Весна, когда всё рухнуло
К марту 1793 года Французская республика существовала ровно полгода — и уже стояла на краю. Армия только что была разбита при Неервиндене (18 марта), главнокомандующий Шарль Дюмурье переметнулся к австрийцам, а в Вандее полыхал крестьянский мятеж. Одновременно против Парижа выступила коалиция, в которую после казни Людовика XVI вошли Англия, Голландия, Испания, Португалия и несколько итальянских государств. Республика вела войну на три фронта, не имея ни единого командного центра, ни работающего правительства.
Национальный конвент — законодательное собрание, совмещавшее функции парламента и правительства — пытался управлять через комитеты. Первым был Комитет национальной обороны, созданный 1 января 1793 года по настоянию вице-адмирала Армана де Керсена, депутата-жирондиста и бывшего морского офицера, участвовавшего в американской войне за независимость. В комитет вошли восемнадцать человек, в основном жирондистов, включая Бриссо, Петиона и Гадэ. Заседания шли при открытых дверях, дебаты затягивались, а армия тем временем проигрывала сражение за сражением.
25 марта 1793 года Конвент расширил комитет до двадцати пяти членов и переименовал его в Комиссию общественного спасения. В неё вошли поровну монтаньяры (Дантон, Робеспьер, Фабр д'Эглантин, Камилл Демулен) и жирондисты (Верньо, Бюзо, Кондорсе), а также несколько «нейтралов» вроде Барера и Сийеса. Председателем выбрали химика Гитона де Морво. Получилась классическая парламентская структура: многолюдная, разношёрстная, публичная — и потому беспомощная. Никакие решения не принимались без бесконечных прений.
Конец этому положила измена Дюмурье. 5 апреля 1793 года стало известно, что генерал не просто дезертировал, а вёл переговоры с противником несколько недель и пытался развернуть армию на Париж. На следующий день, 6 апреля, Конвент принял декрет о создании нового органа — Комитета общественного спасения.
Девять человек Дантона
Декрет от 6 апреля 1793 года — документ короткий и по-революционному прямой. Комитет из девяти депутатов Конвента, избираемых поименным голосованием. Заседания — при закрытых дверях. Право приостанавливать решения министров и исполнительного совета, если те противоречат национальным интересам (с немедленным докладом Конвенту). В чрезвычайных обстоятельствах — принимать любые меры внешней и внутренней обороны. Сто тысяч ливров на секретные расходы. Срок полномочий — один месяц с правом переизбрания. Никаких ордеров на арест, кроме как против чиновников исполнительной власти.
В первый состав вошли: Бертран Барер, юрист из Тарба и блестящий оратор; Жан-Франсуа Дельмас, военный инженер; Жан-Жак Бреар, депутат из Приморской Шаранты; Пьер-Жозеф Камбон, финансист, заведовавший казначейством; Жорж Дантон, адвокат из Парижа, бывший министр юстиции, фактический лидер Комитета; Луи-Бернар Гитон де Морво, химик и воздухоплаватель; Жан-Батист Трельяр, юрист; Жан-Франсуа Делакруа, тоже юрист; и Робер Ленде, адвокат из Нормандии, единственный из этого состава, кто переживёт все реорганизации и останется в Комитете при Робеспьере.
Гитон де Морво был выбран председателем 7 апреля, но это назначение осталось на бумаге: ни первый, ни второй Комитет формального председателя не имели. Реальным руководителем был Дантон — человек, который за полгода до этого, в августе 1792-го, поднимал Париж на штурм Тюильри. Теперь он пытался вести переговоры с европейскими державами о мире и сдерживать радикалов внутри страны.
Комитет заседал ежедневно. Отдавал приказы генералам напрямую, рассылал комиссаров в армии, вёл дипломатическую переписку. Но ресурсов не хватало: война разрасталась, Вандея не утихала, а в провинциях вспыхнули «федералистские» мятежи — сторонники жирондистов поднимали департаменты против Парижа. К июлю 1793 года стало ясно, что Комитет Дантона не справляется.
