«Да с какой стати кто‑то решил, будто жизнь моей родной дочери — это чужая жизнь?!» — этот вопрос снова и снова крутился у меня в голове, обжигая изнутри. Мы с мужем столько лет растили Галю, вкладывали в неё душу, давали лучшее образование… А теперь что? «Гуляй, Галя»? Нет уж, так просто я этого не оставлю.
Галюня вышла замуж в двадцать четыре. Помню тот день, как вчера: она стояла передо мной в белом платье, бледная, с огромным животом, а в глазах — смесь радости и тревоги. Я тогда крепко сжала её руку и прошептала:
— Доченька, ты уверена?
Она только кивнула, улыбнулась сквозь слёзы:
— Мам, всё будет хорошо. Саша хороший.
Но сердце моё не обманешь. Ситуация мне с самого начала не нравилась. Саша, наш будущий зять, был на двенадцать лет старше дочери. И, честно говоря, замуж он её особо не звал. Точнее, не звал вовсе.
Всё произошло как-то само собой. Галя забеременела, намекала ему осторожно, что пора узаконить отношения, потом уже прямо говорила, а он словно не замечал. Молчал, улыбался отстранённо и продолжал приходить в гости, будто ничего не изменилось.
Дошло до того, что однажды они гуляли неподалёку от ЗАГСа. Галя, набравшись смелости, спросила прямо:
— Саш, может, уже заявление подадим?
Он замер на секунду, потом пожал плечами:
— Ну… можно.
Так и расписались — когда внучка уже вовсю толкалась у Гали в животе. Свадьбу сыграли скромную, торопливую. А Саша всё такой же — молчаливый, замкнутый. Слова лишнего из него не вытянешь.
Недавно я попыталась намекнуть ему про дачу:
— Саш, а может, поможешь уличный свет сделать? Темнеет рано, небезопасно по вечерам…
Он кивнул молча, ничего не ответил. А на следующий день приехал и за один вечер всё сделал. Аккуратно, грамотно — видно, руки золотые. Но вот сама мысль ему в голову не пришла. Ни разу за все эти годы он не предложил помочь сам.
Каждые выходные мы ждём их в гости. Десять соток земли, двое пенсионеров, а он приезжает, только если Галя с ним поругается.
— Почему ты никогда не предложишь сам? — как-то не выдержала я. — Позвони, спроси: «Чем вам помочь?» Разве это сложно?
Он лишь пожал плечами:
— А что, надо?
От этих слов у меня внутри всё закипело. Но я сдержалась. Ради дочери.
А потом случилась беда. Галя вдруг потеряла сознание. В нашем городке врачи только руками развели — мол, надо ехать в областной центр. Она сама нашла крупный научно‑исследовательский институт, договорилась об обследовании.
— Мам, — позвонила она мне дрожащим голосом, — меня пригласили на обследование. Надо ехать.
Я тут же повернулась к Саше:
— Ты, конечно, повезёшь её? Дорога долгая, шесть часов…
Он помолчал, потом спокойно ответил:
— У меня ночная смена. Я её до автовокзала довезу.
— Что?! — не выдержала я. — Ты серьёзно? Твоя жена больна, а ты её на автобус?
Галя стояла рядом, бледная, с чемоданом в руках. Глаза полные слёз, но она только тихо сказала:
— Мам, ну что теперь… Поеду как получится.
В тот вечер муж не выдержал. Выпил немного от стресса, набрал номер зятя и высказал всё, что думает:
— Ты что за муж такой?! Жена болеет, а ты её на автовокзал? Да как у тебя язык повернулся?!
Саша слушал молча. Потом коротко бросил:
— Я работаю. У нас график.
И отключился. Но отвез нашу в больницу. Видимо, совесть взыграла — подменился. Обследовали нашу Галку. Слава богу, ничего серьезного. По крайней мере, это лечится лекарствами.
Они уже шесть лет вместе. По деньгам у них всё хорошо: каждый год на море летают, квартиру купили без ипотеки — оказалось, у Саши были сбережения ещё с холостяцкой жизни. Но мне всё равно кажется, что он Галю не любит.
Ни разу я не видела, чтобы он её обнял просто так, поцеловал без повода. Только на свадьбе, когда «горько» кричали. Зато Галя всё время к нему тянется: то руку погладит, то обнимет. А он… стоит, как каменный.
Смотрю я на них и думаю: что же Галя в нём нашла? Сердце материнское не на месте. Переживаю за дочь. Каждый раз, когда вижу, как она старается вызвать в нём хоть каплю тепла, у меня ком в горле встаёт.
«Нет, — твёрдо сказала я себе однажды, глядя, как Галя снова робко берёт мужа за руку, а тот даже не поворачивает головы. — Я не буду молчать. Моя дочь достойна большего».