Начало:
Наконец, я увидела елочку метра полтора высотой. Не доходя до нее оговоренных пять метров я остановилась и вышла из видения.
-Клим, у тебя в машине есть лопата?
-Есть.
-Неси!
Клим уходит к машине, а меня словно кто-то тянет отступить назад на несколько шагов. Едва я отхожу на три-четыре шага, как начинается новое видение.
В том месте, где я только что стояла, копает землю дородная женщина 35-40 лет от роду. Я вижу не только раскрасневшееся от физической работы лицо, но и стекающие на брови, на виски крупные капли пота.
Она копает молча, но я слышу мысли женщины:
-Ыш чего удумала! Жили мы с Николаем и жили, а тут объявилась: здрасьте-приехали! Денежек ей подавай! Да еще не просто денежек, а то, что дядька Гавриил оставил! Счаз!
Женщина на эмоциях начинает копать еще быстрее.
-Уехала, бросила меня трехнедельную на брата, а теперь объявилась! Тридцать шесть годков жила в свое удовольствие, а когда красота ушла и никому не нужна стала - вспомнила, что у нее дочка в Бубенцах живет. Накормите-напоите-спать уложите, а, самое главное, покажите, куда дядька Гавриил дел то, что родители всю жисть прятали боясь даже намекнуть, что у их что-то осталось от ихих родителей! Счаз!
Она шустро спрыгнула в получившуюся яму и стала притаптывать землю.
-За все годы, как бы тяжело не жилось, дядька Гавриил только раз и взял оттудова чуток, да и то только потому что ни у его дитёв, ни у меня к зиме никакой обувки не было! Увез в город самую малость, продал, купил на всю ораву двое валенок, а потом еще оглядывался сколько боясь, что узнает кто откудова денежки-то!
Достала из-за пазухи что-то завёрнутое в тряпицу, погладила, кинула себе под ноги, слегка притоптала, засыпала землей, потопталась. Собрала вокруг прошлогоднюю листву, какие-то веточки, засыпала перекопанную землю, чтобы в глаза не бросалось, что здесь проводились какие-то работы.
На лице женщины появилась злорадная улыбка, она показала кукиш в сторону деревни.
-Накось-ка! Выкусикося! Фигушку тебе! Дядька Гавриил так и сказал перед смертью: "Лучше в отхожее место выброси все, но ей не давай! Не заслужила!
Внезапно женщина опускается на землю и начинает плакать.
-За что мне все это? Вернее за что НАМ все это? Род-то вымирает, почти вымер. Одна я и осталась... если матушку не считать. Да и я не знаю сколько еще протяну, деток после себя не оставлю...
Она решительно вытирает слезы рукавом и встает.
-Не дождешься! Думаешь помру года через два и дом тебе достанется! Да я тебе назло буду небо коптить! Только чтобы дом тебе не достался!
Видение обрывается так же внезапно, как и началось.
Я чувствую нестерпимую жажду, словно неделю капли воды во рту не было. Набираю Клима и прошу заодно принести мне воды.
Вернулась на то место, где много лет назад женщина что-то спрятала, как она в свое время, сажусь прямо на землю и начинаю ждать приятеля.
И вот в наших руках давно истлевшая от времени и влаги тряпица в которую завернуто что-то плотное. Клим стряхивает обрывки ткани и мы видим потемневшую от времени металлическую шкатулку как минимум начала прошлого века, но скорее всего конца позапрошлого.
Прямоугольная, на четырёх маленьких ножках-шариках, будто и не провела столько времени в земле. Металл — похоже, латунь: где-то потемнел, где-то сквозь слой времени всё равно пробивается тёплый, чуть золотистый отсвет.
Крышка откидная. Я её приоткрыла — внутри бархат, хоть и потрёпанный, выцветший, на нем украшения прикрытые тонкой ученической тетрадкой. На внутренней стороне крышки — зеркало, мутное от времени, с паутинкой трещинок, будто оно видело куда больше, чем я могу себе представить.
По стенкам и крышке — узор. Если присмотреться, это чеканка: листья, цветы, гирлянды, будто кто-то терпеливо выбивал их молоточком, вкладывая в каждый завиток своё время и умение.
Шкатулка явно была с замком — внутри видны остатки механизма, да и сама конструкция такая, что понимаешь: её берегли, запирали, прятали от чужих глаз.
Смотрю на нее и кажется, будто сквозь эту тяжесть металла слышен тихий-тихий шёпот тех времён: голоса, шаги, скрип половиц в старом доме, запах воска от свечей…
От размышлений меня оторвал голос Клима:
-И что теперь?
-Едем домой! Там будем досконально изучать содержимое.
Он согласно кивнул.
-Как скажешь.
Пока ехали, Клим спросил:
-У тебя курица дома есть?
