В 2021 году на Московском кинофестивале показали премьеру американского документального фильма «История Олега Видова». Все традиционно: происхождение, «Всадник без головы», популярность, эмиграция, русский Роберт Редфорд. Ну и личная жизнь, куда без нее. Много архивных кадров и говорящих голов. Вдохновительница проекта вдова актера Джоан Борстен признавалась, что сложнее всего было собрать материал о его втором браке с Натальей Васильевной Шевяковой-Федотовой: «Столько лжи и интриг наплетено вокруг! Не только относительно их с Олегом совместной жизни, но ее семьи, близости к партийной власти».
Действительно, о Федотовой мало что известно, а сведения, которые можно найти, в основном косвенные. В свое время говорили, что она дочь генерала КГБ и родственница Леонида Брежнева. Называли первой красавицей в среде золотой молодежи и светской львицей. А благодаря дружбе с дочерью генсека называли чуть ли не второй леди СССР. Наталья Васильевна эти сплетни не только не опровергала, но приукрашивала: очевидно, что они были ей на руку. Она была чрезвычайно высокого мнения о себе и всего пару раз в жизни снизошла до интервью. Одно с ярким авторским заголовком: «От блеска Федотовой меркли даже кремлевские звезды». Другое с броским выносом: «К моим ногам падали мужчины, о которых можно было только мечтать». Видов был лишь одним из. Но если Наталью Васильевну и вспоминают, то по его вине. Актер наговорил о бывшей жене много дурного. Объясняя свою эмиграцию, он представлял себя чуть ли не жертвой режима, который олицетворяли она и ее влиятельные друзья. Сегодня и вовсе пишут, что Видов сбежал в Америку из-за того, что Федотова изменяла ему с Фиделем Кастро.
Сама Наталья Васильевна предпочитала представляться аристократкой. Рассказывала, что ее мама была крестницей Елизаветы Федоровны, жены великого князя Сергея Александровича. В доме бывали царские министры, а серебро покупали только у Фаберже. Первая невестка Федотовой рассказывала, как однажды в поликлинике в Романовом переулке, бывшей Кремлевке, они встретили худрука Малого Юрия Соломина. Наталья Васильевна пообещала подарить музею театра уникальную чашку, выпущенную фирмой «Мейсен» в 1924 году специально к его столетию. Соломин обрадовался, но раритета не дождался: вскоре Федотова умерла.
Несомненна связь с советской аристократией. Речь о долгой и близкой дружбе ее родителей с Леонидом и Викторией Брежневыми. Со слов Натальи Васильевны, ее родители были очень образованными людьми, знали несколько языков, отец говорил по-немецки с берлинским акцентом. И будто бы занимал высокий правительственный пост. На самом деле профессор Василий Шевяков преподавал историю в одном из непрофильных вузов. Звезд с неба, судя по всему, не хватал, в Ленинке сохранилась его единственная книга в 111 страниц «Подвиг русского народа в борьбе против татаро-монгольских захватчиков в XIII–XV веках» (1961). Когда сплетни о том, что Василий Николаевич имеет отношение к КГБ, дошли до Олега Видова, тот сострил: «Не могу себе представить слепого агента КГБ!» К 1970-м Шевяков потерял зрение, жил под опекой жены Нины Фоминичны.
Федотова говорила, что с Брежневым ее отец сошелся на войне. По другой версии, это случилось раньше, их познакомила сестра Виктории Петровны Александра, которая жила с мужем в Москве. По семейной легенде, весной 1945-го она сообщила пренеприятнейшее известие: Леня, мол, завел себе фронтовую подругу, возвращаться в семью не намерен, законную жену уже сняли с положенного пособия. Сразу после войны генерал-майора Брежнева расквартировали в Лефортово: он должен был возглавить колонну сводного полка 4-го Украинского фронта на Параде Победы. Однако оставленная в Днепропетровске Виктория Петровна была намерена бороться. Позже разлучница, медсестра Тамара Лаверченко, уверяла, что самоустранилась. Дочь Галина Брежнева говорила, что мать смогла сохранить семью лишь шантажом и угрозами пойти в партком. По версии Федотовой, тогда, в июне 1945-го, спасать брак родителей была откомандирована 16-летняя Галина. В Москву она явилась в обрезанных валенках на босу ногу и жакете из суконного одеяла.