10 июля Конвент сократил число членов снова до девяти и исключил Дантона. Остались Жанбон Сент-Андре, Барер, Гаспарен, Кутон, Эро де Сешель, Сен-Жюст, Робер Ленде; добавились Тюрио и Приёр из Марны. 27 июля, после того как больной Гаспарен подал в отставку, в Комитет вошёл Максимилиан Робеспьер — адвокат из Арраса, депутат от Парижа, лидер якобинцев. С этого дня начался отсчёт того Комитета, который войдёт в историю как «Великий».
Двенадцать, которые правили
Состав «Великого» Комитета определился к началу осени 1793 года. 14 августа добавились Лазар Карно, военный инженер и математик из Бургундии, и Клод-Антуан Приёр из Кот-д'Ор, тоже инженер. 6 сентября — Жак-Никола Бийо-Варенн, бывший учитель и драматург, и Жан-Мари Колло д'Эрбуа, актёр и драматург, известный жёсткостью при подавлении лионского восстания. Дантону и Гранэ предложили войти — оба отказались. 20 сентября Тюрио подал в отставку.
Окончательный список из двенадцати человек: Робеспьер, Кутон, Сен-Жюст, Жанбон Сент-Андре, Барер, Робер Ленде, Приёр из Марны, Приёр из Кот-д'Ор, Карно, Бийо-Варенн, Колло д'Эрбуа и Эро де Сешель. Средний возраст — тридцать лет. Восемь из двенадцати — юристы. Заседали на втором этаже павильона Флоры в Тюильри (переименованного в павильон Равенства), за длинным столом, покрытым зелёным сукном. Часто — сутками, не выходя из здания.
Распределение обязанностей было неформальным, но чётким. Робеспьер курировал полицию и общую политику, ему помогал Жорж Кутон, тоже адвокат, прикованный к инвалидному креслу. Луи-Антуан Сен-Жюст, самый молодой из двенадцати — ему было двадцать шесть лет, — занимался полицией и ездил с миссиями в действующую армию. Карно вёл исключительно армию: планирование операций, назначения и увольнения офицеров, организация массового призыва. Приёр из Кот-д'Ор — вооружение и артиллерия. Робер Ленде — продовольствие и снабжение. Жанбон Сент-Андре стал фактическим военно-морским министром. Барер и Эро де Сешель вели дипломатию. Бийо-Варенн и Колло д'Эрбуа отвечали за переписку с комиссарами Конвента. Приёр из Марны постоянно находился в разъездах.
Расширение полномочий шло через серию декретов Конвента, каждый из которых добавлял Комитету новый кусок государственной машины. 28 июля 1793 года — право отдавать приказы об аресте подозреваемых. 2 августа — бесконтрольный доступ к специальному фонду в пятьдесят миллионов ливров (деньги шли на субсидии газетам, оплату агентов и курьеров, тайные услуги). 13 сентября — право составлять списки кандидатов во все остальные комитеты Конвента, включая Комитет общей безопасности. 10 октября — под надзор Комитета переданы министры, генералы и все государственные учреждения. Отныне генералов назначал Конвент, но только по представлению Комитета. 25 ноября депутаты, находившиеся в миссиях, были обязаны подчиняться указаниям Комитета и отчитываться перед ним. 4 декабря 1793 года — Закон 14 фримера II года, позже названный «конституцией Террора». Он формально передал Комитету всю полноту исполнительной власти, объявив Конвент «единственным центром управления», а Комитет — его рабочим органом. На практике же Комитет управлял Конвентом. 10 марта 1794 года Комитет получил право напрямую вести переписку с иностранными правительствами и подписывать верительные грамоты посланникам. 13 марта — право замещать отрешённых чиновников.
