Программа Фонари продолжает эфир Первого Тульского. Сегодня на приёме у психолога будем говорить о «модном» понятии как выгорание, только чуть сузим его, будем говорить о родительском выгорании. Оказывается, есть и такое. Ольга Тимонина в нашей студии.
— Что такое родительское выгорание? Мат часть давайте изучим.
— Как любое выгорание, это истощение. Эмоциональное, физическое, интеллектуальное. Только вследствие длительного выполнения родительских обязанностей. И не надо путать это с послеродовой депрессией, потому что по симптоматике где-то похоже. Но послеродовая депрессия изначально предполагает такие вот проявления, как отстранённость, дистанцированность от ребёнка. Изначально вам уже тяжело выполнять родительские обязанности. А вот если мы говорим про выгорание, то начинаете-то вы с энтузиазма, с попыток как можно больше дать своему ребёнку, с такого большого эмоционального включения в его жизнь. А уже потом постепенно на этом высоком уровне вы удержаться не способны и уходите в выгорание.
— Ну да, ведь может быть и у отца, и у матери, в отличие от послеродовой депрессии. Хорошо. У вас был подобный опыт в родительской практике?
— Был. Честно. Главное вовремя затормозить.
— Я в том смысле, что когда врач или психолог проходит через ту или иную проблему, чувствует это на себе, потом с этим легче работать и понимает, что чувствуют другие люди. Это помогает в практике?
— Да, это помогает в практике. Это помогает не говорить, знаете, такими прописными истинами, а просто сочувствовать в какой-то момент и понимать, почему человек не способен сделать то или иное, что ты ему рекомендуешь. Почему у него это не получается. То есть, конечно, глубже видишь эту проблему.
— Ну и чтобы отличить родительское выгорание от послеродовой депрессии, давайте три признака выгорания родительского. Ну хотя бы, условно, два-три назовем.
— Скорее, не признаки, а такие стадии, которые вы проходите в процессе путешествия по этому выгоранию. Значит, на первой стадии у вас появляется чувство усталости. Оно становится таким хроническим, тяжелым. Даже если вы выспались, даже если вам дали выходной, забрали ребёнка, и вы побыли одна, и вам хорошо. Почему я сейчас буду говорить больше про женщину? Потому что это чаще характерно именно для женщин. Так вот, вы вроде и выспались, вроде отдохнули, а чувства отдыха нет. Вы всё равно чувствуете эту усталость, она не проходит после отдыха. К этому присоединяются, знаете, такие когнитивные нарушения, вы становитесь рассеянными. Вы не можете вспомнить, куда вы пошли, зачем вы пришли, по пять раз возвращаетесь за одной и той же вещью. Врач вам в поликлинике сказал, в какой кабинет идти, вы не запомнили. У вас ощущение появляется, что вы тупеете. И вот с этим ощущением вы начинаете жить. И вы начинаете раздражаться из-за всего происходящего. Это вот первая стадия. На второй стадии у вас появляется ощущение дистанцированности от ребёнка. То есть срабатывает защита такая эмоциональная, когда вы начинаете выполнять свои функции формализованно. То есть если раньше вы действительно слушали, что вам ребёнок говорит, или действительно рассматривали рисунок, который он вам принёс, то сейчас это так механистически.
А, да, молодец, выучил, хорошо, поел, прекрасно. Но вы не включаетесь в это эмоционально. И одновременно с этим вы начинаете себя за это корить. Потому что ну вы же плохой родитель, у вас появляется чувство вины перед ребёнком. Но вы не можете себя уже сдерживать, вы иногда начинаете срываться даже на ребёнка, на самого. И от этого ещё больше чувства вины. А на последней стадии у вас присоединяются ещё и физические признаки. То есть нарушение сна, нарушение аппетита в ту или иную сторону. У вас появляются головные боли, могут быть проблемы с желудочно-кишечным трактом, или с мышцами. То есть дискомфорт физический начинает нарастать.