Остановиться девушке было негде: тетя с мужем и двумя детьми ютились в одной комнате. Галю приютили и обогрели Шевяковы. Василий Николаевич доложил куда следует о неуставном поведении друга и устроил Галине свидание с отцом, после которого Леонид Ильич прослезился и велел жене дожидаться его в Черновцах, где он служил начальником политуправления Прикарпатского военного округа. Впоследствии генсек не раз благодарил Шевяковых за то, что помогли сохранить семью. А Галина Брежнева признавалась: «У меня две иконы, на которые я молюсь: Василий Николаевич и Нина Фоминична».
Наталья Васильевна помнить об этом не могла: в 1945-м она только родилась. Когда Брежневы окончательно переехали в Москву, ей исполнилось четырнадцать. Галина Леонидовна давно была замужем. В 1951-м, когда ее отец возглавлял Компартию Молдавии, она вышла за гастролировавшего в Кишиневе циркача Евгения Милаева. Он был почти вдвое старше и имел репутацию человека суховатого и жесткого. Чужих в доме не терпел, в том числе помощниц, и молоденькая жена послушно варила борщи. Она воспитывала его близнецов от первого брака и растила общую дочку Вику. В Москве семья поначалу поселилась в коммуналке Милаева у Курского вокзала, позже переехала в пятикомнатную квартиру в жилой части гостиницы «Украина».
Евгений Тимофеевич не вылезал из гастролей, иногда Галина ездила с ним в роли костюмерши. Кочевая жизнь ей, судя по всему, нравилась — если приходилось оставаться в Москве, она скучала. В тот период они с Шевяковой-младшей и сблизились. Брежнева часто заезжала за ней в школу, чтобы отвезти домой. После совместного похода в Театр оперетты на Татьяну Шмыгу обе превратились в заядлых театралок. Наташа часто бывала в знаменитом доме №26 по Кутузовскому проспекту и на государственной даче «Заречье-6» по Минскому шоссе, которую Брежнев получил в 1960-м, когда стал председателем Президиума Верховного Совета СССР. В том же году Милаев с Галиной привезли ему в подарок из ФРГ седан Opel Kapitan L. Леонид Ильич, тот еще лихач, иногда будил молодежь пораньше: «Поехали, покатаю!»
У Брежневых Галю и Наташу называли сестрами. На публике Галина Леонидовна представляла Шевякову своей племянницей, так она и фигурирует во многих мемуарах. У дочери генсека была насыщенная жизнь, Наталья с юных лет стала ее конфиденткой. В 1961-м Брежнева узнала, что Милаев ей изменяет, и закрутила роман с 17-летним иллюзионистом Игорем Кио. Леонид Ильич, который и так был не в восторге от цирковой ориентации дочери, мягко говоря, не обрадовался. Влюбленным приходилось сохранять конспирацию. Переписывались они до востребования, через Главпочтамт. Галина Леонидовна писала от имени Шевяковой, Кио отвечал на ее адрес. Благодаря следующему увлечению подруги Наталья полюбила балет. Роман Галины Леонидовны и танцовщика Мариса Лиепы продолжался пять лет, хотя он и был женат (на актрисе театра имени А. С. Пушкина Маргарите Жигуновой). В Москве говорили, что Лиепа влетает в Кремль на своих «Жигулях» через Спасские ворота, а Галина ходит в шубе, подкладка которой расшита его инициалами. Когда Наталья Васильевна сопровождала подругу в Большой, ту всегда ждал букет на кресле, а дирижер Альгис Жюрайтис перед увертюрой низко им кланялся.
Между тем сама Шевякова рано вышла замуж. Ее детство прошло на Тверской, по семейной легенде, однажды в «Елисеевском» совсем кроха Наташа познакомилась с каким-то военным. Незнакомец от умиления накупил девочке разных сладостей. «Быть тебе, Наташенька, замужем за генералом», — постановила ее бабушка. А Федотова спустя годы признавалась, что именно тогда впервые узнала о победной силе женского обаяния.
Едва окончив школу, Наташа действительно вышла за офицера КГБ по фамилии Федотов. Муж был намного старше. Он часто надолго уезжал по делам «государственной важности». Привозил чемоданы подарков и вновь пропадал. «А я сидела дома, раскладывала эти вещи и ревела над ними», — вспоминала Наталья Васильевна. Вскоре муж погиб, конечно, при таинственных обстоятельствах. Все сведения были засекречены, его даже не дали похоронить. Еще несколько лет вдова пыталась узнать, что с ним случилось, но безуспешно. Она не смогла жить в квартире мужа и вернулась к родителям. К тому времени они давно жили в престижной высотке на Котельнической набережной. В одной спальне мать с отцом, во второй — Наталья, младший брат Олег в гостиной, домработница на кухне.
