Предложение о работе детей с 12-ти лет не получило поддержки. Приоритетом остаётся создание вакансий для подростков возраста 14-15 лет. Председатель наблюдательного совета Российских студенческих отрядов (РСО) Михаил Киселёв сказал, что наиболее сложной категорией для трудоустройства сегодня остаются подростки 14-15 лет. По его словам, работодатели гораздо охотнее принимают на работу молодых людей в возрасте 16-17 лет, поскольку они более самостоятельны и готовы к выполнению рабочих обязанностей. Нужно ли детям работать в 12 лет, или это очень индивидуально?
Сергей Михеев: Мы эту тему уже обсуждали, когда появилось это странное предложение. Я считаю, что это неправильно. Да, когда-то за крестьянской лошадкой ребёнок мог ходить в 4-6 лет, но это была другая жизнь и было собственное хозяйство, где работодателем был отец. В реальной ситуации нынешнего дня, на мой взгляд, подобные вещи больше всего чреваты нарушением прав детей. Какие люди займутся этим трудоустройством, что они будут делать и как будут этим всем крутить - большой вопрос. И можно ли будет это всё контролировать? Попытка вернуться лет на 200 назад мне не нравится, при всей моей консервативности и традиционности. Считаю, что это чревато массой опасностей. Кто будет смотреть за выполнением законов? Как можно выстраивать трудовые отношения с человечком, который себя-то не понимает? Это очень странно.
Если сильно хочется, то существуют практики, которые были раньше: например, летний лагерь выезжает на прополку морковки или ещё чего-нибудь.
На сбор черешни.
Сергей Михеев: Конечно, на сбор черешни лучше. Я рос в средней полосе России, нам с черешней не повезло: мы пропалывали картошку, морковку и т.д. А по итогам можно ребят и вознаградить. Но могу сказать, что это было востребовано раньше, во времена колхозов и совхозов, а сейчас это никому не нужно. Лично я свои первые деньги заработал в 14 лет.
Поскольку я общаюсь с подростками, то могу сказать, что уже где-то к 15-ти годам у них возникает желание заработать какие-то свои деньги, чтобы, прежде всего, стать взрослее, вырасти в собственных глазах.
Сергей Михеев: У меня тоже было такое желание, но даже если бы его и не было, то всё равно пришлось бы это сделать. Когда я учился, в 8-м классе выделялся один день на учебно-производственный комбинат, где подростки осваивали профессию, а по итогам летом должны были месяц отработать на этом производстве. Я работал на одном из московских заводов: пилили какие-то заготовки (трубы) на циркулярной пиле, и по итогам я получил 30 рублей. Это было для меня много.
Вам повезло, потому что мы бесплатно участвовали в розливе какого-то одеколона вроде «Шипра».
Сергей Михеев: На мой взгляд, в ряде случаев это можно (или даже нужно), но здесь вопрос соблюдения прав: надо ли это работодателю и как эти вещи сочетать? Ещё раз повторю, что раньше была практика, но тогда была другая система денежных отношений, поэтому нужен ли такой подросток, который пока ничего не умеет?
И студенты ездили «на картошку».
Сергей Михеев: Да, ездили. На мой взгляд, совершенно правильная практика – это студенческие отряды, которые ездили работать, и им платили какие-то деньги. Но тогда была другая система финансово-хозяйственных отношений. Можно ли сейчас найти компромисс? Наверное, можно и даже нужно, но не с 12-ти лет. Я представляю, что из этого может получиться, и думаю, что может быть такая масса неприятных косяков, что лучше даже и не фантазировать.
Выходил из подъезда гулять с собаками, а детишки вбежали в подъезд, и я спросил: «Куда вы?» Они ответили: «Разложить листовки». Я погулял и примерно через 30 минут вошёл в подъезд, а они до сих пор сидели и во что-то играли.