— Вы сказали, ребёнок «говорит». Значит, он уже «говорит», значит, уже определённое количество лет прошло. А почему это вот только сейчас возникает, а там не на втором, третьем может быть году?
— Нет, оно может возникать и раньше, например, к концу первого года.
— То есть это может возникать, в любой момент в любом детстве?
— Оно не может возникнуть у вас на первой неделе, когда вы получили ребёнка.
— Не успели ещё встать.
— Нет, понимаете, это длительный именно период пребывания с ребёнком. Постепенное накопление вот этой вот усталости, постепенное выгорание. Оно не может произойти ни за неделю, ни за месяц. Обычно это происходит где-то, ну, знаете, от полугода и более, когда вы уже накопили очень большую степень какой-то внутренней неудовлетворённости с собой как к родителям.
— Ну, вы сказали, что чаще это с мамами происходит. Тем не менее, как насчёт работающих отцов? У них может быть выгорание эмоциональное, физическое? Не знаю, работает много, стресс, потом уходит либо в алкоголь, либо там в цинизм какой-нибудь. Как распознать подобные выгорания близким?
— Вы знаете, если мы говорим про работающих отцов, то у них выгорание не столько родительское, сколько общее. Оно может быть профессиональное, оно может быть в целом эмоциональное, но не родительское. Потому что родительское именно из-за того, что вы большую часть времени проводите со своим ребёнком. И именно здесь у вас самые высокие требования к себе. И именно здесь вы поэтому и теряете уважение к себе как к родителю.
— А доза стресса от количества детей зависит? Погодки, двое-трое, или там многодетная семья, или один такой, что стоит пятерых.
— Нет, вы знаете, вот не настолько это зависит, нет такой прямой зависимости. Потому что некоторые многодетные мамы, они настроены на многодетность, им нравится. Им нравится, когда дети замыкаются друг на друге. Иногда вы можете услышать рекомендацию родить детей с маленьким разрывом по возрасту. И тогда они будут играть вместе. И вам не придётся круглые сутки его развлекать. Действительно, работает минут 20, они будут играть, потом подерутся, и вам всё равно придётся вмешаться. Но 20 минут вы выиграли.
— Понятно. Но ещё, знаете, признак это или нет, такого родительского выгорания, родители начинают на детях срываться. Да, могут накричать. Или наоборот, уйти в холодное молчание. Это ведь тоже такой признак срыва. И как вы сказали, потом чувство вины возвращается.
И возвращается это ещё гиперопекой. То есть вот такие вот качели получаются. Это ведь тоже плохо. Вот как вот этот круг порочный разорвать? От отстранения до гиперопеки.
— Это надо работать своим выгоранием. Понять, от чего оно у вас случилось, и что с этим можно сделать. Тогда вы сможете разорвать порочный круг. И если вы не будете ничего менять в своём внутреннем ощущении себя как родителя, вы ничего не сможете поменять и в своём поведении.
— Что-то надо знать родителям заранее? Или вот как случилось, к психологу идти? Или в интернете что-то почитать? И какие-то работы над собой проводить? Со самоупражнения.