Федотова горевала по геройски погибшему, подруга Галя старалась ее отвлечь. Например, познакомила со сценаристом Алексеем Нагорным («Алые паруса», «Рожденная революцией», «Государственная граница»). Тогда, в 1970-м, Геннадию Полоке позволили «реабилитироваться» за предыдущую картину — запрещенную к показу «Интервенцию», и вручили сценарий Нагорного, который всегда писал только в соавторстве и был, по словам режиссера, полковником госбезопасности, в прошлом разведчиком и вообще человеком-легендой. Конечно, он написал идеологически выверенный шпионский боевик «Один из нас». И пристроил туда Наталью Васильевну, которая сыграла эпизодическую роль дочери немецкого посла. Этот дебют так и остался ее единственным киноопытом.
Та же Брежнева сосватала Федотовой и Олега Видова. Наталья Васильевна познакомилась с ним в «Национале» в 1970-м. В тот день актер ужинал с Полокой, тот их друг другу и представил. Олег Борисович вспоминал: «Она была очень стройной, и у нее была такая манера держать голову, фигуру, как у балерин». По его словам, в тот же вечер к ним подсела Галина Брежнева: «Я не знал тогда, кто она. А она сразу: Олежек, Олежек. Оказывается, узнала меня как актера. Мы не ужинали, просто пили шампанское и какой-то десерт. Немного потанцевали». На прощание Видов оставил Федотовой свой телефон, на следующий день она позвонила: «Наташа умела увлекать мужчин. Она была очень сексуальна, и у нас возникла довольно интенсивная дружба, после которой расставаться уже не стоило».
Разумеется, Федотова рассказывала эту историю несколько иначе. «Чтобы как-то меня расшевелить, Галина стремительно взялась за наше сближение. Олег едва ли не валялся в ногах, упрашивая ее уговорить меня выйти за него замуж. Наконец я решила пошутить: “Завтра или никогда!” Прекрасно знала, что в ЗАГСе выходной и ничего не получится. Даже будильник не заводила. А рано утром прилетела Галя: “Срочно наводи красоту!” И со смаком рассказала, как Олег за день обегал множество инстанций и уломал сотрудников ЗАГСа выйти в выходной. В полной уверенности, что это розыгрыш, я поехала с ней. И через 40 минут оказалась замужем. Через две недели после знакомства!»
Позже она будет говорить, что еще не отошла от личной трагедии, жила по принципу «будь что будет» и знать не знала, кто такой Видов. Так, «милый, симпатичный шатен», «скромный мальчик из малообеспеченной семьи, носил рваные ботинки». Актер возил Федотову в подмосковное Томилино, где жила его мать Варвара Ивановна, страдавшая психическим расстройством. «Это была не квартира, а хибара! Меня поразило его равнодушие к своим родным», — возмущалась Наталья Васильевна, которая впредь ездить в Томилино отказывалась. Тут, конечно, хочется возразить. Во-первых, мать Видова в молодости много работала за границей, то учительницей, то корректором, и Олег Борисович заговорил по-немецки и освоил фортепиано в Лейпциге. А его отец Борис Гарневич, пусть и «приходящий», был финансистом и всю жизнь прослужил в союзных министерствах на серьезных должностях.
Во-вторых, ну какой же Видов ноунейм? Еще на втором курсе ВГИКа он сыграл в «Метели» Владимира Басова, через год, в 1964-м, стал Медведем в фильме Эраста Гарина «Обыкновенное чудо», еще через год — Гвидоном в «Сказке о царе Салтане» Александра Птушко. Следующие несколько лет актер снимался за границей, и это пусть будет в-третьих. Видов стал редким счастливчиком, кому удалось прошмыгнуть за чуть приоткрытый в годы оттепели железный занавес. На волне мирового успеха отечественного кино советские актеры не раз получали предложения работать на Западе. Алле Ларионовой, Татьяне Лиозновой, Владимиру Ивашову, Людмиле Чурсиной, можно продолжать, не разрешили. А Олега Борисовича выпустили (до него, кажется, только Сергей Бондарчук сыграл в итальянском фильме «В Риме была ночь» Роберто Росселлини).
Дебютом Видова на Западе стала датско-шведско-исландская сага Габриэля Акселя «Красная мантия» (1967). Видов и певица Гитте Хеннинг играли в нем Ромео и Джульетту на древнескандинавский лад. Актер представлял этот фильм в Каннах, где он боролся за главный приз. Говорили, что заработанный актером гонорар пошел на оплату камео Анни Жирардо в фильме Сергея Герасимова «Журналист». Но что бы там ни цедила Федотова о «рваных ботинках», продукты матери он покупал в «Березке». Видова очень ценили в Югославии, он даже выучил местные языки и сыграл в «Битве на Неретве» режиссера Велько Булайича (1969), картине, которая считается самой высокобюджетной в югославской киноистории и была номинирована на «Оскар».
