— Уйди с дороги, Вера, ты загораживаешь телевизор, — Олег даже не взглянул на жену, просто махнул рукой, высаживая виртуального монстра на экране. — И сделай потише на кухне, у меня важный рейд.
Вера стояла в прихожей, до половины расстегнув тяжелое зимнее пальто. Ноги гудели так, будто она пешком дошла до Луны и обратно. Двенадцать часов в реанимации, три экстренных поступления, четыре капельницы, которые нужно было контролировать каждую минуту. Пальцы до сих пор пахли антисептиком.
— Олег, я только что с дежурства, — тихо сказала она, снимая сапоги. — Вторые сутки на ногах. Пожалуйста, давай не сегодня.
— А что не сегодня? — Олег на секунду оторвался от монитора, его лицо в темноте комнаты казалось зеленоватым. — Я тебя водить машину не просил. Сама захотела на права сдавать, сама катайся на свои ночные смены. А у меня законный выходной. Кстати, там на кухне кастрюля из-под борща стоит со вчерашнего дня. И сковорода. Помой, а? А то воняет уже.
Вера закрыла глаза, досчитала до пяти и прошла в комнату. Она аккуратно положила сумку на стул и села на край дивана, чувствуя, как спину сводит мелкой дрожью от усталости.
— Олег, ты весь день был дома. Неужели сложно было ополоснуть две тарелки?
— Вера, началось, — парень со стуком опустил мышку на коврик и развернулся в кресле. — Я мужчина, мне нужнее отдых. Я всю неделю на складе коробки ворочал. Физический труд, понимаешь? А ты там на стульчике сидишь, бумажки заполняешь да кнопочки нажимаешь.
— Я медсестра в палате интенсивной терапии, — её голос прозвучал на удивление спокойно, хотя внутри всё сжималось в тугой ком. — Я на ногах все двенадцать часов. У нас сегодня человек чуть не умер, мы его два часа вытаскивали.
— Ну и вытащили же? Вытащили. Работа у тебя такая. А у меня выходной. И вообще, уют в доме — это бабская обязанность. Так мать всегда говорила. Мой отец к раковине ни разу в жизни не подошел, и ничего, тридцать лет вместе прожили.
— Твоя мать не работала на двух работах, Олег.
— Ну так и ты не переламывайся. Пошла, за пять минут всё потерла, и свободны. Что ты драму устраиваешь из-за трех тарелок?
Вера посмотрела на его широкую, сытую спину — Олег уже снова повернулся к экрану. На нем были ее любимые домашние шорты, которые она купила ему на прошлый Новый год. На полу валялись пустые пакеты от чипсов.
— Я не буду мыть, — сказала Вера.
Олег замер. Персонаж на экране послушно остановился и тут же получил удар от противника. Олег чертыхнулся, резко нажал на кнопку выхода и встал.
— В смысле — не будешь?
— В прямом. Я хочу спать. Я ложусь, а ты, если тебе мешает запах, иди и помой сам.
— Ты издеваешься? — Олег подошел к дивану, уперев руки в бока. — Я пришел с работы вчера в куче стресса. У нас ревизия на носу. Я хочу прийти в чистую квартиру, сесть за чистый стол и поесть нормальной еды. Это много?
— А я что хочу, Олег?
— А ты женщина! У тебя это в крови должно быть — порядок поддерживать. Мне что, самому за тряпку хвататься? Перед пацанами стыдно, если узнают.
— Перед какими пацанами, Олег? Перед Колей, который из долгов не вылезает, или перед Сережей, который у мамы в тридцать лет живет? — Вера поднялась с дивана. Усталость куда-то улетучилась, уступив место злости.
— Ты моих друзей не трогай! — прикрикнул Олег, сделав шаг вперед. — Ты на себя посмотри. Приходишь, вечно недовольная, мина кислая. Слова тебе не скажи.
— Потому что я пашу как лошадь! Мы квартиру эту снимаем на мои декретные накопления и мою зарплату, Олег! Твоих денег хватает только на бензин для твоей развалюхи и на твои игрушки!
— Ах, вот ты как заговорила? Деньгами попрекать начала? — лицо Олега пошло красными пятнами. — Да если бы не я, ты бы вообще в этой Москве пропала! Кто тебя из твоего поселка вывез? Кто прописку помогал делать через знакомых?
— Твои знакомые содрали с меня в три раза больше, чем это стоит официально! — Вера шагнула к кухне, Олег пошел за ней.
Они влетели в маленькую кухню. В раковине действительно громоздилась гора посуды. На столе стояла чашка с недопитым кофе, вокруг которой уже летали мелкие мошки.
— Вот, посмотри! — Олег ткнул пальцем в раковину. — Это порядок, по-твоему? Жена из дома — в доме помойка!
— Так это ты её устроил! — крикнула Вера, потеряв контроль. — Это твои тарелки! Твоя сковорода! Ты ел сосиски, ты жарил картошку! Почему я должна убирать за тобой, как прислуга?
