всё продумал, мы сейчас снимем часть денег, а остальное...
— Никуда вы не идете, — перебила я мужа, подходя к столу. — Точнее, в банк вы можете сходить, но исключительно ради утренней прогулки. Карту я заблокировала вчера в десять вечера.
Николай Петрович замер с чашкой в руке. Его лицо мгновенно налилось багровым цветом.
— Что ты сделала? — переспросил он низким, угрожающим голосом.
— Заблокировала карту, — повторила я медленно и четко. — Вы не получите ни рубля из моих денег. Ни на дачу, ни на машину, ни на что либо еще.
Свекор вскочил со стула, едва не опрокинув его.
— Ты... дрянь писклявая! Да как ты посмела?! В моем доме против моей воли пойти?! Игорь, ты кого в дом привел?! Она же тебя ни во что не ставит!
— Папа, подожди, — Игорь тоже вскочил, на его лице отразился неподдельный испуг. — Маша, зачем ты это сделала? Мы же договорились!
— Это вы договорились, — отрезала я. — Меня в вашей сделке не было.
Свекор зловеще шагнул ко мне, пытаясь подавить своим авторитетом, как он всегда делал с сыном и женой.
— Значит так, милочка, — процедил он сквозь зубы. — Ты сейчас звонишь в банк, разблокируешь карту, и мы едем снимать деньги. Или ты вылетаешь отсюда прямо сейчас в том, в чем стоишь. И про ипотеку забудь, я сыну не разрешу с тобой связываться. Разведем вас за две недели!
Я посмотрела на него в упор. Никакого страха, который я чувствовала вчера, больше не было. Была только холодная, звенящая уверенность в своей правоте.
— Во-первых, Николай Петрович, карту нельзя разблокировать по телефону, её нужно перевыпускать. Во-вторых, разводом вы меня не напугаете. Игорь, если ты согласен с отцом — подавай заявление хоть сегодня. Мне муж-тряпка, который позволяет обворовывать собственную жену, не нужен.
— Маша, прекрати! — закричал Игорь, хватая меня за куртку. — Не разговаривай так с отцом! Извинись сейчас же!
Я резко сбросила его руку.
— Извиниться? За то, что защищаю свои деньги? Галина Ивановна, — я повернулась к свекрови, которая стояла бледная у плиты. — Мне жаль, что вы всю жизнь прожили с домашним тираном и считаете это нормой. Но я так жить не буду.
— Да как ты смеешь?! — взревел свекор и замахнулся, будто собирался ударить меня по лицу.
Но тут вперед шагнула Светка. Она выставила вперед телефон, на котором горел экран записи видео.
— Николай Петрович, только попробуйте, — громко и внятно сказала Светка. — Запись идет. Камера отличная, звук тоже. Одно движение — и мы едем не в банк, а в ближайшее отделение полиции писать заявление о нападении и попытке кражи в особо крупном размере. Три миллиона — это реальный срок, поверьте мне на слово, я в юридической фирме работаю.
Свекор замер. Его поднятая рука задрожала и медленно опустилась. Он тяжело дышал, глядя на телефон Светки, как на ядовитую змею. Статус непререкаемого главы семьи, который он выстраивал десятилетиями, рассыпался за секунды перед двумя молодыми девушками и включенной камерой.
— Вон из моего дома, — прохрипел он, отворачиваясь. — Обе. Чтобы духу вашего здесь не было.
— С удовольствием, — ответила я. — Мне здесь больше делать нечего.
Я прошла в нашу с Игорем комнату. Достала из шкафа большой чемодан и начала быстро, без разбора кидать туда свои вещи: джинсы, свитера, платья. Игорь ходил за мной по пятам, заламывая руки.
— Маша, ну зачем ты так радикально? Ну можно же было все решить мирно. Отец просто погорячился. Он хороший, он нам добра желает.
— Добро — это украсть мои деньги? — я застегнула молнию чемодана. — Игорь, ты до сих пор ничего не понял. Дело даже не в твоем отце. Дело в тебе. Ты мужчина, ты мой муж. Ты должен был защищать меня и наши интересы. А ты встал на сторону человека, который залез в мой карман.
— Он мой отец! Я не могу пойти против него!
— Тогда живи с отцом, — я подкатила чемодан к выходу. — Нам не по пути.
В коридоре по-прежнему стояла тишина. Николай Петрович сидел на кухне, спиной к нам, и угрюмо смотрел в окно. Великий глава семейства оказался обычным трусливым самодуром, который умел кричать только на тех, кто не мог дать ему сдачи.
Светка взяла мою сумку, я покатила чемодан. Мы вышли из квартиры, и дверь за нами захлопнулась.
Через два часа я уже сидела в офисе застройщика. Напротив меня сидел вежливый менеджер и проверял документы.
— Мария Андреевна, оплата поступит со счета? — спросил он.
— Да, я сейчас сделаю перевод через мобильное приложение другого банка, туда я уже перевела все средства, — ответила я.
— Отлично. Договор оформляем на вас одну, верно?
Я на секунду задумалась. На телефоне высветилось сообщение от Игоря: «Маш, прости. Отец неправ, я устроил ему скандал. Давай встретимся?».
Я заблокировала экран телефона и посмотрела на менеджера.
— Да, оформляем только на меня. Я единственный собственник.
Когда формальности были улажены, и я подписала договор, мы со Светкой вышли на улицу. На душе было удивительно легко. Да, впереди меня ждал тяжелый развод, раздел каких-то мелких бытовых вещей и долгие разговоры. Но главное я сделала. Я защитила себя, свое будущее и свои деньги. А статус главы семьи пусть теперь Николай Петрович подтверждает перед собственной женой на своей отремонтированной даче. Без меня.