На момент знакомства с Федотовой Олег Борисович только-только отснялся в советско-итальянском «Ватерлоо». И, конечно, пригласил режиссера Сергея Бондарчука на свадьбу. Праздновали в ресторане «Прага». Свидетельницей стала Брежнева, она же оплатила банкет и цветы. Наталья Васильевна выходила замуж в парчовом золотистом костюме, накинутой норковой шубке, в золотых туфлях, что твоя Одри Хепберн. Среди других гостей были Нагорный с Полокой и Наталья Селезнева с Владимиром Андреевым: тот у Птушко сыграл Салтана, и Видов называл его своим киношным отцом. К слову, в тот год Олег Борисович должен был вновь сниматься у Птушко — в «Руслане и Людмиле». Но, по одной из версий, задержался в свадебном путешествии в Ялте, и режиссер отдал роль своему зятю Валерию Козинцу.
После свадьбы Федотова переехала к мужу: он к тому времени уже купил двухкомнатный кооператив на улице 26 Бакинских Комиссаров. Актриса Валентина Теличкина вспоминала, как Видов был поглощен обустройством дома, даже приволок из Чехословакии голубой унитаз. А не прошло и полугода, как начал закупаться памперсами. Узнав о беременности, Наталья Васильевна настояла на возвращении под крыло мамы. Будущий отец в то время снимался на Кубе во «Всаднике без головы» — проекте, возникшем на волне популярности вестернов киностудии «Дефа». Но прилетел, когда жену с сыном выписывали из роддома. Мальчика, который родился 1 февраля 1972-го, назвали Вячеславом — как будто в честь друга Федотовой, контрразведчика Вячеслава Кеворкова, прототипа Виталия Славина из романов Юлиана Семенова. Галина Брежнева настояла, чтобы Славу крестили, и вызвалась быть крестной матерью. Ничего необычного. Федотова рассказывала, что как-то на Пасху они с Галиной собрались в храм. Только вышли из подъезда — смотрят, к дому подъезжает Брежнев. И поняв, куда девушки направляются, наставительно сказал дочери, мол, если собралась в церковь, хоть косметику с лица смой, чтобы верующих не распугать.
Конечно, такая выгодная женитьба не могла остаться незамеченной. Тем более что греха таить, ей козырял и сам актер. По словам однокурсницы Ольги Гобзевой, во ВГИКе Видов был так зажат, что его не любили ни студенты, ни мастер Борис Бабочкин: «При яркой внешности было непонятно, что там внутри». Спустя время они столкнулись в Доме кино: «“Я тебя познакомлю с моей женой”, — сказал он и подвел приятную молодую женщину. Мы познакомились. Потом Олег отвел меня в сторону и сказал: это племянница Брежнева. Лучше бы он этого не говорил, просто представил жену. Но он что-то выбрал для себя. Мне показалось, что с того момента мой прежний застенчивый дружок изменился».
Сразу пошли разговоры о том, что Видов получает выгодные роли и снимается за границей благодаря жене и покровительству дочери генсека. Даже свидетель знакомства Полока уверял, что как только Видов женился, «все проблемы были решены: стали выпускать за границу, утверждать на роли». Как раз в начале 1970-х вышли его главные фильмы: «Джентльмены удачи» (1971), режиссерский дебют Марка Захарова «Стоянка поезда — две минуты» (1972) и «Всадник без головы». Аргумент, что эти картины запускались до женитьбы, а, скажем, в «Стоянку» Олег Борисович попал по приглашению однокашника Александра Орлова, в расчет не принимался. Что до съемок на Западе, то они как раз схлопнулись. Видову не позволили сыграть Есенина в британском фильме «Айседора» с Ванессой Редгрейв (1968). После «Ватерлоо» знаменитый продюсер Дино Де Лаурентис предложил актеру семилетний контракт на два фильма в год — в Италии и в Голливуде. Но киношные начальники отказали: «Нам в Советском Союзе западные звезды не нужны!» Видов продолжал сниматься за границей, но только в соцстранах.