— Потому что ты жена! — рявкнул Олег и с грохотом ударил ладонью по столу. Чашка с кофе подпрыгнула, темная лужица растеклась по светлой скатерти. — Не нравится — дверь там! Найдется та, которая будет ценить мужчину и не станет устраивать истерики из-за сущих пустяков!
Вера замолчала. На секунду в кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как за окном шумит утренний проспект и капает вода из плохо закрытого крана.
— Найдется, говоришь? — тихо переспросила она.
— Найдется! — уверенно подтвердил Олег, посчитав её молчание признаком слабости. Он сложил руки на груди. — Женщин вокруг полно. А вот нормальных мужиков, которые не пьют и деньги в дом несут — мало. Так что ты подумай хорошо, Вера. Помой посуду, остынь, и давай закроем эту тему.
Вера посмотрела на лужицу кофе на скатерти. Вспомнила, как три года назад радовалась, когда Олег сделал ей предложение. Как думала, что они будут командой. Вспомнила, как последние полгода просила его помочь хоть с чем-то, а в ответ слышала только одно: «Я мужчина, я устал».
— Хорошо, — сказала Вера.
— Ну вот и ладно, — Олег удовлетворенно хмыкнул и повернулся, чтобы уйти обратно к компьютеру. — Сразу бы так. А то крику-то было...
— Я помою, — добавила Вера ему в спину. — Но только за собой.
Олег остановился в дверях кухни и медленно повернулся.
— Что ты сказала?
Вера подошла к раковине. Взяла сверху одну чистую кружку, которую она мыла еще вчера перед уходом, налила в неё воды из фильтра. Потом повернулась к мужу.
— Я говорю: я ухожу, Олег. прямо сейчас.
— Куда это ты уходишь? К маме своей в деревню поедешь? На автобусе? — Олег усмехнулся, но в глазах его мелькнуло беспокойство.
— Зачем к маме? У нас в больнице есть служебное общежитие для сотрудников. Заведующий давно предлагал, мне просто тебя бросать было жалко. Думала, исправится человек, повзрослеет.
— Вера, кончай цирк, — Олег сделал шаг к ней. — Какое общежитие? Ты из-за немытой кастрюли собираешься семью разрушить? Ты нормальная вообще?
— Дело не в кастрюле, Олег. Дело в том, что ты меня не уважаешь. Ты видишь во мне бесплатную рабочую силу. Принеси, подай, помой, не мешай играть. Мне двадцать пять лет, а я чувствую себя пятидесятилетней заезженной клячей.
— Да ты зажралась! — голос Олега снова сорвался на крик. — Я тебе изменять начал? Я тебя бил? Что тебе не хватает?
— Мне не хватает мужа, Олег. У меня вместо мужа — квартирант, за которым надо подтирать.
Вера прошла мимо него в комнату, достала из шкафа большой дорожный чемодан на колесиках и кинула его на кровать. Олег шел за ней по пятам, его лицо стало бледным, губы подрагивали.
— Вера, остановись. Ты сейчас совершаешь огромную ошибку. Ты обратно приползешь, а я не приму! Слышишь? Не приму!
Вера не отвечала. Она быстрыми, точными движениями скидывала в чемодан свои вещи: джинсы, свитера, медицинские халаты, нижнее белье. Она не плакала, внутри была странная, звенящая пустота и удивительная легкость. Будто огромный мешок с песком, который она тащила на гору, наконец-то свалился с ее плеч.
— Вера! — Олег схватил ее за руку. — Хватит! Поговори со мной нормально!
— Пусти, — она резко дернула рукой. — Мне больно.
Олег разжал пальцы. Он выглядел растерянным, весь его апломб куда-то испарился.
— Вера... Ну ладно тебе. Ну погорячился я. Ну хочешь, я сам помою эту чертову посуду? Прямо сейчас пойду и помою. И сковороду, и кастрюлю.
Вера застегнула молнию чемодана. Стук замка прозвучал как выстрел.
— Помой, Олег. Тебе же нужнее отдых. Вот и отдохнешь от меня.
— Вера, ты дура! — крикнул он ей вдогонку, когда она покатила чемодан к прихожей. — Ты из-за ерунды жизнь ломаешь! Кому ты нужна будешь с твоим графиком и копеечной зарплатой?
Вера обула сапоги, накинула пальто. На секунду она задержалась у зеркала, поправила растрепавшиеся волосы. Из зеркала на неё смотрела бледная, уставшая, но свободная женщина.
— Себе нужна, Олег, — тихо сказала она.
Она взяла ручку чемодана, открыла входную дверь и вышла на лестничную площадку, даже не обернувшись. Дверь за спиной захлопнулась с тяжелым, глухим стуком.
На улице вовсю светило холодное мартовское солнце. Вера глубоко вздохнула, зажмурилась на секунду от яркого света, а потом уверенно пошла к метро. Усталость куда-то пропала. Впереди была новая, её собственная жизнь, где никто больше не скажет ей, что его отдых важнее её человеческого достоинства.