— Я думаю, что всё и сразу будет хорошо. Нужно просто понимать, от чего мы туда попадаем. И первое — это от завышенных требований к самому себе. И от завышенных ожиданий от ребёнка. Мы очень любим начитаться где-нибудь в умных книжках, посмотреть в умных передачах или залезть в соцсети. И получается, что у нас складывается представление, что вот все родители с лёгкостью просто порхают, как бабочки вокруг своего ребёнка. Идеально выглядят, ведут идеальное, безупречное домашнее хозяйство. У них нет ни пылинки, ни соринки. Они умеют с мужем контактировать на прежнем уровне. И при этом ребёнок у нас правильно накормлен. Он всегда ухожен, безупречно воспитан. Он у нас развит во всех направлениях. Мы с ним тютёшкаемся, мы его целуем, обнимаем. То есть всё идеально. И вот эта вот картинка в голове про то, что я должна соответствовать, она не даёт родителю расслабиться. То есть мама гонит себя, несмотря на усталость, в то, чтобы приготовить ещё еду прям свежую. Не дай бог из баночки дать. Там же нет витаминов. И непонятно, из чего она сделана. И нужно развивать. И много что ещё делать. Вот это первая основная проблема. Это наш перфекционизм. Это завышенные требования к себе и ожидания от ребёнка. Потому что когда вы смотрите на фотографиях, на видео, боже, детки такие милашки. Такая прелесть. Вот он там улыбается, в бантиках ходит. Вообще всё чудесно. А потом у вас реальный ребёнок, который вообще-то вечно измазанный кашей. Который вообще-то мало улыбается, а больше капризничает. И вам сложно переступить, потому что он, по вашему мнению, должен быть другим. Это первое. Второе – это социальная изоляция. Вы выпадаете из привычного круга общения. И вообще-то на детском лепете вы разговариваете больше, чем на взрослом нормальном языке. Вы редко выходите куда-то не как родитель. То есть без коляски погулять – это уже такое, знаете, достижение просто. Вам крупно повезло. Вы не ходите на развлекательные мероприятия, потому что сложно договориться, кто посидит с вашим ребёнком. Вам сложно собраться в гости или пригласить гостей к себе, потому что не каждый может прийти в дом, где есть ребёнок, и не каждый возьмёт ребёнка с собой. Хорошо, если у вас компания родила одновременно нескольких детей, тогда вам будет проще. Вот эта социальная изоляция, она тоже нас начинает разрушать. Отсутствие признания. Вы знаете, каждый вам покажет, в чём вы не правы как родители. Это прям бич нашей страны, потому что все лезут друг к другу с комментариями. «Что же вы мамочка ребёночка-то не успокаиваете?». Он у вас уже зашёлся, посинел. Вот каждый из лучших побуждений пытается сказать. И ладно бы, если бы это были посторонние люди. Но даже в вашей семье, ваше старшее поколение очень любит комментировать. Вы у меня никогда не плакали. Вот я не понимаю, почему ты не можешь его накормить. Вы у меня ели вообще всё. Это неправда. Но просто с годами мы идеализируем наших детей, самих себя и транслируем. А для мамы это укол такой. Удар по самолюбию, потому что у неё это не получается. У нас много таких вот моментов, которые сподвигают нас к выгоранию.
— Ну, смотрите, сейчас вот старшее поколение слушает. И я отчасти, может быть, согласен с ними даже. И слова такого выгорания не было. И телефонов мобильных не было. И чтобы там с другом или с подругой, когда молодая мама должна была каким-то образом встретиться, если нет проводного телефона, ребёнка в коляску, три квартала в квартиру позвонили, собрались, пошли гулять. Не было выгорания. Или было? Они о нём не знали ничего.
— Вы знаете, усталость родительская была. Оформлялось ли это выгорание, вот тут уже вопрос. Объясняю почему. Потому что когда я называла признаки, это завышенные ожидания от себя, как от родителей. А раньше от родителей требовали меньше. Ребёнок жив, сыт, накормлен, одет.
— И сандалии не такие модные, но есть. Кашей пусть измазан, но сыт.
— Это первый компонент, который сразу ниже требования. И никто тебя не упрекнёт, что ты не ведёшь его в пятнадцатую секцию. Как? У вас в три года он ещё не изучает китайский язык. Боже, вы всё пропустили. Вы его не отдали в хоккейную секцию в три с половиной года. Вы потеряли второго Буре. Как ты мог? Ты испортил ему карьеру, жизнь, не знаю, что ещё. То есть вот этих ожиданий не было.
— Откуда это рождается?
— Вы знаете, у нас появилась в 90-е годы, в конце даже, такая детоцентрированность. Детей стали рожать меньше. Книжек стало выпускаться больше.