Была, конечно, история с советско-японской мелодрамой «Москва, любовь моя». Говорили, что актера буквально навязали режиссеру Александру Митте, который собирался снимать Олега Даля. Поклонники убеждены, что Даль пролетел, потому что был невыездным, а планировались съемки в Токио и Нагасаки. И вообще пробы утверждал сорежиссер Кэндзи Ёсида. Однако осталось бонмо Ивана Дыховичного. Когда перед самыми съемками на главную роль неожиданно назначили Видова, он сказал Митте: «У тебя фильм будет видовой». Да и сам режиссер был невысокого мнения об актерских талантах Олега Борисовича: «Конечно, у него не бог весть какие данные. Но у него было то, чего ни у кого не было. На него было не насмотреться».
Возможно, на Видова проецировали слухи о том, как щедра к своим мужчинам покровительница Федотовой Галина Леонидовна. Милаев стал народным артистом СССР, Героем Соцтруда и директором московского цирка. Лиепа въехал в роскошную квартиру Екатерины Гельцер в Брюсовом переулке, получил Ленинскую премию (1970). Ну а блестящая карьера Юрия Чурбанова, сменившего погоны подполковника на лампасы генерал-полковника и севшего в кресло замминистра МВД, залитована поговоркой «не имей сто баранов, а женись, как Чурбанов».
Конечно, в апреле 1971-го Наталья Васильевна с мужем были на этой свадьбе. Но свидетельницей, как пишут, она не была. Брежнев запретил обращаться во Дворцы бракосочетания, Галину Леонидовну и Чурбанова расписали в обычном Октябрьском (Гагаринском) райотделе ЗАГС. Свидетелями стали те, кто присутствовал при знакомстве новобрачных в Доме архитектора на Старый Новый год 1971-го: сын замминистра МВД Игорь Щелоков с женой Нонной и сослуживец Чурбанова. В тот же день на даче гостей встречал сам генсек, он же назначил себя тамадой, просидел за столом до последнего гостя. Видов вспоминал, что подвыпивший Леонид Ильич пугал гостей, хлопая у них над ухом какой-то японской игрушкой, и «пьяно хохотал, когда это ему удавалось. А ему все по-холуйски подхихикивали». Они с генсеком уже были знакомы: актера привозили в Заречье на смотрины.
Федотова прожила с Видовым пять лет. Все в той же высотке, только после рождения Вячеслава разросшаяся семья получила квартиру в высотном корпусе, уже пятикомнатную. «Всадник без головы» прошел с небывалым успехом, обогнав по числу зрителей (и с отрывом) картину «Иван Васильевич меняет профессию» Леонида Гайдая. Олег Борисович переживал свой звездный час. Он был востребован, без конца ездил на съемки и концерты, получил звание заслуженного артиста в 1974-м, тогда же поступил на режиссерский во ВГИК. Наталья Васильевна даже после окончательного разрыва признавала: «Олег очень трудолюбив и дисциплинирован. Какой бы прием у нас ни был, в десять вечера шел спать, потому что рано утром на площадку».
На встречах со зрителями Видова неизменно спрашивали: «Ваша супруга тоже актриса?» Он отвечал, что она историк. Федотова действительно преподавала в Бауманке на кафедре марксизма-ленинизма. Правда, продолжалось это совсем недолго. Никаких карьерных поползновений у нее никогда не было. В отличие от той же Брежневой. Леонид Млечин сохранил анекдот. Еще в 1968-м у Федотовой обмывали статью Галины Леонидовны об интервенции времен Гражданской войны в статусном журнале «История СССР». Спустя пару недель подруги явились к главреду: они, дескать, решили замахнуться на кандидатскую диссертацию — одну на двоих. Когда выяснилось, что это невозможно, интерес к получению ученой степени подувял. Хотя диссертация уже была написана и сохранилась: «Дальний Восток в борьбе с интервентами и белогвардейцами». Ладно Галина Леонидовна, выпускница орехово-зуевского филфака, но и профессорская дочка Федотова даже не подозревала, что у диссертации может быть только один автор.
Со временем Наталья Васильевна как будто начала тяготиться положением жены-домохозяйки. И, по словам Видова, стала слишком вспыльчивой. Раздражалась даже на то, что квартиру, в которой они жили, называли квартирой Видова. «Молоденькая хорошенькая Наталья ничего не смыслила в том, что такое актерская усталость, — комментировал Владимир Андреев. — Олег это терпел, хотя и жаловался, говорил: приходишь домой, надо готовиться к следующей встрече с режиссером, а тебя опускают в ежедневный быт».
Расставались не по-доброму, с бесконечными судами по дележу имущества. Видов говорил, что Федотова развелась с ним тайком и заочно, переписав на себя все сбережения со сберкнижки (копили на дачу) и машину, которую он пригнал из Венгрии. Наталья Васильевна негодовала, что он претендовал на ее драгоценности, котельническую жилплощадь и даже стоявший там рояль. В конечном счете все присудили Федотовой, еще и алименты Видову назначили. Он жаловался, что Наталья Васильевна не давала видеться с сыном, которому на момент развода было четыре года. Она отвечала: да, домой не пускала, но никаких попыток встретиться с ребенком в саду, а потом в школе Олег не предпринимал. И денег от отца так и не увидел. Все как у многих, обычная история.
В феврале 1983-го Видов благодаря фиктивному браку с гражданкой Югославии перебрался в Белград. Следующие два года много там снимался. А когда ему в приказном порядке велели возвращаться в СССР, тайно пересек австрийскую границу и попросил политического убежища на Западе. Говорил, что больше не мог жить в клетке, ссылался на Афганскую войну, пошатнувшую его гордость за страну. Но куда чаще повторял, что главной причиной эмиграции стали регулярные козни бывшей жены: «Меня просто выталкивали из СССР». Олег Борисович будто отзеркалил ситуацию: если раньше на том, что все в его судьбе решает Федотова, настаивали недоброжелатели, то теперь он делал это сам, подчеркивая близость бывшей жены к партийной элите. Якобы Федотова хотела, чтобы он поступил в Высшую партийную школу, обещала сделать министром культуры. Звучит смехотворно: актер даже не был членом партии. А когда Видов жаловался, что у Натальи Васильевны были слишком большие аппетиты, добавлял: «Ее жадность росла пропорционально последним приобретениям Галины. У Галины три карата бриллиант, упрекала она, а у меня только один». Вроде как Федотова интриговала, чтобы ему не вручили режиссерский диплом (его выдали). Светлана Дружинина вспоминала, как хотела снимать Олега Борисовича в роли Мистера Икс в «Принцессе цирка». Но на репетиции он был совсем издерганный, через каждые три-четыре реплики забывал текст. В чем дело? Оказалось, после развода ему негде жить, приходится ночевать в машине, и работать он не в состоянии. (На личную квартиру на Юго-Западе Федотова не претендовала.)
Но главное обвинение — Наталья Васильевна воспользовалась своими связями, чтобы перекрыть кислород Видову как актеру. После развода он если и появлялся на экранах, то далеко не в главных ролях. «От меня многие стали шарахаться, — говорил Олег Борисович. — Считали, что я в опале. Некоторые кинорежиссеры встречали крысиной улыбкой и не здоровались…» Конечно, были те, кто поддался самоцензуре или поспешил отомстить Видову за былое везение. Вроде как однажды Сергей Бондарчук, столкнувшись с ним в коридоре «Мосфильма», попенял: «Дурак! Тебе надо идти в ЗАГС не разводиться с Наташей, а просить, чтоб вас снова с ней расписали!»
Однако не похоже, что Видову была выдана черная метка. Он оставался выездным, презентовал фильм «Москва, любовь моя» по всему миру. А, скажем, в 1978-м входил в агитационную бригаду ВЛКСМ, которая ездила на БАМ. Что до актерской карьеры, то она пошла под уклон еще в годы брака. С окончанием оттепели перестало быть востребовано амплуа романтического красавца, в котором законсервировался Видов. Кино хотело кого-то внешне попроще, внутренне посложнее. К слову, спустя почти пятнадцать лет следующий романтический герой Александр Абдулов начинал, как и Олег Борисович, с Медведя в «Обыкновенном чуде».
Образ гонимого, почти жертвы советского режима оказался настолько впору, что актер говорил и об «изощренном коварстве» своих врагов. Валентина Титова вспоминала об одной их встрече: «Олег совершенно меня поразил. Схватил за руку: “Валя, я в опасной ситуации, за мной следят, меня могут убить”». За что актеру мстила Наталья Васильевна, он, впрочем, не уточнял. А она рассказывала, что Видов мечтал уехать задолго до развода. И даже предлагал ей фиктивно выйти замуж за своего друга-югослава. «И как я могла жить с Олегом после такого предложения?»
Она не считала Олега Борисовича особо талантливым: «Он был красивым, фактурным, не больше». А испортила его слава, которая оказалась недолговечной: «В то время, когда он был суперпопулярным, он к коллегам относился с пренебрежением. Когда он стал невостребованным, ему отомстили». О дальнейшей карьере бывшего мужа Федотова отзывалась тоже скептически. Между тем он женился на необычайно деятельной журналистке Джоан Борстен из хорошей семьи — если это был расчет, то верный. В американской фильмографии Видова два десятка картин, в том числе «Красная жара» с Арнольдом Шварценеггером и «Дикая орхидея» с Микки Рурком. Пусть эти достижения не звездные, но другие русские американцы, вспомнить хотя бы Бориса Сичкина или Савелия Крамарова, и этого не добились.