Сергей Михеев: Наверное, в листовки! Поэтому: а. насколько они готовы к этому; б. какую работу им поручать; в. как выстраивать отношения между ними и работодателем, учитывая, что они юридически ещё не являются дееспособными. Кто будет контролировать эти вещи? Я за трудовое воспитание и привлечение, но думаю, что это надо делать очень ответственно и осторожно.
Реплика от слушателя: «Город Иркутск, шёл 1989 год, июль месяц, мне было 14 лет, и я работал в трудовом лагере от школы в деревне. Работали по 4 часа в день, пололи турнепс, нас кормили три раза в день, после работы купались в реке. Заработали мало, но у школы были хорошие шефы – это производственное предприятие, которое закрылось в 1990-е годы. Осенью весь лагерь бесплатно поехал на неделю в Киев с экскурсиями и проживанием в международной гостинице».
Сергей Михеев: Я тоже помню все эти времена, но их больше нет. Завод, на котором я проходил практику, тоже благополучно исчез. В Москве было огромное количество заводов, но их больше нет. Реплика понятная, но ещё раз говорю: можно ли в нынешних экономических условиях найти «золотую середину»? Наверное, можно: 1. было бы желание; 2. была бы в этом определённая потребность. Трудовая деятельность, возможность заработать свои собственные деньги нормальным трудом – это хорошее, правильное дело, но только как и где?
Ещё один слушатель высказывает сомнение по поводу того, что нынешние школьники смогут поехать на завод, как Вы в своё время: «Не отпилят ли они там себе пальцы?»
Сергей Михеев: В какой-то момент в школах даже запретили привлекать учеников для того, чтобы стирать что-то с доски или мыть пол: «Это ни в коем случае нельзя делать. Это нарушает их права!» В Советском Союзе и в прошлые времена были свои плюсы и минусы, потому что, по технике безопасности, я мог запросто отпилить себе руку и, видимо, не только себе. Слава Богу, обошлось! Считаю, что было бы желание - всё преодолимо.
Главная проблема – это рыночный характер экономики: работодателю нужно то, что приносит ему прибыль. Ему наплевать на то, что надо воспитывать подростков, кого-то растить: его это «не касается». А как сделать, чтобы касалось? Видимо, нужна другая модель сотрудничества государства и предпринимателей или прямое участие государства в экономике.
Может быть, ещё время не пришло? Предприятиям, наверное, было бы выгодно подготовить себе молодых сотрудников, но это будут делать только спустя какое-то время? Возможно, они ещё не готовы в это вкладываться? А это было бы выгодно.
Сергей Михеев: Это вопрос психологии. К теме «дикого рынка»: «Я смотрю на два года вперёд, а остальное меня не волнует. Единственное, что меня тревожит, – это уменьшение издержек и увеличение прибыли любой ценой». Важно понимать, что Россия – это не бизнес-проект: она как минимум - страна; как максимум - цивилизация. Россия не может жить в логике бизнес-проекта, потому что его можно разделить, продать, сдать в аренду, одних работников заменить на других, каких-то сократить - это тупик. Поэтому государство, общество должны искать компромиссный вариант - тогда и подросткам найдётся место.
Слушатель из Серпухова пишет, что у него в школе было 11 токарных станков по металлу и один фрезерный станок. Слушатель сообщает технические подробности того, как работал, что у него были проблемы и он их решал. Вот такие были возможности в своё время. У нас было всё достаточно просто, но уроки труда были, а сейчас во многих школах их нет.