Единственная сфера, где власть Комитета была ограничена, — уголовная полиция. Здесь он делил полномочия с Комитетом общей безопасности. Все решения об аресте ключевых фигур принимались на совместных заседаниях двух комитетов. Именно так были арестованы Дантон, Камилл Демулен, Делакруа и другие дантонисты в марте 1794 года. 5 апреля они взошли на эшафот вместе с Эро де Сешелем, которого коллеги по Комитету заподозрили в измене ещё с ноября 1793 года.
Вопрос о шпионе внутри Комитета заслуживает отдельного внимания. Документы, дошедшие до наших дней, показывают: британский министр Фрэнсис Дрейк, аккредитованный при Генуэзской республике, с сентября 1793 года получал протоколы заседаний Комитета. Дрейк сообщал в Лондон, что его информатор — «лицо, служащее секретарём при этом комитете и скрывающее свои подлинные принципы под маской самого крайнего якобинства». Французский историк Оливье Блан обнаружил связь этих утечек с так называемым «Парижским агентством» — шпионской сетью графа д'Антрега, роялиста-эмигранта. Кто именно из секретарей Комитета передавал сведения, до сих пор остаётся предметом спора. Однако сам факт утечки не вызывает сомнений, а согласно документам д'Антрега, агентом монархистов был скорее Карно, а не Эро де Сешель, как подозревали современники.
Машина в действии
За пятнадцать месяцев правления «Великого» Комитета — с июля 1793 по июль 1794 — Франция прошла через серию мер, каждая из которых радикально меняла устройство общества.
23 августа 1793 года — декрет о массовой мобилизации, levée en masse. Карно превратил его в систему: четырнадцать армий, восемьсот тысяч человек под ружьём. Армия стала народной, офицерский корпус обновился — на смену дворянам приходили выдвиженцы из низов. 17 сентября — Закон о подозрительных: любой, чьё поведение, связи, речи или письменные труды указывали на неблагонадёжность, подлежал аресту. Местные наблюдательные комитеты составляли списки, часто по доносам соседей. 29 сентября — Закон о всеобщем максимуме: фиксированные цены на зерно, муку, мясо, дрова, соль, мыло и десятки других товаров, а также потолок заработной платы. Нарушителей ждал революционный трибунал.
К весне 1794 года машина Террора работала на полных оборотах. 10 июня 1794 года (22 прериаля II года) Комитет провёл через Конвент закон, который лишал обвиняемых права на защитника, отменял допрос свидетелей и оставлял суду только две меры: оправдание или смерть. От принятия закона до падения Робеспьера прошло сорок семь дней. За это время революционный трибунал в Париже вынес тысячу двести восемьдесят пять смертных приговоров. Для сравнения, за предыдущие четырнадцать месяцев — примерно столько же.
Но параллельно с террором Комитет вёл войну — и вёл её успешно. К июню 1794 года армии Карно отбросили австрийцев за Рейн. 26 июня при Флёрюсе французы одержали решающую победу над коалицией. Революция была спасена — и именно это сделало Комитет ненужным.
Нож гильотины для гильотины
Внутри самого Комитета единства не было давно. Робеспьер, Сен-Жюст и Кутон образовали негласный триумвират, который всё больше отрывался от остальных. Карно, прагматик и военный, называл их «смешными диктаторами». Бийо-Варенн и Колло д'Эрбуа, сами крайние террористы, возмущались культом Верховного существа, который Робеспьер насаждал вместо католичества и дехристианизации. Барер лавировал между группировками.
К лету 1794 года Робеспьер перестал появляться на заседаниях — сказалась болезнь, которую современники описывали как нервное и физическое истощение. Его отсутствие усилило подозрения: остальные боялись, что он готовит чистку внутри Комитета. И у них были основания. 26 июля (8 термидора) Робеспьер выступил в Конвенте с речью, в которой прямо заявил о необходимости «очистить» комитеты и «раздавить все фракции». Он не назвал имён — но все поняли, о ком речь.