Наталье Васильевне все это было неважно. Кажется, она о бывшем муже и не вспоминала. Превращать ее в злодейку нет никаких поводов. А вот то, что была меркантильной, бесспорно. Пишут, что после развода она сошлась с неким кинорежиссером, который увлекался реставрацией старинной мебели. Он въехал на Котельническую со всем своим антиквариатом. А где-то через полгода Наталья Васильевна его выставила. Мебель осталась с ней. Позже она будет выдаваться как доставшаяся от предков, как подтверждение старинной родословной.
Федотова действительно была высокомерной, но, кроме оценки мужниного таланта, дурного о нем не говорила. И о подруге Брежневой всегда отзывалась в превосходных степенях. Они никогда не упускали друг друга из виду. Наталья Васильевна любила рассказывать, что однажды в 1977-м ей позвонил Владимир Высоцкий и попросил заступиться за Театр на Таганке. Они были знакомы через Брежневу, которая знала и ценила барда с конца 1960-х. Федотова с Видовым были замечены на его квартирнике у Тамары Кормушиной. Вечером того дня Наталья Васильевна ужинала у Брежневых и за столом при Леониде Ильиче все рассказала Галине. Та ахнула, а Брежнев тут же начал звонить Суслову: «Михаил Андреевич, что там у тебя за безобразие?» И «Таганку» оставили в покое. Разумеется, на самом деле все было не так просто. В тот год в театре возник серьезный конфликт, ушел в отставку директор, Любимов наговорил «лишнего», но окончательное решение действительно принимал генсек.
Конечно, Наталья Васильевна получала от дружбы с Галиной Леонидовной все возможные дивиденды. Подруга могла при необходимости вызвать для нее «гоновскую» машину (из Гаража особого назначения). Благодаря Брежневой она отоваривалась не только в знаменитой 200-й секции ГУМа, но и в спецмагазине в начале Кутузовского проспекта, куда были допущены партийные из партийных. Ей были доступны лучшие санатории, не говоря о том, что несколько раз Федотова гостила на генсековской даче в Крыму.
«Сестры» иногда ездили в «Усадьбу» в Архангельском, открытую неподалеку от дачи премьера Алексея Косыгина. Ресторан славился ночными концертами, так называемыми ночниками, где исполнялся полузапрещенный шансон. Одна незадача: у Натальи Васильевны была сильная аллергия на алкоголь. В этом смысле компанию Галине Леонидовне составить не могла. Хотя даже об этом ее недуге никогда не сказала дурного слова: «Галя была очень эмоциональна и импульсивна. До сих пор не могу понять, почему она начала пить. Тем более она постоянно общалась со мной, с моими родителями, которые на дух не переносили спиртное. Вы знаете, она была глубоко несчастна в личной жизни. Хотя, стоит заметить, Галя была необыкновенно красивой женщиной — этакая итальянская кинозвезда. У нее были красивые плечи, высокая грудь, роскошные волосы, тонкая талия — прямо статуэточка. Но вот мужчинам она не особенно нравилась. Парадокс какой-то».
Цирковое окружение подруги Федотовой откровенно не нравилось. Особенно артист Борис Буряца, которого дочь генсека произвела из артистов цыганского театра «Ромэн» в солисты Большого театра. Этот «цыганский барон» в шубе до пят и норковых сапогах, буквально увешанный бриллиантами, казался Наталье Васильевне слишком «эпатажным». Однажды, когда Галина Леонидовна привела кавалера на Котельническую, Федотова его не впустила: «Вас я не приглашала».
В январе 1982-го «бриллиантового тенора» арестовали. Говорили, что он причастен к громким ограблениям, но посадили его за спекуляцию — перепродажу югославских дубленок. Не прошло и месяца с ареста Буряца, как был арестован друг Брежневой директор «Союзгосцирка» Анатолий Колеватов (Федотова дружила с его дочерью, актрисой Малого театра Людмилой Пашковой). В ноябре того же злосчастного года умер Брежнев. Для Галины Леонидовны это было сродни катастрофе: сразу выяснилось, что она совершенно беспомощна. Уже в конце 1988-го состоялся судебный процесс над ее мужем Юрием Чурбановым.