— Второй демографический переход таким боком нам вышел.
— Может быть. И у нас вот эта вот детоцентрированность, уж если он один, то он должен быть вообще совершенством, оправдать все ваши надежды. И вообще нужно вбухать в него как можно больше. Потому что второго такого у меня может и не быть. И вот с этого всё, в принципе, и началось. Ну и плюс вот эти вот образцы, растиражированные там в соцсетях, книгах, где-то ещё, они накладывают дополнительные такие обязательства. Плюс темп жизни стал другой. Раньше у нас ещё были бабушки и дедушки активными участниками воспитательного процесса.
— Ну да, сейчас поди вовлеки, да. Ну не все, конечно, но тем не менее.
— Знаете, у нас раньше воспитывали ребёнка всей деревней или всем двором. То есть каждый мог подойти и сделать замечание. Попробуйте вы сейчас найти родителя, который пропустит замечание соседки в адрес своего ребёнка. Вам объяснят, что вы не имеете права, это не ваш ребёнок, не лезьте вообще никуда. С одной стороны, это хорошо, вы защищаете своего ребёнка, вы заставляете границы, это всё прекрасно. Но с другой стороны, вы одна его потом и воспитываете, и вы одна только разбираетесь. У него нет других ограничивающих факторов, кроме вас самих. И получается дополнительная нагрузка на вас же. То есть вот это вот всё, оно снижало немножко риска выгорания. То есть кому-то вы могли подбросить, оставить соседки, всё это было проще, вы могли попросить просто соседку посмотрите за коляской и отойти куда-то в магазин. Сейчас мы не рискуем, мы плохо знаем наших соседей.
— Общественное устройство меняется, да, это свой отпечаток накладывает, конечно. Но тем не менее, вот помощь бабушек, кто-то говорит категорически нет, научат не тому, сделают по-своему. Или наоборот, зря пренебрегают, если старшие поколения готовы помочь. Какой тут рецепт? Мы хотим рецептов.
— Рецепта не будет, рецепт на ваш вкус. Ну знаете, ингредиенты мы выбираем сами. Нравится, не нравится. Кто-то готовит, кто-то нет. Так и здесь. Вы знаете, это зависит от того, насколько у вас с бабушками совпадают взгляды на воспитание. И что вы получаете, когда он от бабушки возвращается. Любой ребёнок, попадая в другую среду с другими требованиями, возвращается всбудораженный, потому что здесь вы ему что-то запрещали, бабушке что-то разрешали. Типичная история. Иногда это не фатально. Ну мало ли, там, один день просто обратно поставить его в рамки и говорить, а у нас так не принято, у бабушки можно, а у нас нет. И ребёнок возвращается. Если у вас прямо противоположные установки, то есть вообще противоречащие тому, что вы хотите вложить в своего ребёнка, то тогда этот конфликт может быть более жёстким. И ребёнку, наверное, и не надо в такие противоположные системы попадать. И это можно сократить как общение в рамках под вашим присмотром, скажем. И тогда возникают сложности. Бабушкам не всегда можем отдать. Да и бабушки, дедушки тоже разные, вы знаете.
— Если ребёнок чуть постарше, приспособится на каникул на пару месяцев, летом уезжает, перестроился, привык, вернулся, он знает, к чему домой возвращаться. И тут уже ничего не сделать. Ещё один конфликт может получиться. Там муж с работы приходит, она ему говорит, я тут сама одна на себе всё тащу, ты там непонятно что делаешь. Он говорит, я день и ночь работаю, чтобы деньги были, а ты тут на меня. Вот этот конфликт. И потом вероятность какого-то романа на стороне возрастает. Что об этом сказать. Это вот побег или такой закономерный итог подобного поведения, подобного конфликта.
— Так кто побежит к другому? Жена или муж?
—Не важно. Кто бы ни побежал. Всяко может быть. Я не знаю. Такой исход может быть вполне.