Вечером того же дня в Якобинском клубе Робеспьер обрушился на Бийо-Варенна и Колло д'Эрбуа. Те отказались печатать и распространять его утреннюю речь. Это был открытый разрыв.
На следующий день, 27 июля (9 термидора), Сен-Жюст начал доклад в Конвенте, но его перебили. Бывший комиссар в Бордо Жан-Ламбер Тальен обвинил Робеспьера в тирании. Бийо-Варенн поддержал. К ним присоединились члены Комитета общей безопасности — Амар, Вадье, Вулан, — а также люди, которым было что терять: Поль Баррас, бывший дворянин и командир Национальной гвардии; Жозеф Фуше, комиссар, отличившийся жестокостью в Лионе; Луи-Мари Фрерон, журналист, в прошлом поддерживавший террор. Конвент проголосовал за арест Робеспьера, его брата Огюстена, Сен-Жюста, Кутона и Филиппа Леба.
Парижская коммуна попыталась поднять восстание и освободить арестованных, но ночью верные Конвенту войска под командованием Барраса взяли Отель-де-Виль. Робеспьеру раздробило челюсть — вероятно, выстрелом из пистолета; осталось неясным, была ли это попытка самоубийства или выстрел жандарма. На следующий день, 28 июля, его вместе с двадцатью одним сторонником отправили на гильотину. Толпа на площади Революции встретила казнь аплодисментами. За три дня казнили сто четыре робеспьериста — самую массовую казнь за всю историю Парижа.
То, что осталось
Термидорианский Конвент действовал быстро. Уже 29 июля расстреляли семьдесят членов Парижской коммуны. В течение месяца Комитет общественного спасения лишился почти всех полномочий — ему оставили только войну и дипломатию. Остальные функции распределили между новыми комитетами. Чтобы предотвратить повторную концентрацию власти, ввели правило ротации: каждый месяц четверть состава любого комитета обновлялась. Член комитета не мог быть переизбран в тот же комитет раньше чем через месяц после выхода.
За оставшиеся пятнадцать месяцев существования Комитета через него прошло более шестидесяти депутатов. Это был уже не центр власти, а громоздкий и контролируемый бюрократический механизм. Закон о подозрительных отменили. Закон 22 прериаля — тоже. Максимум цен и зарплат отменили 24 декабря 1794 года, что немедленно вызвало инфляцию и голодные бунты в Париже весной 1795-го.
Последовал «Белый террор» — волна насилия против якобинцев. Якобинский клуб закрыли в ноябре 1794-го. По всей Франции группы, подобные лионским «Компаниям Иисуса» или нимским «Компаниям Солнца», вылавливали и убивали бывших террористов. В Париже этим занимались так называемые мюскадены — «золочёная молодёжь», хорошо одетые буржуазные юноши с дубинами, нападавшие на санкюлотов прямо на улицах. Бийо-Варенна и Колло д'Эрбуа судили и отправили в ссылку в Гвиану: Колло умер там от лихорадки, Бийо-Варенн выжил, но во Францию не вернулся. Карно и Барер избежали гильотины — первый благодаря военным заслугам, второй благодаря чутью на политическую конъюнктуру.
22 августа 1795 года Конвент принял Конституцию III года — документ, восстанавливавший имущественный ценз, двухпалатный парламент (Совет пятисот и Совет старейшин) и передававший исполнительную власть Директории из пяти человек. 26 октября 1795 года Национальный конвент объявил себя распущенным. В тот же день прекратил существование Комитет общественного спасения. Директория начала работу 2 ноября 1795 года.
Так завершились два с половиной года существования органа, который возник как временная мера военного времени, а стал правительством, державшим в руках жизнь и смерть целой страны. Его создали 6 апреля 1793 года девять депутатов за закрытыми дверями — чтобы спасти республику. Они её спасли. Вопрос, который французские историки задают до сих пор, звучит иначе: той ли ценой и можно ли было остановиться раньше.