Брежнева проживет еще десять лет, последние четыре года — в подмосковной психбольнице, где и умрет летом 1998-го. По словам Федотовой, к пациентке никого не пускали: она начинала нервничать, и наступало ухудшение. Хотя другая ее подруга, Нонна Щелокова, Брежневу навещала. А Наталья Васильевна несколько раз приезжала в клинику с передачками. Когда Галина Леонидовна умерла, она лежала с воспалением легких. Кто-то позвонил: «Галя умерла». Эти слова показались настолько невероятными, что она поначалу сочла их за дурную шутку.
Федотова еще несколько раз выходила замуж. Говорят, одним из мужей был график Алик Киршенбаум, который взял ее фамилию и уже под ней работал в АПН. Про еще одного избранника известно лишь то, что он был похож на Вахтанга Кикабидзе. После эмиграции Видова Наталья Васильевна переправила фамилию сыну — он тоже стал Федотовым. У Вячеслава были способности к балету, мать отправила его учиться в Тбилиси, в класс своего друга Вахтанга Чабукиани. А когда надежды не оправдались, Вячеслав выучился на юриста.
Наталья Васильевна до конца дней жила в той самой квартире в высотке на Котельнической. С 11-го этажа открывался прекрасный вид на Москву-реку и Яузу. В квартире широкие коридоры, две большие кладовки, высокие потолки, редкий антиквариат. В гостиной голландские натюрморты и портрет Екатерины II. В спальне (конечно, из карельской березы) французский комод в стиле буль. На кухне обеденный гарнитур, когда-то принадлежавший Шереметевым. За каждым предметом скрывалась своя история, которой Наталья Васильевна охотно делилась с допущенными. Огромная хрустальная ваза в серебре? Она имела неосторожность восхититься ею на приеме в посольстве одной из восточных стран. И, садясь в машину, обнаружила эту вазу с букетом цветов у себя в ногах. А вот ту вазу и эту статуэтку подарил Франсуа Миттеран — он за Федотовой ухаживал.
Ох уж эти ухажеры. Наталья Васильевна любила подчеркнуть, как высоко они летали. Последний король Афганистана Мухаммед Захир Шах передавал ей через посыльных золотые украшения и драгоценные камни. Король Эфиопии Хайле Селассие I подарил щенка пекинеса. Когда в Москву прилетал последний шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви, Брежнев пригласил его к себе в летнюю резиденцию. Вместе с правительственной делегацией в Крым полетела и Наталья Васильевна, навестить отдыхавшую там Галину. Шах звал Федотову замуж. Она отказала, но все равно получила в подарок огромный рубин. Но чаще всего Наталья Васильевна вспоминала Фиделя Кастро. Говорила: «Мы познакомились на одном не совсем официальном мероприятии, когда мужчины говорят не только о делах, а способны обращать внимание на красивых женщин». Встречались они в резиденции Завидово, когда Кастро прилетал в СССР неофициально: то стоматолога посетить, то экстрасенса Джуну Давиташвили. Звучит, конечно, совершенно неправдоподобно, какие-то «охотничьи истории». Но пусть они останутся на совести главной героини. К слову, Федотова передарила невестке презент от Кастро — сумочку из крокодиловой кожи. И со смехом рассказала, как на приеме в «Спасо-хаусе» эту сумочку носил за ней сотрудник посольства США, не подозревая, чей подарок держит в руках.
В 2001-м Наталье Васильевне удалили злокачественную гемангиому головного мозга. Но это лишь отсрочило финал, операция следовала за операцией. В июле 2007-го Федотова умерла. Ей было всего 62 года. И только после ее смерти на телемосте «Москва — Лос-Анджелес» в эфире одного из дневных шоу Вячеслав Федотов пообщался с отцом Олегом Видовым. Впервые за 25 лет.
Отдельным сюжетом стала борьба за наследство Натальи Васильевны, точнее, ту самую котельническую недвижимость. Одним из главных героев стал младший брат Олег Шевяков, чиновник Минобразования. В свое время после смерти вдовы Брежнева он купил у ее внучки знаменитую квартиру на Кутузовском. Конечно, при посредничестве сестры, которой пришлось чуть ли не выбивать у него остаток не заплаченной вовремя суммы. Но сама Федотова опрометчиво оставила два завещания — на имя сына и на имя брата. Сын вступил в права только после серии судов, была даже кампания в прессе в его защиту. Одним из главных своих достижений Наталья Васильевна считала то, что за жизнь не купила ни одного украшения: «Побрякушки мне дарили поклонники». Учитывая ее уважительное отношение ко всему материальному, в посмертном сутяжничестве можно разглядеть иронию судьбы. К слову, квартиру на Котельнической Вячеслав Федотов давно продал.
Фото: из личного архива А. В. Митрошенкова, из личного архива Л. Сидоровой
Текст: Юнна Чупринина