Сергей Михеев: Это плохо. Говорят: «Оно им не нужно, потому что не пригодится». Во-первых, никто из нас не знает, что нам пригодится, а что нет. Понятно, что все родители планируют для своих детей замечательную жизнь, а потом всё складывается по-разному. Во-вторых, вопрос не в том, что пригодится/не пригодится. Здесь есть три вещи: 1. навык к труду, чтобы человек понимал, что труд – это не тыкать пальцем в телефон; 2. развитие различных способностей и знаний, которые связаны с этим видом деятельности. Это когда маленьким детям дают игрушки, чтобы у них развивалась мелкая моторика, потому что это способствует умственному развитию, логическому мышлению и способности находить решения. Это не так, что: «ИИ, подскажи, как сделать вот это», а способность находить собственные решения. Слушатель написал, что у него были проблемы и он находил решения, - как раз об этом и речь; 3. это даёт определённые знания по техническому, механическому устройству, которые потом могут пригодиться. Это не означает, что вы точно будете работать по этой профессии, но то, что это пригодится, – точно. Это нужно для способности быть самостоятельным; выявлять проблемы и научиться их преодолевать; не перекладывать ответственность на других и понимать, что такое работа. Я считаю, что это всегда полезно.
Пишут, что «уроки труда есть, а «трудовиков» нет». У нас были «трудовики», и я даже помню такого солидного, крупного мужчину, который был всегда в халате. Он нас учил работать и по дереву, и по металлу. Мы что-то делали напильниками. Я считаю недостатком, что у моего сына этого нет, но мы навёрстываем, делаем с ним что-то руками.
Сергей Михеев: Полностью согласен. Говорят: «Зачем это?» Хуже точно не будет, а в чём-то будет лучше. Уметь что-то делать руками – это важно. Думать, что за вас всё сделает мобильный телефон, - это очень наивная, примитивная позиция по жизни. Телефон со всеми его штучками – это игрушка для дурачков. Как это ни покажется странным, это не для тех, кто хочет чего-то добиться.
Насчёт того, что нет «трудовиков»: это проблема зарплат, привлечения людей. В наше время «трудовики» были какие-то странные люди, но это были не ученики педагогических вузов, а люди с заводов и т.д. С этим есть проблема? Конечно, есть. Это вопрос стратегии образования.
Да, сейчас проблема с физкультурниками, «трудовиками» и другими учителями (например, преподавателями иностранных языков).
Сергей Михеев: Это: 1. зарплата. Попытка всех заменить компьютером приведёт в тупик; 2. статус и престиж. Когда мы убедили родителей и их детей в том, что «учитель – это имя прилагательное: его можно обматерить и не выполнять то, что он просит делать», тогда кто пойдёт в учителя? Дурачков нет, чтобы от малолеток выслушивать оскорбления. Вроде как «боролись за права детей»! Распространённая вещь: «Мой мальчик (моя девочка) не может быть не прав!» Внушая своим детям такое целеполагание, вы им делаете только хуже.
Пишут из Иваново: «Добрый день! Уроки труда проводятся теоретически».
Сергей Михеев: Теоретических уроков труда недостаточно, потому что труд – это вещь практическая. Теория, конечно, нужна, но без практики теория мертва.
Пишут, что с математикой проблемы. К сожалению, да: не хотят идти в школу, хотя в некоторых регионах зарплаты неплохие. Эта работа очень сложная, а мы её иногда недооцениваем, но работать с детьми по многу часов… Они шумят и трудно сконцентрировать внимание. Я помню своих прекрасных педагогов, которые умели обратить на себя внимание, умели класс собрать так, чтобы никто не опаздывал.
Сергей Михеев: Если мы всерьёз говорим о том, что «нас ждут сложные вызовы», «нам нужны прорывы», «нам нужно развитие», то должны понимать, что без качественного образования и живого учителя мы не обойдёмся. Все пустые разговоры разных людей, что «компьютерные программы, ИИ всех заменят», - это разговор про деньги, а не про образование! Это попытка соблазнить государство сокращением расходов на образование, и к качеству образования это не имеет никакого отношения. В лучшем случае, люди заблуждаются; в худшем - обманывают. Это проблема будущего, и, если мы не хотим упустить поколение, то восстановление статуса и привлекательности профессии преподавателя- жизненно важная вещь. Преподаватель, учитель формирует будущее, и здесь даже спорить не о чем.