— Ребёнок это проявитель. Проявитель разногласий в паре. Так всегда было, есть и будет. Вот если между вами были недомолвки, если вы не были единой командой, если вы и раньше не поддерживали друг друга, объясняли, что каждый из нас устал решать свои проблемы сам, то это просто вылезет на другой, новый, более такой значимый для вас сейчас уровень. И это может стать фатальным для вашей семьи. Здесь нет правых и виноватых. Каждый из вас действительно устает. Но если вы помните, что у вас есть одна цель вырастить нормально ребёнка и сохранить вашу семью в норме, то вы найдёте компромисс, честно. Потому что да, деньги это важно и нужно. Это очень хорошо. Но с другой стороны, помимо денег, ребёнку много ещё что нужно. Поэтому обычно, скажем так, отцы недооценивают свою роль именно в эмоциональном контакте с малышом. А для многих это очень важно. Для ребёнка. Когда я работаю с родителями и с родительским выгоранием, я всё время объясняю, что вас можно заменить абсолютно во всех направлениях. То есть для того, чтобы развивать, есть воспитатели, учителя, тренеры, кто-то там ещё. Если там про питание, то есть специальные фирмы, которые готовят это питание. Здоровьем занимаются врачи, реабилитологи или кто-то ещё.
— Не то, что 30 лет назад, да.
— Но при этом вас нельзя заменить только в одном направлении. Вы никому не позволите целовать своего ребёнка, обнимать, держать на коленях, тетёшкаться, делать ему какие-то прически и так далее. Или что бы он вам делал. Только вот этот эмоциональный контакт между вами абсолютно незаменим. Если вы ребёнку его не даёте, то это очень большое упущение. Поэтому если вы снижаете требования к себе, то во всех сферах, кроме этой, вот это вы оставляете себе как родительскую прерогативу. Это касается как мамы, так и папы. Если вы будете об этом помнить и брать ребёнка с собой, если вы помните, что вы хороший отец, то вы хотя бы минут на 20 сядете с этим ребёнком, и маме будет пауза и польза для отдыха. И вашему ребёнку будет что вспомнить, когда он вырастет.
— То есть всё поправимо? Вот это выгорание не фатально, а как быстро это поправимо?
— Нет, это очень медленно на самом деле идёт, потому что нужно решить очень много моментов. И накопленное тоже за один день не убирается. И если мы говорим про то, как из этого вылезать, то первое, что нужно сделать, это снизить требования к себе. То есть осознать, что я от себя требую. Если вы этого не сделаете, вы ничего менять не будете. Вы будете всё равно тянуться туда, куда вы не дотянетесь никогда. Вы знаете, для того, чтобы снизить вот эти вот требования, сначала их нужно понять, а потом ещё раз переосмыслить. Я иногда мамочкам даю такое задание. Вот они приходят, объясняют, что вот мне же всё равно надо ребёнка там нормально накормить, развивать и так далее. Я говорю, хорошо, вот вам лист бумаги. Обычно я даю сразу несколько, потому что действительно мы иногда вылезаем по списку с одного листа. И ручка, пишите вот прям в столбик все родительские обязанности, которые вы должны сделать как идеальная мама. Список получается очень длинный. А потом я прошу определить точное время, которое вы должны затрачивать как хорошая мама на каждое дело. Условно, написано у вас гулять с ребёнком. Сколько времени вы должны гулять? 5 минут, 5 часов? Сколько времени в день вы должны гулять? То же самое читать, развивать, готовить еду.
— Получается перебор.
— Да не то чтобы перебор. В 24 часа ещё никто на моей памяти не уложился, когда всё это суммируется. И только тогда люди начинают трезветь. То есть я говорю, понимаете, это вот получается, что нереально, потому что у нас нет столько времени в сутках. Даже если вы не будете ни есть, ни пить, ни умываться, ничего не будете делать, а только заниматься ребёнком, то вы всё равно это не выполните. И тогда они начинают немножко прозревать. И тогда уровень требований к себе начинает снижаться.