Настроение после находки поднялось, захотелось пошутить, повеселиться и я сказала:
-Есть! Я на балконе держу целое стадо курей! Не видел разве?
Он лишь улыбнулся.
-Я про бройлерную курицу.
-Так у меня там разные водятся и те, что яйца несут и те, что бройлерные - на мясо!
Махнул рукой.
-Пусть дальше пасутся у тебя на балконе, а мы лучше в магазин заедем за уже ощипанной и разделанной курочкой.
-Зачем?
-У тебя, я так понимаю, ничего съедобного нет, а я уже есть хотеть начинаю.
-Нууу, у меня рожки по-флотски есть и икра кабачковая.
-Хорошо, но за курицей мы все же заедем. Негоже мужчине раз за разом приезжать с пустыми руками в дом к женщине.
-Может, тогда лучше цветы?
Клим растерялся.
-Цветы?
-Ну да. Раз ты не хочешь с пустыми руками, то почему бы не купить мне цветы?
-Куплю. Курицу и цветы.
Я рассмеялась.
-О! У нас будет курица в цветах! Не пробовала!
Клим ничего не сказал, но остановился возле торгующего цветами магазина и... прошел мимо него, зайдя в соседний, продуктовый. Выйдя оттуда он зашел в цветочный и вышел с шикарным букетом в руках.
Немного смущенно, он даже не вручил мне букет цветов, а скорее сунул их мне в руки.
-Красивый букет! Спасибо!
Мужчина еще больше смутился и глядя на меня не напрямую, а через зеркало заднего вида пробормотал:
-Красивой женщине - красивые цветы!
Пока ехали до моего дома я молчала. Почему-то вспомнился покойный муж. Он был хороший человек, но никогда не дарил цветов. Говорил:
-Лучше давай наряд какой-нибудь купим тебе! Что такое цветы? Пять минут радости, потом два дня есть за что глазу зацепиться и деньги на помойку! А наряд ты будешь носить и радоваться!
Вроде бы сама выпросила у Клима цветы и с мужем сначала развелись, а потом его не стало и в то же время где-то в глубине души было такое чувство будто я предала память о прожитых годах приняв этот букет.
Дома я сначала разогрела рожки по-флотски и мы пообедали, а потом я предложила начать изучение содержимого шкатулки с тетрадки. Клим сказал:
-Ты читай вслух, а я займусь приготовлением еды.
На обложке написано:
Дневник Зудиной Ольги Андреевны
Я осторожно открыла тетрадку. На пожелтевших от времени листках крупные, почти идеально ровные буквы плавно складываются в слова. Где-то их видно хорошо, где-то чуть хуже, но, за редким исключением, все читается.
***
Вчера узнала свой диагноз и всю ночь проплакала.
Врачи говорят, что поздно спохватилась и жить мне осталось два-три года.
Сегодня сходила в магазин, купила тетрадку и решила записать всю свою жизнь (правда не понятно зачем и для кого).
Даже не знаю с чего начать. Пожалуй, начну с самого начала - со своего рождения.
Я не знаю, кем был мой отец. Мать приехала к брату Гавриилу за неделю до моего рождения и наотрез отказалась говорить, кто отец ребенка.
Брат с сестрой рано остались без родителей, потому дядя Гавриил был для сестры всем в жизни. Нравилось ему или нет, а сестру принял. Сам он к тому времени уже был женат и имел троих детей.
11 марта 1946 года я родилась, а спустя три недели мать ушла в магазин за солью, оставив меня с братом, и не вернулась.
Жилось нам тяжело. Дядька Гавриил вернулся с вой ны в сорок втором по ранению, в движении был ограничен, но, как мог, старался для семьи. Супруга его Валентина Степановна во всем поддерживала мужа и никогда не роптала на свою судьбинушку.
До пятьдесят восьмого года все было хорошо. Потом в семью пришла беда. Родион с Анной решили покататься на неокрепшем льду и провалились. Родя был на два года старше меня, а Нюра моя ровесница - у нас три месяца разницы было. 17 -летний Григорий, который совершенно случайно проходил мимо, кинулся спасать брата и сестру.
Родя уже скрылся под водой, а Анна еще барахталась. Григорий достал Анну, изловчился закинуть ее на лед, а сам ушел под лед. Анна получила сильное переохлаждение и спустя три дня последовала за братьями.
Дядя Гавриил после такого совсем слег, а супруга его Валентина Степановна потеряла интерес к жизни. Она держалась только на том, что мужа нужно было кормить-поить, мыть...
***
Я остановилась перевести дух.
-Да... не позавидуешь родителям - враз потерять всех детей, - вздохнул Клим.
-Я сама в шоке от прочитанного.
Полистав тетрадку, я поняла, что осталось не так много и продолжила чтение.
Продолжение:
Другие публикации канала: