Лена курила тонкую сигарету на балконе своей квартиры и, поправляя дизайнерские очки на макушке, вдохновенно врала. Телефон был зажат между ухом и плечом, а руки активно жестикулировали.
– Девчонки, это просто сказка! У семьи моего брата шикарная дача за городом. Два этажа, огромный бассейн с подогревом, мангал из дикого камня. И главное — сейчас там ни души! Я сказала брату, что мы приедем. Представляете: шашлыки, вино, музыка, а дети пусть в бассейне плещутся. Отдых — полный релакс!
На том конце провода Оля и Марина радостно загудели. Лена сделала глубокую затяжку и добавила, чуть понизив голос:
– И это, девчонки... У меня к вам небольшая просьба. Мы наберём продуктов, но основное пусть Вениамин с Наташкой готовят. Им только в радость родственников обслужить. Они там вечно пропадают, всё равно без дела сидят. Заодно и познакомитесь с моей невесткой. Она тихая, слова поперёк не скажет. Мама её любит за покладистость. Так что едем как к себе домой!
Положив трубку, Лена мечтательно улыбнулась. Райский план в её голове уже сверкал всеми гранями. Оставалось лишь набрать номер брата и поставить родню перед фактом.
Утреннюю тишину в доме Натальи прорезала трель телефона. Она застыла с чашкой кофе, не донеся её до губ. На экране высветилось: «Лена Золотая». Наталья поморщилась. Отношения с сестрой мужа напоминали болото: сверху спокойно, а чуть пошевелись — тянет вниз. Разговоры с Леной всегда заканчивались одолжениями. Но сегодня тон золовки с первых же секунд зашкаливал по шкале наглости:
– Наташ, привет! Субботнее утро, а ты, наверное, бездельничаешь? Всё, бросай свою кофейную паузу, мы уже выехали! Я тут девочкам пообещала райский отдых на природе. Будем через час. Так что готовьте мангал и прогревайте бассейн! Да, и потеснитесь немного: нас четверо взрослых и четверо детей. Но ты же не против помочь родственникам? Мама говорит, семья должна делиться. Всё, целую, ждите!
В трубке запиликали короткие гудки. Наталья медленно опустила телефон на стол. Субботнее утро только что пошло глубокими трещинами, обнажая под собой нечто тёмное и холодное. Она сделала глубокий вдох и произнесла в пространство, обращаясь к вошедшему мужу, одними губами:
– Лена... Ты точно в своём уме?
Веня замер с отвёрткой в руке. По спине пробежал холодок — таким тоном жена разговаривала только в минуты абсолютного, ледяного спокойствия.
– Что она опять придумала?
Наталья слово в слово пересказала разговор. Вениамин нахмурился, поставил отвёртку на подоконник и уже открыл рот, чтобы предложить привычное «сейчас я ей перезвоню и всё решу», но жена перебила его коротким жестом.
– Нет. Ты звонить не будешь, — отчеканила она. — Ты будешь мне помогать. Твоя сестра хочет семейного отдыха? Она его получит. Помнишь дедовскую тяпку? Тупую, ржавую, с треснутой рукояткой? Я знаю, как отвадить твою сестру и заодно научить её уважать чужой труд.
Несколько мгновений Веня молчал. Потом лицо его прояснилось, и на губах заиграла та самая улыбка, после которой соседский мальчишка перестал кидать камни в их окна, а продавец в магазине вдруг вспомнил о скидке.
– Выкладывай, — только и сказал он.
План был не просто хорош — он был изящен в своей жестокости. Превратить дачу в филиал трудового лагеря времён первых пятилеток. Наталья рассуждала холодно: Лена и её свита едут на курорт. Они ждут шезлонгов, коктейлей и полной обслуги. Если их встретить не музыкой, а ржавыми инструментами, если бассейн окажется сдутой тряпкой, а вода — перекрытой наглухо, то весь энтузиазм испарится быстрее, чем роса на солнце. Главное — чтобы подруги Лены увидели, кем на самом деле является их «щедрая» приятельница.
– Только есть один нюанс, — добавила Наталья, уже натягивая джинсы. — Будет грязно, тяжело и неудобно. Но ты держись. Мы должны выглядеть так, будто это наш обычный день.
– Я похож на человека, который не любит грязную работу? — усмехнулся Веня, хватая ключи от машины.
До дачи домчались за рекордные тридцать минут. Едва машина затормозила у ворот, Наталья первым делом метнулась к кессону. Откинув тяжелый люк, она с мрачным удовлетворением крутанула главный вентиль, намертво перекрывая воду. Потом подошла к бассейну, полному нагретой за неделю воды, и на секунду замерла. В прозрачной глади отражалось мирное небо. Ей стало жаль этого спокойствия.
– Не жалей, — подбодрил Веня, выволакивая из сарая старый ручной насос. — Это инвестиция в наш многолетний покой.
– Я и не жалею, — отозвалась она и решительно открыла слив. Вода с журчанием ушла в газон. — Я жалею только, что раньше не додумалась.
Теперь главным режиссёром этой постановки стала сама Наталья. Она выволокла ту самую дедовскую тяпку — ржавую, гнутую, с шатающейся рукояткой — и с мрачным удовлетворением выставила её на видное место. Рядом легли грабли без зубьев и лопата с черенком, стянутым синей изолентой. Новый остро заточенный инвентарь был надёжно спрятан под верстаком. Шезлонги исчезли в доме, вместо них солнце теперь освещало две колченогие табуретки. Для полной картины Наталья разложила на ступеньках дырявые садовые перчатки. Двор из уютного уголка превратился в декорацию к фильму про забытый богом колхоз.
Вскоре у ворот требовательно засигналили два автомобиля. Калитка распахнулась, и во двор шумной толпой ввалились Лена, её подруги Марина и Оля и четверо детей — от мелкого Вани до двенадцатилетнего Паши. Лена, высокая, в ярком сарафане, с идеальной укладкой и макияжем, обвела взглядом участок и нахмурилась:
– А где бассейн? Вы же говорили — у вас тут курорт. Наташ, почему у вас тут как после войны?
– Был, да сдулся, — соврала Наталья, глядя прямо в глаза золовке. — Но ничего, Лен, вы как раз вовремя. У нас тут дел невпроворот: картошку окучить, клумбы прополоть, бассейн накачать. Помощники нужны позарез. Ты ведь за этим и приехала? Помочь родственникам?
Лена опешила. Её подруги переглянулись. Дети уже разбежались, и младший Ваня тут же сиганул в клумбу с бархатцами.
– Молодец, Вань! — Наталья сама подошла к мальчику. — Видишь, какая тяга к земле! Поможешь мне полоть? Я покажу, где сорняк, а где цветок.
– Мы вообще-то отдыхать приехали! — поджала губы Лена. — Ты что, командовать нами собралась?
– Отдыхать? — Наталья подняла брови. — А ты разве не знаешь, что отдых у нас нужно заслужить? Или ты думала, шашлыки и бассейн достаются просто так? В этой семье всегда сначала труд, потом всё остальное. Мама твоя подтвердит.
Лена замялась. При подругах она не могла признаться, что ехала исключительно ради халявного шашлыка и чужих удобств. Она бросила взгляд на женщин — Марина, обладательница идеального маникюра, капризно скривила губы, Оля смотрела настороженно.
– Ладно, — процедила Лена. — Но только немного. Полчаса — и бассейн.
– Договорились, — кивнула Наталья и сама раздала инструменты. — Девочки, берите тяпки и айда за мной. Картошка ждёт. Шесть рядков — это не много.
Марина и Оля переглянулись. В этот момент Веня, игравший роль молчаливого бригадира, подкатил тачку с перепревшим навозом и ведром с грязной жижей для подкормки. Запах поплыл по участку. Марина судорожно прижала к лицу надушенный платок.
– Вы серьёзно? — прошептала она. — В этом?
Час спустя энтузиазма не осталось ни у кого. Солнце палило нещадно. Марина стонала и тёрла поясницу. Её безупречный маникюр был безнадёжно испорчен, на ладонях рдели мозоли, а светлые брюки безнадёжно позеленели от сорняков. Оля молча рубила тяпкой землю с таким ожесточением, словно это были личные враги. Лена, красная как рак и мокрая от пота, то и дело выпрямлялась и шипела в сторону Натальи:
– Я тебе этого никогда не прощу. Ты понимаешь, что ты делаешь?
– Помогаю тебе вспомнить, что такое труд, — спокойно отвечала Наталья, проходя мимо с лейкой, полной ледяной колодезной воды. — Мозоли пройдут, а урок останется.
Дети, измученные прополкой, начали бунт. Младшие ныли, что хотят пить (сока не было, Наталья предусмотрительно оставила только фильтрованную воду в мятом бидоне), старший требовал бассейн. Наталья кивнула Вене, тот вынес ручной насос и присоединил к клапану сдутого бассейна. Мальчишки по очереди дёргали рычаг, но воздух поступал так медленно, что резиновый борт едва заметно приподнялся над землёй. Через полчаса мучений бассейн напоминал унылую лепёшку.
– Он сломанный! — закричал Паша. — У нас так и мускулы лопнут!
– Зато какие бицепсы будут, — не моргнув глазом, ответила Наталья.
Именно в этот момент Марина, обессиленная и злая, бросила свою тяпку на землю. Звук получился гулким и звонким, как хлопок двери.
– Так, Лен, подруга дорогая, — произнесла она голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Ты говорила — у брата шикарная дача, всё готово, всё есть. Говорила, что ты здесь хозяйка и нас встретят как королев. А тут картошка, ржавые инструменты и нас заставляют вкалывать. Ты нас обманула!
– Да подождите вы! — взмолилась Лена. — Сейчас доделаем, и будет вам бассейн. Веня обещал! Вень, скажи им!
Наталья вытерла руки о старый фартук. Настал её черёд. Она подошла ближе, и от неё повеяло такой спокойной силой, что Лена невольно отступила на шаг. Веня молча сходил в сарай и вынес электрический насос. Поставил его на землю перед женщинами. В сарае за его спиной, освещённый косым лучом солнца, виднелся аккуратно сложенный ярко-синий надувной бассейн, точно такой же, какой они мучили последний час. Всё было готово. Просто гостям это не полагалось.
Лена замерла. Перевела взгляд с насоса на сарай, потом на брата, потом на невестку. Лицо её исказилось.
– Так он у вас был... — прошипела она, указывая дрожащим пальцем на оборудование. — Вы всё подстроили! Специально заставили нас мучиться! Вы просто садисты!
Подруги застыли. Наталья сделала шаг вперёд. Она не закричала. Она заговорила тихо, почти ласково, и от этого мурашки побежали у всех по коже:
– Да, Лена, подстроили, — сказала она, и в тишине её голос прозвучал как приговор. — Потому что ты позвонила и приказала нам «потесниться». Ты привезла чужих людей на нашу землю, не спросив. Ты обещала им «райский отдых» за наш счёт. Ты ни разу не поинтересовалась, сколько сил мы сюда вложили. Ты просто решила, что имеешь право. А право, знаешь ли, подкрепляется только одним — трудом. Ты сегодня поработала час — и уже взвыла. А мы здесь пять лет горбатились, ночевали в палатке, таскали доски и глину. Так кто из нас имеет право называть эту дачу своей?
Лена побагровела и хватала ртом воздух. За неё заговорила Оля. Она шагнула вперёд, стянула грязные дырявые перчатки и тихо спросила:
– Лен... так это правда? Когда мы собирались, ты говорила: «Моя дача, мамина, всё схвачено». Говорила, что брат — эгоист, а ты хозяйка. А оказывается, это ты нас использовала. Привезла, как бесплатную рабочую силу, на участок к родственникам.
– И выставила дурами, — добавила Марина, баюкая испорченные ногти. — Мы думали, приедем и ляжем у бассейна. А нас заставили горбатиться. Из-за тебя!
– Какая разница! — взорвалась Лена. — Это семейная дача! Я имею право!
– Ты не имеешь права, — тихо, но твёрдо сказала Оля. — Мы не хотим быть пешками в твоих играх. Поехали домой.
Марина молча кивнула, взяла сыновей и направилась к машине. Оля последовала за ней. Лена осталась посреди двора одна. Её собственные дети испуганно жались к забору. На какой-то краткий миг Наталье даже стало жаль её, но воспоминание о тысячах часов вложенного труда тут же развеяло эту жалость.
– Вы мне за это ответите! — выкрикнула Лена, трясясь от гнева. — Я маме расскажу! Я заставлю вас пожалеть!
Наталья посмотрела на неё почти с жалостью:
– Рассказывай. Только заодно спроси, почему она подарила участок нам, а не тебе. И почему ты ни разу не спросила, нужна ли помощь. Думаю, ты услышишь много интересного.
Лена, всхлипнув от бессильной ярости, схватила Пашу и Ваню и бросилась к машине. Мотор взревел. Через минуту обе машины скрылись за поворотом, оставляя за собой лишь облако пыли и звонкую, глубокую, целебную тишину.
Наталья опустилась на колченогую табуретку. Пальцы слегка дрожали от пережитого напряжения. Веня присел рядом и обнял за плечи:
– Ну вот и всё. Мир снова наш. Ты была великолепна.
– Я чувствую себя и ужасно, и прекрасно одновременно, — призналась она.
– Это нормально. Иногда для хорошего урока нужно самой стать немного плохим. Но ты говорила так, что я гордился.
Они быстро, но без суеты, убрали следы «трудового десанта». Веня надул бассейн электрическим насосом, Наталья наконец-то открыла кессон, пустила воду и разожгла мангал. Уже к вечеру, когда солнце покатилось к горизонту, они сидели в шезлонгах, слушали стрекот сверчков и смотрели, как в бассейне плещется закатное солнце. Вкус шашлыка казался особенно сладким. Таким сладким, каким он бывает только после тяжелого, но честного труда. Или после блестяще проведённой военной операции.
На следующий день позвонила свекровь, Тамара Ивановна. Веня приготовился к долгому разговору, но услышал неожиданно твёрдый голос:
– Ленка мне вчера все уши прожужжала. Плакала, кричала, что вы её опозорили. Требовала, чтобы я вас приструнила. Но я ей сразу сказала: сама виновата. Нельзя так с людьми, дочка. Ты правильно сделал, Веня. А Наташа — просто умница. Я рада, что она поставила эту выскочку на место. И документы я в понедельник оформлю официально, на вас двоих. Хватит этой неразберихи.
Позже, наводя порядок в сарае, Наталья наткнулась на ту самую дедовскую тяпку. Тяжёлую, с зазубренным лезвием и треснутой рукояткой. Она подняла её, повертела в руках и, вместо того чтобы выбросить, повесила на пустующую стену, прямо над верстаком. Рядом, на вбитый гвоздь, она аккуратно сложила белое кухонное полотенце — то самое, что приготовила для «дорогих гостей» встретить с хлебом-солью, но так и не вынесла. Теперь оно стало символом: хочешь отдыха? Получи.
Вечером, когда они пили чай из пузатых кружек, Наталья вдруг пододвинула к Вене открытую банку солений:
– Знаешь, а ведь это с нашего огорода. Того самого, который твоя сестра сегодня пыталась окучить. Может, отвезём ей баночку? В качестве утешительного приза?
Веня поперхнулся чаем от смеха, представив лицо Лены при виде этой банки. А Наталья наконец улыбнулась широко и открыто. Тяпка на стене сарая тускло блеснула в свете лампы, обещая покой и порядок на долгие годы.
Говорят, чужая дача обладает магией притягивать незваных гостей. А как вы защищаете свой урожай и покой от тех, кто любит приезжать «на всё готовенькое»? Делитесь секретным оружием в комментариях!