— Да, но знаете, есть ещё отдельные темы совершенно. И подходы наверняка там другие. Это родители особенных детей, которые с генетическими, с врождёнными заболеваниями. Говорят, совершенно отдельный подход должен быть. И усталость и выгорание в гораздо большей степени может случиться. Так ли это? Какие отдельные рецепты здесь?
— Да, здесь будет сложнее гораздо. Потому что ребёнок, как правило, имеет свои особенности, не только физические. Но когда ребёнок болен, даже если у него, например, врождённый порог сердца или какие-то такие, не затрагивающие интеллектуальную сферу или эмоциональную сферу, он всё равно будет развиваться по своему темпу. Он не будет соответствовать уровню развития других детей до какого-то периода. Потому что им нельзя давать какую-то нагрузку. И вы можете за это особенно переживать. Опять же, когда у вашего ребёнка есть какие-то проблемы, у вас повышается уровень тревожности за него. Это неизбежная история. Никуда вы не денетесь. Многие начинают показывать пальцы на вашего ребёнка, если особенно у него есть какие-то ярко выраженные внешние признаки заболевания. Это очень печально. Издеваться над вашим ребёнком. Будете переживать за то, что он может быть социально изолированный. И много-много что ещё. Так вот, вот этим родителям обязательно нужно иметь поддержку от таких же родителей, как они.
— То есть сообщество такое?
— Сообщество.
— А это низовое сообщество? Кто организатор?
— Вы знаете, бывает по-разному. Есть действительно уже организованные какие-то группы поддержки детей с детьми даунами. Или с кем-то ещё. Есть такие группы, которые организованы кем-то специально. Фонды социальной поддержки таких семей. Это нормально, это хорошо. У них есть чаты, сайты какие-то в интернете, куда вы можете прийти и задать свои вопросы. Просто поболтать. Просто увидеть, что у других есть такие же проблемы. Там же решение этих проблем описывается. То есть кто куда обращался, какую помощь вы получали.
— Когда такие сообщества, как мне кажется, снизу организуются, они более человечные, менее формальные. Потому что государство не со зла, но там есть определённый бюрократический подход, который тоже будет проявляться.
— Обычно они организовываются снизу, когда вы идёте в поликлинику со своим ребёнком. Или приезжаете на реабилитацию или на лечение. Вы знакомитесь с другими родителями. И главное, не терять этого контакта. Даже если вы такие гордые, и вообще мы из разных социальных слоёв, это не имеет значения. У вас есть схожесть проблем. То, что вы можете обсудить именно с этим человеком. И очень часто так и формируется. Такие группы поддержки, спонтанные, когда вы можете и оставить ребёнка посидеть с такой вот мамой, а он хорошо её уже знает. То есть это тоже, знаете, даже в бытовом плане полезная история.
— И даже решения, мне кажется, более понятны в таких сообществах. Потому что проблема общая. И она понятна всем, чем когда индивидуальная. Но это я могу нафантазировать себе. Что вы скажете, надо ли о подобных проблемах говорить с ребёнком, когда он повзрослел уже до определённой степени? Даже в начальной, в средней школе вполне возможно обсудить подобные вещи с ребёнком? Или не стоит?
— Подобные вещи это которые?
— Устала родитель, у меня от тебя выгорание. Давайте так скажем.
— Про то, что я устал, сказать можно и нужно. А вот про то, что у меня от тебя выгорания нет. Ребёнок не ответственен за ваши ожидания от всего процесса. От того, что вы не смогли обратиться за помощью вовремя к родственникам или к кому-то ещё. Из-за того, что вы впали в социальную изоляцию. Потому что есть родители, которые спокойно кладут ребёнка в какую-то переноску и идут в гости. И идут на какие-то мероприятия развлекательные. И всё у них проходит хорошо. Поэтому да, иногда стоит признаваться, что вы неидеальны. Что да, я тоже устаю, у меня тоже есть нагрузка. Извини, я сейчас не готов с тобой долго разговаривать. Потому что я просто устала. Давай поговорим завтра.
— Как правило, когда несколько детей. На первом, что называется, шишки набил. На втором уже проще? Или такой зависимости нет, и наоборот может проявиться на втором, на третьем ребёнке?
— Нет, такой зависимости нет. Потому что все дети разные. У кого-то первый ребёнок очень буйный, а второй тихий. Или наоборот, первый тихий, вы ожидали, что второй будет таким же, а он совершенно с другим характером. То есть двух одинаковых людей на этом свете нет. И двух одинаковых детей в одной семье вы не встретите. Даже если они близнецы, они будут отличаться по характеру. И наоборот, когда у вас добавляется ещё какое-то количество детей, кому-то это может принести облегчение. Потому что в многодетных семьях, которые на это настроены, с определённым представлением о своей структуре жизни, они говорят, зато у меня пять помощников. У меня не пять детей, у меня пять помощников. Они помогают. Знаете, как в древности? Пятилетку оставляли качать уже колыбельку с малышом. Это было нормально. А для кого-то это дополнительная нагрузка, его это может разрушать. Потому что на 10 кружков я успевала, на 20 уже не очень.
— Ещё одно веяние времени — антидепрессанты. Спасут они ситуацию или усугубят скорее?
— Вы знаете, это немножко разные состояния. И до депрессии в эмоциональном выгорании доходят не все. Поэтому не надо глотать, знаете, просто потому, что я немножко устал. Нужно дойти до врача и посмотреть, действительно ли вам требуются эти препараты, или они не нужны. Потому что депрессия — необязательный конец эмоционального выгорания.
— Ну и совет, может быть, 2-3 простых совета родителям, которые сейчас, или, может быть старшим родителям, бабушкам, которые видят подобную ситуацию. Похожа она на то, о чём мы с вами говорим. С чего начать первые 2-3 шага до того, когда идёшь до психолога. Как взять себя в руки, может быть, без особых усилий. Хотя без усилий, наверное, не получится, да?
— Нет, не получится, но давайте так. Первое — это снизить требования к себе как к родителю. Всё с вашим ребёнком будет нормально, даже если он не знает китайский язык и не ходит на 15 каких-то развивашек. Всё нормально, это всё компенсируется.
— Сами-то вы знали китайский в 4?
— Да, он особо и не нужен большинству из нас. Второй момент — идите к людям. Потому что один вы не справитесь. Там и социальный компонент, отсутствие общения. То есть идите куда угодно, нет родственников, подходите к таким же мамам, которые гуляют во дворе, общайтесь с ними, договаривайтесь, что они посидят 5 минут или полчаса, пока один из вас дойдёт до магазина, или просто посидит дома и попьёт чаю. Это тоже всегда помощь. Если у вас есть дети, у которых есть маленькие дети, то есть у бабушки и дедушки, если есть такая возможность, предложите свою помощь. Не лезьте, не забирайте, а просто спросите. Нужно, но хотя бы полчаса — это тоже уже будет польза для такой мамы. Вот что, в принципе, и нужно. И вообще просто вот закройте свой рот, если вы старше поколения, и не надо травмировать вот этим псевдоопытом, когда мы все были такие идеальные.
— Если просят помочь — помогите.
— Да, и просто похвалите своих детей за то, что они справляются худо-бедно, без вас. Пусть они вот как могут, но просто поддержите, потому что отсутствие признания — это тоже очень серьёзный фактор эмоционального выгорания. Поэтому похвалите и скажите, какие вы молодцы, и дети у вас хорошие, и всё, ты справляешься, и это не страшно, что у тебя не идеальная чистота.
— Ну и когда говорят, что я тут вас всех подняла, тоже не всегда правда и оказывается. Спасибо большое с надеждой на лучшее. Мы разобрали проблему родительского выгорания сегодня с нашим гостем Ольгой Тимониной.